В плохих парней не влюбляются (СИ) - Коэн Даша - Страница 77

— Не смей называть меня так!

— Вот видишь! — негодующе ткнула я в него пальцем. — Как взять после брака фамилию жены, чтобы только отомстить своим несговорчивым родителям, так ты мастак. А как принять тот факт, что твой сын нуждается в помощи, так ты сразу в кусты!

— В какой помощи, Лиля?

— Ты не видел его сегодня. А я — да. И вот что я скажу: наш сын наломает дров — теперь это просто вопрос времени. Каха одержим этой девчонкой. По-настоящему! И нам нужно было сразу это понять. Еще тогда, когда он накануне свадьбы с Толмачевой, отчебучил феерическое показательное выступление. Да и потом. Что, думаешь, он просто так не уехал за границу? И по счастливой случайности поступил туда же, где учится эта девушка? И от нечего делать загонял ее в угол долгие четыре года?

— Погоди, а она что, против всего этого?

— Не то слово, Шато. Против — это еще слабо сказано. Исхаков сказал, что эта Марьяна на вечеринку к ним с другим парнем явилась. Каха ее, разумеется, страшно за это дело приревновал и устроил драку. А затем увез ее к себе — чтобы, так сказать, опытным путем показать, что она не права.

— И что он сделал?

— Пока ничего. Но был близко.

— Твою мать…

— Шато, он набедокурит. По-крупному! Ты слышишь?

— Прекрати нагнетать!

— А ты себя на его место поставь! Ну же! И еще раз подумай, к чему все это может привести, если не помочь сыну? Он же рано или поздно, но все равно сорвется. А учитывая, как эта девчонка мастерски дергает нашего сына за усы, так ждать нам ахтунга осталось недолго, уж поверь мне. И что потом? Он ведь и себя изведет, и ее окончательно потеряет!

— На что ты меня подбиваешь, жена? — удивленно воззрился на меня муж, а я поняла, что если и играть ва-банк, то только сейчас.

— Помоги ему, Шато! Умоляю тебя, помоги!

— Как, господи тебя прости?

— Очень просто…

А затем набрала побольше воздуха в легкие и принялась объяснять, что именно должен был сделать мой муж. Надо полагать, что он согласился не сразу. И конечно же, он прошел все стадии отрицания: в шоке таращил на меня глаза и говорил, что я рехнулась.

— Она дочка продажной шкуры, Лиля! Что ты такое просишь у меня? Побойся бога!

— Моя мать в вашем красивом и богатом доме полы скоблила, Шато! — парировала я тут же, но супруг продолжил упираться, пока я не разложила перед ним все очевидные доводы. И тогда он замер и задумчиво уставился в окно, раскладывая на чаше весов все возможные плюсы и минусы моего безумного плана.

А спустя несколько бесконечных минут все согласно кивнул и выдал:

— Хорошо, Лиля. Я позвоню с утра Когану.

— Обещаешь? — с надеждой поглядела я в карие и такие горячо любимые глаза мужа, а затем наконец-то рассмотрела в них то, что хотела — мы играем в одной команде.

И на стороне нашего сына.

— Обещаю…

Фух! Ну, слава богу!

Глава 35 — Значит, хорошие сапоги, надо брать

Марьяна

"Я пока занят, дочь. Перезвоню".

Капец!

Закон подлости в действии! Как самому мне выходные отнимать в свою честь, так это пожалуйста. А как мне надо поговорить с отцом, так у Константина Рудольфовича Когана, видите ли, есть более важные дела.

Что ж…

"Перезвоню" в исполнении моего папани было эпическим!

Я уже навернуть по квартире десять кругов успела. Сходить на тренировку тоже. Пообедать. Поболтать с мамой за кашу манную и жизнь туманную и то сподобилась. А на том проводе тишина. После того как часы пробили шесть вечера, у меня и вовсе сдали нервы.

Ну и, разумеется, мысли мои, обкуренные тлетворным влиянием Царенова, свернули от страха не туда, куда следовало. И меня вновь затрясло отчаянно. Потому что на календаре было воскресенье, а завтра уже вовсю маячил понедельник. А это означало лишь одно: мне снова придется встретиться лицом к лицу с врагом, а там уж вновь пытаться дать ему отпор.

Да только, что толку?

