Очень приятно, Царь! (СИ) - Бергер Евгений - Страница 61

— БОМБИЧЕСКИ!!! — раздалось из толпы студентов, которые стояли возле мобильной кухни Вениамина: — Просто фантастика!!! О, а какая сочность…

— Ощущение, будто я в помидорном раю!!!

— Вы посмотрите на эту идеально нарезанную ветчину…

— А сыр!!! СЫ-Ы-ЫР!!!

— Ну, что? Поехали? — осторожно спросил Колян.

— Да. Поехали.

Мы взяли тарелки и аккуратно отрезали по небольшому кусочку. Корягин с крайне самодовольным видом наблюдал за нами, продолжая ловко управляться с блинами.

— Не забудьте обмакнуть в соус! — крикнул он, нахально усмехнувшись: — Он покажет вам, в чём истинная прелесть моего блюда.

— Угу…

Это был не блин…

На мгновение я очутился, где-то на побережье Южной Италии. Пляж. Ярко-зеленая растительность. И восхитительный янтарный закат. О, какой тут аромат… Словно все уличные ресторанчики решили приготовить свои блюда одновременно!

— Чао, Синьор Ольдинни! — ко мне по золотистому песку шла загорелая шатенка с длинными развивающимися волосами. Из них очень красиво выглядывал ярко-оранжевый цветок лилии. Одета девушка была в белое полупрозрачное платье.

А улыбка… Идеальная, как у голливудской звезды! Или актрисы из рекламы зубной пасты.

— Чао, дорогая Алессандра! — голосом истинного мачо ответил я, поправив воротник у белоснежной легкой рубашки: — Куда пойдём сегодня?

— Выпьем вина… Перекусим свежими помидорами с грядок Поллецо. Обязательно зайдём в магазинчик сыров Алеятти. И раздобудем на базаре ветчину Сопрано. А потом… — Алессандра взяла меня за руку, а затем нежно поцеловала: — Окунёмся в ночь чесночной страсти!!!

— Твою ж… — я открыл глаза: — Колян! Что ты видел?

— Берег Южной Италии. Я катался на кабриолете с двумя знойными красотками…

— А ко мне подошла очень горячая подруга. Тоже в Южной Италии. Что это такое?

— Оливковое масло с базиликом, ребятки. — пока мы были в ауте, Корягин уже успел перебраться к нам: — Я добавил его ровно столько, чтобы украсить вкус помидор. А чесночный соус добавляет остринки для всей начинки.

— Очень элегантно подчеркивает вкус сыра и ветчины. Я понял.

— Молодец, Царь. Надеюсь, вы уже пришли к осознанию, что вам не выиграть эту битву? Наверняка Глава студсовета утверждает, что я подговорил студентов, чтобы все проголосовали за меня? Хах… Какая глупость. Ваша новая подружка слишком вас переоценивает. Ведь, чтобы победить двух заносчивых простолюдинов, мне не нужно прибегать к грязным методам. Вы просто не моего уров…

— ГОСПОДИ!!! — одна из девчонок, которая стояла с нашим блином, изогнулась от удовольствия и дикого экстаза: — Я не могу… Господин Корягин… Не могу!!!

— Боже!!! — парень едва не рухнул на колени: — Ка-а-а-к⁇!! Чёртовы простолюдины… Это… ЭТО ЖЕ…

— Самая настоящая и теплая ностальгия…

— Не хочу за них голосовать… — покраснев от смущения, зажмурилась одна из старшекурсниц: — Но ненавижу врать… Это ещё и настоящая фантастика!!!

— Плевать. — отмахнулся Корягин, но улыбка пропала с его лица: — Четыре человека из тридцати — жалкая случайность. Не более того!

Пока Глава сообщества славянской традиционной кухни расхваливал пропасть между нами, мы с Коляном успели сделать ещё несколько блинов.

— Подходите! Не стесняйтесь! — я расставил тарелки на подвесной поднос.

Студенты были крайне заинтересованы, хоть и поглядывали на меня с большой неприязнью.

— А-а-а-а-а!!! ГОСПОДИН КОРЯГИН!!! ПРОСТИТЕ МЕНЯ!!! — высокого очкарика скрутило от удовольствия ещё круче, чем кролика из рекламы «Несквика».

— Энтони!!! ЭНТОНИ, ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!!! — Корягин выглядел сейчас, как типичный огромный персонаж из бурятских мультиков, которого внезапно предали.

