В плохих парней не влюбляются (СИ) - Коэн Даша - Страница 71

Но я и тогда не свела очевидное с невероятными.

И не подумала, что этот мир может быть преступно тесным.

Я, словно послушная овца, пошла на убой.

Вышла из машины.

Направилась вслед за Ником во двор.

Поднялась по ступеням и кивнула парням, что давились смолами на крыльце.

А потом перешагнула порог дома и растянула губы в улыбке, здороваясь с вышедшими к нам навстречу ребятами.

С одним…

Другим…

Третьим…

А потом…

В ужасе уперлась взглядом сначала в одно знакомое лицо. Затем в другое.

А после я на полной скорости врезалась… в НЕГО!

И, кажется, тут же разбилась…

Марьяна

Время будто бы поставили на паузу. Я в этом затянувшемся моменте зависла отчаянно, как муха в клейком сиропе. Внутренне дергалась, беззвучно орала. А толку-то?

Никакого…

Дальше же все произошло очень быстро. Критически! Словно бы кто-то поставил эту реальность на предельное ускорение. И я даже не успела выдохнуть и как-то оценить перспективы надвигающегося ахтунга. В одночасье воздух в прихожей стал густым, тяжелым и отчетливо запах грозой. У меня вспотели ладони, и сердце испуганно шарахнулось о ребра, пытаясь их выломать. В ушах забабахала вскипевшая кровь. Оглушила. Довела до ручки…

И все лишь потому, что мой персональный ночной кошмар уже хищно шарил своим пристальным взглядом по моей фигуре. Ввинчивался в мои глаза. Затем перевел вектор своего тлетворного внимания на Астахова и словно бы заклубился тьмой. Хотя внешне оставался совершенно спокойным и невозмутимым.

Так сразу и не скажешь, что за этим прилизанным, с виду симпатичным фасадом скрывался чертов псих. Но я видела его насквозь…

— О, вау! Свежая кровь…, — шагнул к нам Царенов со своей фирменной хищной ухмылкой. — Мы, вроде бы как не знакомы, да? Если что я Каха.

И протянул руку Никите в ожидании рукопожатия. Но я-то знала, что эта злобная тварь сюда сунулась совсем не затем, чтобы раздать порцию щедрых любезностей. Вовсе нет!

Астахов это тоже сразу же понял. Ему понадобилось всего пару секунд, чтобы оценить ситуацию. Я видела, как он подобрался, как напряглась его челюсть, а на лице отпечаталась маска абсолютной невозмутимости.

— Ник, — все-таки принял рукопожатие мой спутник, и я увидела, как они прямо в это самое время проверяли силы друг друга. Вены на их запястьях вздулись. А взгляды стали жесткими и набыченными.

— Слушай…, — прошептала я поспешно и дернула за куртку Астахова, — Я только что вспомнила, что не выключила дома утюг. Мне срочно нужно уехать. Сейчас же. Пожалуйста…

Зря я это сказала. Очень-очень зря!

Дура!

Потому что Никита тут же повернулся ко мне, улыбнулся ангельски и нежно выдал:

— Конечно, сейчас поедем, солнышко.

Все. Тушите свет!

Потому что прямо в этот самый момент мой спутник облил одного наглого, противного и неугомонного гада метафизическим керосином. И чиркнул спичкой.

Пуф!

— А это кто такая? — не глядя в мою сторону, указал на меня подбородком Царенов.

— Это девушка моя, — кивнул Астахов.

— Вау! Правда, что ли? Прям девушка? Прям твоя?

И вот тут все закрутилось. Тимофей Исхаков что-то резко прошипел красивой блондинке, что стояла рядом с ним, и она тут же юркнула подальше от прихожей, где мы все стояли. А ко мне, наоборот, подступился Марат Асхадов. Астахов же медленно сжал руки в кулаки, давая понять, что разговор окончен.

Но его мнение Царенову было до звезды. Он лишь легко пожал плечами и повернулся уже ко мне, ввинчиваясь в меня злыми, налитыми кровью и яростью глазами.

— Ну а ты что притихла, Мара? Ты его девушка или все-таки не очень, м-м?

Я не успела ответить.

— Со мной говори. С ней говорить не надо, — встал между нами Никита, закрывая меня от агрессора своей широкой спиной.

Что было дальше, я уже не видела. Только слышала. Наглый смех Царенова и его наполненный ядом самоуверенности голос:

— Ладно. Давай поговорим с тобой, раз уж ты так выпрашиваешь…

И мои барабанные перепонки резанул звук первого удара.

