В плохих парней не влюбляются (СИ) - Коэн Даша - Страница 35

Но я лишь отмахнулась и побежала на занятия.

И клянусь, я весь день ходила, не замечая пристального и сверлящего взгляда янтарных глаз местного короля. А затем решила поставить жирную точку в этом противостоянии. И после пар, как меня и предупреждали Сафоновы, отправилась на цокольный этаж "перебирать методички".

По факту же — чтобы встретиться со свитой Толмачевой.

А там уж если нужно, то боем объяснить Лоле, что ее блохастый мартовский кот никуда мне не упирался. Ни разу! Да только удивленно нахмурилась, когда в пункте назначения обнаружила не стаю шакалов, мечтающую перегрызть мне горло, а лишь местную царицу, которая одиноко сидела на стуле, покачивала ногой и манерно разглядывала свой идеальный маникюр.

А когда завидела меня, то мило улыбнулась и выдала:

— Привет, Марьяна. Я тебя ждала.

— Зачем? — вопросительно дернула я подбородком, пытаясь расставить все точки над "и".

— Затем, чтобы ты поняла, что твой враг совсем не я.

О как…

Марьяна

— Что-то ты припозднилась с такими громкими заявлениями, не находишь? — сложила я руки на груди, выставляя вперед левую ногу и принимая наиболее удобную стойку, если со спины на меня все же кто-то нападет.

Но в этом помещении, пропахшим сыростью, книгами и пылью было тихо, как в склепе. Я слышала лишь свое дыхание и мерный скрип стула, на котором сидела Толмачева и трясла своей чертовой ногой.

— Признаться честно, у меня изменились планы, — Лола поправила длинные, блестящие волосы, а затем прихватила локон и принялась пристально его рассматривать, очевидно, на предмет отсутствия там секущихся кончиков.

Вытянула губы трубочкой. Преуспела. Улыбнулась.

— Неужели? — сглотнула я, все же закрывая за собой дверь и приваливаясь к ней спиной. Сейчас, спустя почти минуту нашей увлекательной беседы, это уже не могло показаться трусостью или попыткой превентивной защиты.

— Да, — кивнула девушка, затем встала и принялась мерно расхаживать в узком проходе между стеллажами туда-сюда, бездумно прикасаясь к каким-то папкам, стопкам и журналам, — я тут узнала, что ты не просто Марьяна Крапивина. Без шуток, я искренне верила, что банального запугивания и демонстрации силы будет достаточно, чтобы ты поджала свой белокурый хвостик и благоразумно уползла в ту норку, из которой вылезла. Но увы…

Жесть!

Мои ладони вспотели за секунду. И я ожидала услышать от Толмачевой все, что угодно, но не то, что она в итоге выдала.

— Черный пояс по киокушинкай. Я правильно произнесла это мудреное слово? — прищурилась она на один глаз.

— Правильно, — кивнула я.

— Я посмотрела несколько видео в сети. Ну и что я могу сказать? Ты меня прям впечатлила. Если хочешь знать, то я бы уже от одного твоего боевого клича наложила в штаны от страха, — Лола заразительно рассмеялась и покачала головой, а затем дурашливо изобразила боевую стойку и "двоечку". — Держу пари, ты и парням колокольный звон устроить можешь, верно?

Я выдохнула и развела руками, не торопясь очаровываться ее этим новым амплуа своей в доску девчонки. Возможно, если бы я впервые столкнулась с хрестоматийным агрессором, то меня еще можно было бы провести. Но, черт возьми, я сменила четыре школы из-за травли и знала, что чудес не бывает.

Никакие разговоры с психологами и увещевания родителей не меняли ситуации, если злой, ищущий самоутверждения подросток решил вдруг позабавиться за счет другого человека. Буллер понимал только язык силы. И остановить его мог лишь страх.

Страх быть съеденным еще более страшным монстром.

— Значит, говоря простым языком, Лола, ты испугалась, что я могу испортить тебе твою голливудскую улыбку, так? — усмехнулась я, а затем пожала плечами и сделала уверенный шаг к ней ближе. — Ну, в принципе правильно, молодец. Держи краба. Дальше-то, что?

— Испугалась? — легко пожала плечами девчонка и рассмеялась. — Нет! Да и с чего бы вдруг? Или погоди, ты решила, что я собиралась с тобой драться? Реально?

И она так потешно выпучила на меня глаза, что я не удержалась от усмешки.

Кино и немцы, честное слово.

