Мрачный Взвод. Быль или небыль (антология) - Хоффман Рита - Страница 4

— А ты на его стороне, да? — взвился Рыж. — Скольких мы детей схоронили? Скольких спасти не смогли? Нравится тебе, когда они на твоих руках умирают?

Владимир опустил взгляд. Понял, что Рыж не ответственности за мальчишку боялся, а боли. Старый друг был прав: им доводилось видеть ужасные смерти, и каждая оставила в душе шрам. Если заберут мальчишку, а он погибнет в пути, даже их закаленные сердца могут не выдержать.

— Пойдемте. Не упрямься, Лён, Рыж ведь прав.

Это прозвучало почти жалобно, и Владимир это понимал.

— Да какие же вы трусы! — взвился Лён. — Здорового мальчишку оставить! Даже не попытаться спасти! Ладно Рыж, сердце из камня, но ты!..

Цепкие пальцы сжали плечо, Владимир нехотя поднял голову.

— Ты же брата потерял. Неужто не хочешь…

— Грязно, Лён, — прохрипел Владимир, отталкивая руку друга. — Не надо говорить такое. Мирослава не заменить.

— И из могилы не поднять. А этот еще не помер.

Знал, подлюка, на что давить!

Владимир сжал кулаки и снова посмотрел на мальчишку. Тот стоял, смотрел в небо, и такой он был светлый, такой… Словно боги и впрямь послали его, чтобы испытать их сердца. На Мирослава, конечно, совсем не похож, другая порода, но все же…

— Чтоб вам провалиться, — рыкнул Рыж и спешно ушел со двора.

— Верните мальчонку! — крикнула баба с порога. — Холодно же! Захворает, не вам его выхаживать, да?

— Отведи, — тихо попросил Владимир.

— Но…

— Не котенка и не кутенка приютить собираемся, — отрезал он. — Обдумать надо. Прикинуть. Да и Рыжа умаслить.

— Если не получится, заберу его сам и уеду. Не знаю, что у тебя в груди, а у меня сердце разрывается.

Говорил Лён не как обычно, без горячности. Таким уверенным Владимир его редко видел.

Он кивнул, побрел следом за Рыжем. Вот и отдохнули от охоты, вот и поспали на перинах…

Привечать ушедших им было негде, потому Рыж сходил к старосте и заявил, что Осенние Деды они будут справлять в избе вдовы-ведьмы. Тот и так его отговаривал, и эдак, даже в собственном тереме остаться предложил, но Рыж не согласился. Да и позволения он не спрашивал, просто из уважения пошел сообщить: дескать, Мрачный Взвод займет пустующую избу.

Владимиру это не нравилось так же, как старосте, вот только в амбаре встречать ушедших они не могли — нельзя, не положено.

Избу вычистили, полы отмыли, открыли ставни, чтобы ветер выгнал дух запустения. Спустя несколько дней упорной работы и не сказать было, что под крышей когда-то жуткие вещи творились. Тогда же наконец добрались до торжка, купили еды, за которую перед дедами не стыдно, Лён наготовил каши и блинов. Все простое, постное, но от одного запаха у Владимира кружилась голова: пожить как обычные люди им доводилось нечасто, а уж поесть не на ходу и того реже.

— Не просто так ведь избу выбрал. — Владимир сидел за столом и смотрел на Рыжа. — Думаешь, ведьма вернется?

— Кто ж ее знает. Но лучше, если мы здесь будем, — откликнулся тот.

— Даже в такой день об охоте думаешь, — проворчал Лён. — И ведь даже не разозлиться на тебя, потому что сам бы так поступил.

— Ты? Не додумался бы. — Рыж фыркнул.

— Когда-нибудь ты поймешь, что я больше не мальчишка.

— Угу, когда ты перестанешь глупости творить.

— Тогда, боюсь, это случится не сегодня. — Лён оперся на стол и заглянул Рыжу в лицо.

Тот подобрался, нахмурился. Владимир только вздохнул и прикрыл глаза. Вот, сейчас начнется…

— И что ты сделал? — Голос Рыжа прозвучал опасно, вкрадчиво.

— Пригласил почтить дедов хозяина дома, — просто ответил Лён. — Это его право.

Удар по столу был такой силы, что горшок с кашей подпрыгнул. Владимир молчал.

— И ни слова мне не сказал! Как старшему! Не спросил! — Каждое слово вылетало из уст Рыжа резко и походило на лай. — Сопля! Я позволения не давал!

— А кто тебя сделал главным? — не растерялся Лён. — Старший не значит умный или… Ай! Ай!..

Рыж выкрутил ему ухо, да так, что то покраснело. Тут уж Владимир не сдержался и бросился на подмогу младшему.