Этот полугрузинский выхухоль совершенно же был невменяем и не обучаем. Элементарные команды "отвали" и "здесь тебе не рады" вообще не понимал. А еще чего-то хотел от меня, да? И удивлялся так искренне, когда его на хер слали. Или вообще не брал в расчет, что его персона мимо кассы, а сразу принимался совать свои конечности, куда ни попадя — язык мне в рот и пальцы между ног.

Членистоногое недоделанное.

"Ты будешь кричать…"

Самодовольная похотливая сволочь!

И если он думал, что мое "нет" — это всего лишь милое девчачье кокетство в исполнении Марьяны Крапивиной, то у меня для него были плохие новости. Потому что я, видит бог, уже тормозить не собиралась! И отцу намерена была поставить жесткий ультиматум: или он помогает мне устранить моего персонального сталкера, или прямо завтра я собираюсь и улетаю куда-нибудь в Тимбукту! Без шуток.

Все!

И будто бы Константин Рудольфович услышал мои, наполненные угрозой мысли. И в аккурат в половину седьмого вечера мобильный наконец-то ожил, сигнализируя о том, что мой отец соизволил вспомнить о наличии у себя дочери.

— Круто, пап, не прошло и года, — язвительно потянула я вместо приветствия.

— Прости, солнышко, нон-стопом шли деловые встречи. Я никак не мог их отменить. Надеюсь, никто не умер?

— Пока никто. Но я уже вынашиваю планы кровавой расправы, так и знай!

— Так! Мне, что прикажешь делать, красавица моя? Подавать патроны или искать место, где мы прикопаем труп, м-м?

Он выдал это на таких серьезных щах, что я не выдержала и все-таки захихикала в трубку. А потом и вовсе расхохоталась, заваливаясь спиной на кровать и принимаясь рассматривать вечерние тени на стенах. Но веселье быстро иссякло, а я вновь поймала упадническое настроение и тяжко вздохнула.

— Пап, ты прав, мне нужна твоя помощь. Ну, типа, как очень нужна. Смекаешь?

— Насколько масштабная по шкале от одного до десяти?

— На сотку, пап.

— Ух, ты ж…

— Ага…

— Ну, звезда моя, сама понимаешь, такие вопросы по телефону не обсуждают.

— Думаешь?

— Уверен.

— И что делать?

— Тебе? Собираться. Машина с водителем подъедет за тобой через пять минут.

— И куда отвезет?

— Ко мне домой.

— Что? — охнула я и подскочила с места, не веря в то, что слышу. Но отец поспешил закрепить результат и вновь дал разъяснения.

— А почему нет? Хватит быть персоной нон грата, Марьяна. Ты — моя гордость и надежда. Единственный ребенок, которого я могу ставить в пример. И я больше не желаю тебя прятать от глаз своей невразумительной семьи. Пусть видят, какой ты выросла потрясающей. И пусть знают — я больше от тебя не отвернусь.

— Но твоя жена…

— Перебьется.

— А сын и дочери?

— Обзавидуются, что они — не ты.

— Пап!

— Цыц! Собирайся, красавица моя. Поужинаем, позубоскалим. А потом ты мне расскажешь, кого нужно покарать с особой жестокостью за то, что они посмели обидеть мою горячо любимую дочь.

Вау! Неожиданно, конечно. Но какой-то уж слишком внезапный кувырок с подвыпердвертом. Разве нет?

Хотя…

Раз у папани моего такое отличное настроение, то, чем черт не шутит. Да и мне несложно посидеть за столом, да поковыряться вилкой в сочном бифштексе под огнеметным огнем недовольных глаз. Лишь бы по итогу Кахе Царенову навставляли знатных пистончиков в его царскую задницу, а там уж устроили праздничный салют похлеще, чем на девятое мая.

— Ладно, уговорил, — отрапортовала я в трубку, а отец лишь хмыкнул и отбил звонок.

А спустя всего пять минут за мной уже приехал все тот же молчаливый водитель, что до сих пор исправно возил меня на учебу. Маму, когда она узнала, к кому именно я еду и куда, едва ли не хватил апоплексический удар. Реально! Сначала она кинулась дрожащими руками искать в аптечке валериану, а когда градус ее феерического удивления спал — взяла с меня обещание на полную катушку и предельно лучезарно улыбаться Светлане Коган, чтобы у той окончательно пригорело от негодования и, возможно, даже вывалился глаз, как у ши-тцу.