— ПРОСТИТЕ!!! — быстро схомячив блин, Энтони подлетел к нам и положил монету на подвесной поднос: — Это… Это просто невероятно, парни! Я… Как будто снова очутился в имперском пансионате… Это просто чудо!

— Потом поговорим. Жалкий предатель! — недовольно пробурчал Вениамин, скрестив руки на груди: — Ну же! Ещё десять тарелок на оценку, парни. Давайте! Я в вас верю, жалкие ничтожества…

— Опустился до оскорблений? — удивился Колян: — Аристократы же так не делают?

— Он боится. — ответил я, поставив на поднос последнюю тарелку: — А в такие моменты многие просто не могут себя контролировать.

— Хм… Чего мне бояться? Просто вырвалось. Извините. — буркнул Корягин и отвернулся от нас.

Монеток на подносе становилось всё больше. Некоторые, видимо, чрезмерно приближенные Главы сообщества славянской традиционной кухни едва ли не на четвереньках ползли, чтобы отдать ему свою монету.

— Не надо. — холодно произнёс он, когда девочка и мальчик, явно первогодки, чуть ли не со слезами на глазах попытались вручить ему синенькие монетки: — Поединок должен быть честным! Вы хоть понимаете, какие слухи про меня пойдут⁈

— А можно?

— Энтони же можно. Значит и вам тоже.

— Простите нас… — мальчик и девочка тут же подбежали к нам и положили монетки на поднос.

— Голосование окончено! — объявил Горсон: — Идёт подсчёт голосов.

Несколько взрослых дяденек в смокингах быстро пересчитали все монетки.

— С результатом тридцать восемь — двадцать два победили Искандер Цареградцев и Николай Сми-и-и-ирнов!

Небольшая часть студентов победоносно запрыгали, крича нам поздравления. А вот все остальные… Кто в смущении. Кто в откровенной ярости — разбрелись по своим делам.

— Как? — Корягин злобно посмотрел на меня: — Как вы это сделали?

— Думаю… Тебе просто надо попробовать. — я вручил ему тарелку с блином.

— Еда простолюдинов… Как это низко. — тяжко вздохнул он и отрезал кусочек.

Проиграть, каким-то жалким выходцам из шашлычки⁈ Это просто уму непостижимо.

Всё внутри Вениамина оборвалось в тот же миг, как Гарсон объявил результаты. Предатели! Жалкие предатели, которые ничего не смыслят в фаршированных блинах…

— Слушай, давай без негатива? — с улыбкой предложил Николай.

— Угу… Я и не злюсь на вас. Скорее… На всех вокруг. — сухо ответил Вениамин и аккуратно запустил кусочек фаршированного блина в рот.

Сперва весь язык, как будто обдало электрическим разрядом… Нежная текстура пюре с лёгким чесночным привкусом и кусочками поджаренной ветчины мгновенно атаковали рецепторы.

Вениамина перенесло назад в прошлое. Примерно, на четыре года. В те прекрасные времена гимназии… Когда готовка была не смыслом жизни, а лишь весёлым приключением. Способом рассказать всем вокруг свою историю!

Ярко светило солнце. Со стороны речки поддувал лёгкий бриз. А из кронов деревьев во все стороны разносились птичьи песни. Как тепло… Как уютно и хорошо!

— Привет! — поздоровалась милая девчонка в форме имперского пансионата: — Ты один здесь?

— Славя⁈ — удивился Венчик: — Я… Ну, да! Просто решил отдохнуть в тени ивы…

— Ты, как всегда — такой романтичный. — Славя взяла одну из своих длинных золотых кос и начала смущённо теребить кончик: — Знаешь… Про тот случай в столовой…

— Ой, не обращай внимания. — отмахнулся юноша: — Уля совсем ещё ребёнок. Ей свойственна подобная бравада.

— И тем не менее! Я вот думаю, как бы её проучить? — девушка присела рядом с Венчиком на скамейку: — Может быть, запихнуть ей под котлету гусеницу?

— Нам пятнадцать! Мы почти взрослые. Нельзя опускаться до её уровня.

— Но если спустить всё на тормозах, Уля продолжит хулиганить… — Славя придвинулась ближе, от чего нежное сердце Венчика неистово заколотилось: — Мы, как старшие — должны заботиться о младших. Или… Ты так не думаешь?

— Думаю, конечно! Славя! Я всеми силами тебя поддерживаю. И буду поддерживать. Но гусеница — это не вариант.

— Тогда… давай придумаем, что-нибудь ещё! Сегодня на обед было такое невероятное пюре…