— Реально, Лола, — кивнула я. — Видишь ли, у меня нет желания раздеваться догола, точно так же, как и бриться наголо. Ну и портить свое тело всякими сомнительными и несмываемыми надписями тоже.

— Чушь, — отмахнулась Толмачева и скривилась. — Карина Вагапова сама назначила мне встречу, трясла своими сомнительными подвигами и обзывала меня терпилой. А когда ее поматросил и бросил Каха, то решила, что во всем виновата лишь я. Разыграла дешевый спектакль, обвинив меня во всевозможных смертных грехах. А когда по камерам видеонаблюдения вся правда вскрылась, родители под шумок перевели ее в другой предуниверсарий. Так, с этим разобрались. Дальше что? Ага! Надписи на животе у Юли Дорониной были. Мои художества, признаю. Но писала я их маркером, а не канцелярским ножом, как об этом говорят в кулуарах. И еще — это было за дело, потому что девчонка уж больно громко и непристойно радовалась тому, что временно увела у меня Царенова. Была еще Лида Якубович. Ее зеленкой облили, но не я и не мои девчонки, а с вашей группы мамзель, которая с ней тоже что-то там не поделила. Так что, как видишь, я не чудовище. Да, могу прессовать, но откровенно кошмарить — это не мое.

— Веселый тут у вас серпентарий, однако, — покачала я головой, особо не веря в то, пела соловьем Толмачева. Но она жестко стояла на своем.

— Ни одно уважающее себя учебное заведение, пусть даже мои родители баснословно богаты, не спустили бы мне с рук подобные выходки, если бы они имели место быть. А сплетни люди любят. Очень! Особенно Рюмка. Она же тебе обо всем этом кошмаре на улице Вязов донесла, верно? Та еще сплетница, нашла кого слушать…

— А зачем ей врать?

— А мне зачем? — устало отмахнулась от меня Лола и снова уселась на свой стул, уперев локти в колени и переплетя пальцы.

Вздохнула. Посмотрела на меня как-то потерянно и затравленно даже. А затем снова заговорила. И я, честно сказать, была не готова к тому, что она скажет. От слова "совсем".

— Я его любила. Очень. Ну, Каху. Он же вон какой, нереально не поплыть. Если врубает режим "обаяшки", то противостоять невозможно. А я несколько лет мечтала, чтобы он меня заметил. Не просто посмотрел, как на дочку деловых партнеров его отца, а как на симпатичную девушку. И это случилось. И знаешь, все было хорошо какое-то время. По-настоящему сказочно…

Лола снова рассмеялась, но уже нервно. Истерично даже. Откинула назад свою шикарную гриву, словно бы она ее раздражала, и продолжила свой рассказ.

Марьяна

— Цареновы — абсолютные короли в развлекательной индустрии столицы: концертные площадки, luxury-отели, стадионы, десятки культовых ночных клубов и вся логистика вокруг этой темы — продажа билетов, охрана, спонсорство. Они научились монетизировать эмоции. Мы же владеем одним из крупнейших в стране портфелем коммерческой недвижимости и инфраструктурными активами. Это громадная строительная корпорация со связями в правительстве и эксклюзивными правами на огромные земельные участки в пригородных зонах. Короче, вау! Но нашим папкам всего этого оказалось мало. И решили они сбацать общий инвестиционный проект на несколько миллиардов долларов — первый в стране полностью интегрированный развлекательно-туристический кластер мирового уровня на сто восемьдесят гектар земли в непосредственной близости от столицы. И все бы было прекрасно, если бы не одно жирное "но" — такие ценные активны нужно защищать не только от жадных конкурентов, но даже от самого государства. И лишь режим "семейное предприятие" может дать хоть какие-то ощутимые гарантии безопасности.

— И зачем ты мне все это рассказываешь, Лола?

— Чтобы ты поняла, что мы с Кахой оба увязли в этой матримониальной истории, как мухи в клейкой ленте. Еще пару лет назад я была счастлива, что скоро стану женой Царенова. А теперь в ужасе наблюдаю, как он портит одну девчонку за другой, зная наперед, что я все равно молча сожру все это дерьмо. Сожру и даже не поперхнусь. Точно так же, как и я понимаю, что он ко мне вернется. Не потому, что я ему нужна, а потому что тупо надо. Надо вступить со мной в брак. Надо заделать мне нашего общего ребенка. Родить его и прожить минимум пять лет в браке. И он сын своих родителей, такой же прожженный потребитель, идет к этой цели ровно, изредка сворачивая налево сбросить напряжение. Вот и все.