— Пусти! Ну что вы творите?!

Кое-как ему удалось оттащить Лёна от стола. Владимир заслонил его собой, встав между ним и Рыжем.

— Перестаньте! — прикрикнул он на обоих. — Сколько можно? В такой вечер драку устроить решили?

— Эта сопля решила меня жизни учить! — взревел Рыж.

— Не жизни, а милосердию! — рявкнул Лён из-за спины Владимира. — Хоть что говори, а мальчишку я приведу! И ты останешься, и будешь смотреть на него, и поймешь, что он не так плох, как ты о нем думаешь!

— Не думаю я о нем!

— А надо бы!

— Хватит! — Тут уж Владимир взревел, да так, что притихли оба. — Одному втемяшилось, а другой ребенка как огня боится! Да вы посмотрите на себя!

Рыж опомнился первым. Сел на лавку, вздохнул и нарочито грубо спросил:

— Так ты ходил к нему снова?

— Ходил, — откликнулся Лён. — Несколько раз. Здоровый он, только перепуганный.

— Заговорил, что ли? — продолжал допытываться Рыж.

— Нет. Но заговорит, помяни мое слово.

— И давно ты в хворых детях разбираешься?

— С тех пор, как сам таким стал.

Владимир сглотнул и опустил взгляд. По живому резал Лён, не позволял забыть, откуда они его забрали когда-то.

— Ну и хрен с тобой. — Рыж плеснул себе настойки. — Иди за хозяином избы, раз решил. Покормим хоть мальчишку, а то прозрачный весь и бледный как покойник.

Не сказав больше ни слова, Лён выскользнул за дверь. Владимир устало сел напротив старого друга и долго молчал, прежде чем сказать:

— Он слишком хорошо нас знает.

— И пользуется этим, — подтвердил Рыж. — А сказать ему не могу ничего: как вспомню, что с ним творили… Поубивал бы тварей.

— А ты и поубивал, — тихо напомнил Владимир.

— Один ушел, — фыркнул Рыж. — Однажды все равно найду его. Безымянные земли сами его ко мне приведут. Так или иначе, мы не можем сирот подбирать, ты же знаешь. Разные твари, голод, сон в лесу и в снег, и в дождь… Не для детей это.

— Может, мы ошибаемся? — тихо спросил Владимир. — Лучше уж лицом к лицу с нечистью столкнуться и спать где придется, чем узнать, что родная мать была тварью.

— Не знаю, — буркнул Рыж, залпом выпивая настойку.

— Ну и мы рядом. Разве подпустим к нему кого? Я ведь тебя знаю, ты скорее сам сдохнешь, а мальца обидеть не позволишь.

— Одного мы уже вырастили. Видел, как петушится?

— Так это он в тебя такой.

Рыж рыкнул в кружку. Беззлобно.

С гордостью.

Мальчишку отмыли, — скорее всего, Лён постарался. Обрядили в чистую рубаху, длинные волосы собрали в косу. Да и держался он теперь увереннее, хоть и прятался за спиной нежданного спасителя.

— Давай выкладывай, — велел Лён.

Владимир старался выглядеть добродушно, хоть и понимал, что его медвежьей роже улыбка совсем не помогала.

Мальчишка подошел к столу и положил на него узелок. Рыж тут же развязал его и уставился на красные яблоки. Некоторые оказались побитыми, кривобокими, но пахли хорошо — садами и осенью.

— Сказал ему, что сегодня принято приглашать дедов в дом. Вот, он приготовил угощение.

Лён смотрел на друзей, и в его взгляде Владимир отчетливо видел ликование: «Видите? Он понимает!»

— Сам собирал? — ворчливо спросил Рыж.

Мальчишка неуверенно кивнул.

— В соседском саду, поди. По шее получил?

На бледной коже проступил легкий румянец. Владимир улыбнулся. На этот раз искренне.

— Раз пришел, спуску не дам. — Рыж медленно встал с лавки. — Свечи — зажечь. Окна — открыть: деды через дверь не входят. Еду — расставить на столе. И не забудьте оставить миски для гостей.

— Крошки со стола не убирать. Если уронишь что-то — не поднимай. И ложку выемкой вверх не клади, — спокойно закончил Владимир. — И Рыжа не бойся. Он не тронет.

Беда была в том, что боялся сам Владимир. Он смотрел на мальчишку с глупой надеждой, мысленно умолял не подвести. То ли вечер такой выдался, то ли с возрастом размяк, а прикипел к сироте тут же. Даже пшеничные волосы не о закопанном на лугу брате напоминали, а о солнце. Теплом, летнем, долгожданном.