В плохих парней не влюбляются (СИ) - Коэн Даша - Страница 16

О! А эта блондинка мне прям была все равно, что красная тряпка разъяренному быку.

Реально перекрыло.

Жестко!

Один раз на нее глазами напоролся сегодня и все во мне аж задрожало, будто бы через меня вдруг пропустили мегаватты ослепляющего электричества. Вставило в моменте. На максимум! Ну а чего бы нет? Красивая же. Я вообще вот это все любил — чтобы фигурка точеная и ладная, чтобы мордашка кукольная, чтобы прямо вау!

Вылизывал ее жадным взглядом и понимал четко: не зря я за нее лучшему другу по физиономии настучал. Ой, не зря! Такие ей песни соловьем спою по этому поводу, что она сразу и растечется у моих ног на все согласной и влюбленной в меня лужей. Без шансов!

Прямо в кассу все.

Потому что стандартный набор ванильных подкатов на удивление не возымел эффекта. Хотя, казалось бы, да? Под окна ее на крыльях ночи прилетел. С букетом наперевес к ней на порог едва ли не вломился. В симпатии бурной признался: это вообще девчонки любят.

Что еще надо-то было?

Я фулл-хаус собрал. А она мордой лица своей, симпатичной до сердечного приступа, крутить удумала. И разговоры со мной разговаривать ни разу не торопилась.

Но, давайте честно…

Я знал девчонок. Как облупленных знал. Все эти их уловки, ужимки, улыбки и корявые выгибоны, нацеленные только на одно — набить себе цену, чтобы не так обидно было падать мне в руки переспевшим наливным яблоком. Ну а кто бы мог их в этом упрекнуть? Передо мной ведь еще ни одна не устояла.

Вот и у Марьяны шансы были откровенно нулевые. Она этого еще просто не знала, потому-то и пыталась еще что-то там трепыхаться. А по факту только сильнее меня раскочегаривала своими строптивыми концертами.

Вот и выпросила.

А я разве мог девчонке отказать, когда она сама на грех напрашивалась изо всех сил? Нет! Я ведь джентльмен.

Да и врать не буду — руки к ней, как протянул, так у меня пробки и выбило. Раз — и все! И мотор за ребрами затроил от резкого выброса адреналина, что шарахнул меня по мозгам и растекся раскаленной лавой по венам. А дальше — чисто кипяток.

И меня повело капитально.

Я вообще больше не думал, что делаю, зачем и почему. Просто надо. Просто хочу. Просто "фас"!

А уж когда я в нее врезался губами и языком, так крышу и вовсе снесло окончательно. Ну, потому что вкусно было. Очень! Она была как карамелька со сладко-перечными нотками ярости и ароматом мандаринового мороженого, малины и сахарной пудры. Просто пушка!

Просто навынос! И я весь вскипел до состояния бурлящего свинца за секунду. Накачивал эту девчонку собой. Показывал, как она меня завела с полпинка.

И перся!

Как в первый раз…

А по факту? Нет. Это явно было с каким-то одурманивающим экзотическим привкусом. Да, совершенно точно, я ощущал на языке то, что не пробовал никогда в жизни.

Сопротивление…

М-м-м!

Чума!

Но остановиться я уже не мог. Вроде бы где-то еще на периферии сознания я отдаленно слышал вой сирен, которые пытались донести мне, что девчонка против моего натиска. А мне плевать было! Меня плющило и колбасило.

А потому мне было глубоко насрать на то, что кто-то что-то там не хотел. Я ведь был только за. Еще вопросы? А с другой стороны — глупости несусветные. Чем я вдруг так безбожно впечатлился? Пуританскими поцелуями и тисканьями под лестницей?

Ну, камон!

А нет, руки от нереального всплеска кайфа будто бы жили своей собственной жизнью. И я уже не целовал ее даже. Я ее сожрать хотел! И все тискал, гладил, пока меня совсем не перекрыло, и я окончательно не наплевал на то, где мы.

И я не знаю, чем бы все это закончилось и как далеко бы меня унесло, если бы Марьяна не извернулась и не укусила меня в шею. Только тогда я наконец-то вынырнул из тестостеронового шторма и сам от себя пришел в ужас.

Жесть!

Почему?

Потому что, отвечаю, вот так и, по сути, на ровном месте меня еще никогда не крыло.

Еще раз и прописью: НИКОГДА!