Бам!

Я вскрикнула и хотела было кинуться между парнями, но Асхадов не просто так подобрался ко мне ближе. Он резко дернул меня на себя, а затем полностью обездвижил, не давая возможности хоть как-то потушить тот пожар, что уже вспыхнул ярким пламенем.

— Не надо! — закричала я. — Пожалуйста, не надо!

Но Марат лишь встряхнул меня ощутимо, так, что мои зубы клацнули друг о друга. И зарычал на ухо.

— Тихо ты! Успокойся! Сама виновата. До тебя же не доходит, ни с первого раза, ни со второго, да?

А-а-а!!!

— Да пошел ты…

Я огрызнулась и снова попыталась вырваться, видя перед собой клубок из сцепившихся тел — и то был чистый и незамутненный ад. Потому что, возможно, Астахов и превосходил своего противника в технике. Но Царенов в очередной, кажется, юбилейный раз превратился в машину для убийства.

И теперь он планомерно разносил прихожую этого дома, а вместе с ней и Никиту.

Удары сыпались один за одним. Я слышала трехэтажный мат и звон битого стекла, когда зажмурилась и в бессилии зарычала. Затем вздрогнула — это парни вышибли дверь и выкатились на крыльцо. Спустя всего несколько секунд перевернули мангал. Я со всей дури пнула Марата по голени и на пару мгновений освободилась, но успела добежать лишь до крыльца.

А там уж меня снова обездвижили, заставляя обреченно смотреть на то, как двое дерутся из-за меня! Вот же — у Никиты была разбита губа. На скуле алела ссадина. И на виске тоже. А все присутствующие просто стояли и смотрели на весь этот лютый кошмар. Будто бы мы вдруг оказались не в цивилизованном обществе, а в мире животных, черт их всех разбери!

Я закончилась.

Как раз на том моменте, когда дерущиеся влетели в деревянную беседку, выламывая в ней одну из опор.

— Тимофей! Марат! — рявкнула я и снова безуспешно дернулась. — Я прошу вас, остановите их!

Исхаков посмотрел на меня хмуро и устало:

— Ладно, но… Только не лезь под горячую руку, сестричка. Поняла? А то и тебе перепадет.

И все же кивнул Марату. И остальным присутствующим ребятам тоже. И они только тогда, как по команде, бросились разнимать парней, драка между которыми с каждой секундой лишь набирала обороты. Не сразу, но они все же справились и растащили противников. А затем почти насильно развели их подальше друг от друга.

Царенова трое человек удерживали в беседке.

Астахова же повели в дом. Проходя мимо меня, Никита прохрипел:

— Проходи пока, Марьяш. Дух переведу, умоюсь и сваливаем.

— Угу, — кивнула я и последовала за ним.

Но уже будучи в прихожей, замешкалась, видя, насколько все тут катастрофически разнесли. Меня с головой накрыл и обездвижил адреналиновый приход. Я в ужасе прижала ледяные ладони к горящим огнем щекам. И точно бы скатилась в истерику, если бы чьи-то руки участливо не прикоснулись ко мне.

Я вздрогнула и шарахнулась назад. А затем с удивлением и настороженностью уставилась на ту самую прекрасную блондинку, которую в свое время шуганул прочь Тимофей Исхаков:

— Хочешь пить?

— Только уехать отсюда. Ок? — просипела я.

— Я тебя понимаю. Не очень вышло, да?

— Да.

— Я — Яна, кстати.

— Не думаю, что мы подружимся, Яна, — отступила я еще на шаг назад от девушки. Явно же, что она такая же чирик-ку-ку, как и весь присутствующий в этом доме контингент. Да еще и рядом с Исхаковым терлась по доброй воле — а это точно нездоровый показатель. Я прекрасно помнила, как на, кажется, первом курсе, Тимофей славно самоутвердился за счет одной из своих жертв, использовал ее и слил видео интимного характера в сеть.

Его за это отчислили. Но недолго музыка играла. В этом мажорном мире все покупалось и все продавалось. Вот и Исхаков не так давно снова вернулся на прежнее место в своей группе. Будто бы ничего и не было.

— Ладно, — миролюбиво улыбнулась блондинка и кивнула мне. — Но Нику нужно обработать раны. Да и в таком состоянии ему сейчас никто не позволит сесть за руль. Лучше чуть переждать, верно?