А еще я точно мог сказать, что до сих пор не помнил, о чем мы сначала говорили с Марьяной. То был чистый и незамутненный автопилот, потому что все ресурсы моего воспаленного мозга уходили на то, чтобы просто пялиться на нее.

На ее восхитительно прекрасные губы, которые прямо сейчас были мной искусаны и истерзаны.

На глаза ее пьяные от шока и негодования.

На ее горящие щеки и часто вздымающуюся грудь. На трясущиеся руки. И на засос, который я все-таки оставил на ее шее. Черт, да!

И только сильно после до меня худо-бедно достучалась реальность. Я завис прямо над Марьяной. В одном жалком шаге. Руку протяни — и она снова будет моей. Но идеальная картинка, тщательно отрисованная поплывшим сознанием, вдруг зарябила, дав трещину.

А затем и вовсе осыпалась.

— Ну же, детка, дай мне шанс…

Но вместо на все согласного кивка я вдруг получил то, что вот вообще никак не ожидал. Ибо девчонка внезапно жестко, как-то даже жестоко усмехнулась и сделал уверенный шаг назад. И смерила меня таким взглядом, будто бы я был по меньшей мере кучкой перебродившего навоза под ее туфлями.

— Слушай, а мне вот интересно стало, Каха. Прямо от любопытства в груди свербит. Скажи, а ты с первого взгляда в меня влюбился до того, как мне бабки за молчание всучил или после, м-м?

Черт!

— Кажется, до, я права? — она откинула голову и рассмеялась.

А затем принялась мочить по мне из всех орудий, пока я мысленно ругал себя за несдержанность. За то, что ее гипертрофированная красота взбила мне мозги до состояния крутой пены и я вместо того, чтобы навешать на ее уши отборной лапши, а потом уже смаковать закономерный эффект капитуляции, зачем-то присосался к ней, как обдолбанная пиявка.

Вот же гадство!

— Ой, наверное, ты пламенными чувствами в мой адрес воспылал тогда, когда на стероидной злобе рычал мне прямо в лицо, что у меня нет ни рожи, ни кожи, верно, Каха?

— Марьяна…, — протянул я к ней руку, но эта фурия лишь с шипением отбилась от нее, продолжая мстительно цедить мне слово за словом.

— Что, скажешь, еще раньше? О, скорее всего, это случилось тогда, когда твои друзья натянули мне мешок на голову, связали по рукам и ногам и приволокли в твой дом, дабы потешить свое эго страданиями и унижениями другого человека, да?

— Марат уже от меня получил за это, — снова пошел я на нее, понимая, что наш разговор движется совсем не туда, куда бы мне хотелось.

Но Марьяна лишь смерила меня взглядом полным презрения и процедила ядовито:

— За это?

— Да…

И на этом месте она прищурилась. А затем сама подалась ко мне ближе, указательным пальцем тыча мне в лицо и наливаясь чистой яростью. А дальше расстреляла миномётной очередью из накачанных ненавистью слов:

— Ты меня со своими недалекими фаворитками не сравнивай, Царенов. Я прекрасно осведомлена, зачем вы меня приволокли в эти твои элитные хоромы. И что хотели со мной сделать я тоже в курсе. И зачем ты тут внезапно ко мне небывалыми любовными любовями вспыхнул. И не надо здесь корчить из себя мальчика-зайчика — этот номер не прокатит. Ясно? Но и ты себе на своем высокомерном и спесивом носу заруби, уж будь лаской: мне плевать на таких, как ты! Плевать с высокой горы! Хоть что делай — единственное, что ты услышишь от меня, так это простое, четкое и безапелляционное — НЕТ!

А дальше Марьяна развернулась и бросилась прочь. А я дал ей убежать, потому что понимал: сейчас от нее положительных реакций не добиться. Но и отступать я не собирался.

Наоборот!

Я улыбнулся ей вслед, а затем сам себе кивнул, врубая режим "танк" на полную катушку.

Разблокировал телефон. Набрал в поисковике свой запрос. Нажал на дозвон и сделал заказ. А затем четко и без прикрас написал девчонке сообщение, в смысле которого не нужно было разбираться, ибо я отказываться от того, что хочу не привык.

С тех пор прошло пять часов. Пять!

И я, черт возьми, начинал не на шутку злиться…

Глава 9 — Господин назначил меня любимой женой!

Марьяна