Путь к бессмертию. Дилогия (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 6

Ничего не произошло.

Жемчужина оставалась жемчужиной. Красивой, дорогой и бесполезной.

Так что я почти решил, что старик перед смертью всё-таки сошёл с ума.

По рассказам местных, бессмертным мог стать только тот, кто родился с Корнем Духа. Никто в деревне толком не знал, что это такое. Один старый торговец рассказывал, что, когда он был ребёнком, бессмертные приходили в Ляньси и проверяли детей. В тот раз никого подходящего не нашли, поэтому они просто ушли.

Услышав это, я тогда даже присвистнул. В глубине души я завидовал тем детям, хотя они ничего и не получили. Их хотя бы проверили. Им хотя бы дали шанс узнать, есть ли у них путь.

Я думал, что при моей жизни такое уже не повторится.

Но ошибся.

Сегодня был особенный день.

В Ляньси прибыли бессмертные.

С раннего утра деревню будто подменили. Женщины надели лучшее, что у них было. Мужики старались не плевать на землю при детях. Староста бегал по улицам с лицом человека, которому внезапно поручили держать небо, пока остальные заняты. Детей вымыли так тщательно, что некоторые орали громче, чем когда их били.

На площади у старого вяза собрался почти весь народ.

Я тоже пришёл.

На мне был единственный приличный халат, который всё равно давно выстирался до состояния, когда приличным его мог назвать разве что слепой. Волосы я кое-как собрал, лицо умыл ледяной водой, а взгляд, надеялся, у меня был не слишком голодный.

Бессмертные уже стояли впереди.

Их было трое: двое юношей и девушка. Светлые одежды, чистые настолько, будто на них не оседала пыль. На груди у каждого вышит знак, которого я раньше не видел: серебряный меч на фоне облака. Лица спокойные. Спины прямые. Глаза такие, будто всё вокруг они уже мысленно списали как незначительное.

Наверное, для них так и было.

Рядом с ними стоял тёмный каменный столб высотой мне по грудь. Гладкий, с вырезанными узорами, явно не деревенской работы.

Артефакт для проверки Духовного Корня.

Я слышал о таких от торговцев, но впервые видел сам.

В толпе шептались. Кто-то молился. Кто-то заранее гордился ребёнком, у которого, скорее всего, ничего не найдут. Кто-то делал вид, будто ему всё равно, хотя по лицу было видно: ещё как не всё равно.

Я смотрел на каменный столб и чувствовал, как внутри медленно поднимается тяжёлая решимость.

Может, у меня нет Духовного Корня. Может, есть. Может, сегодня мне скажут, что я такой же смертный мусор, как тысячи других. А может, именно сегодня моя жизнь наконец сдвинется с места.

Я не знал.

Но знал другое: я не отступлю.

Не после того, как уже один раз умер. Не после того, как слишком поздно выбрал жить. Не после того, как похоронил единственного человека, с которым у меня здесь был общий дом.

Плевать, что задумало Небо. Плевать на Дао, о котором любят говорить бессмертные. Есть я и есть цель. Всё остальное либо поможет мне, либо будет отброшено.

Один из бессмертных шагнул вперёд.

Голос у него был негромкий, но почему-то сразу накрыл всю площадь:

— По указу секты Облачного Меча мы проводим проверку Корня Духа среди детей и юношей подходящего возраста. Те, у кого обнаружится сродство к духовной энергии, смогут отправиться с нами. Остальные останутся.

По толпе прошёл шорох. Кто-то сглотнул. Кто-то крепче сжал плечо своего ребёнка.

Я смотрел только на каменный столб.

— По одному, — сказал бессмертный.

Первым вперёд вытолкнули сына кузнеца. Потом дочку ткачихи. Потом ещё одного мальчишку, которого я знал с детства и который последние три года считал своим главным достижением умение плевать дальше всех у пруда.

Камень не отреагировал ни на кого.

Толпа то замирала, то выдыхала. С каждым новым именем напряжение становилось гуще. Взрослые всё чаще отводили глаза. Дети, ещё недавно шумные, теперь подходили к столбу так, будто их вели не к проверке, а к приговору.

Я ждал.

Если идти, то последним. Так больше шансов, что мне дадут хотя бы несколько лишних мгновений. А иногда и несколько мгновений решают больше, чем хотелось бы.

С каждым новым провалом сердце билось всё тяжелее. Не быстрее, а именно тяжелее, как молот по наковальне.

Наконец староста крикнул:

— Мин Хао! Остался только ты.

Площадь на мгновение стала удивительно тихой.

Даже ветер будто притих.

Я медленно выдохнул, сжал и разжал пальцы, а потом сделал шаг вперёд.

Глава 2

Я шагнул к каменному столбу и почувствовал, как неприятно свело живот. Забавно: когда-то я выступал перед полным залом акул финансового мира и держался куда увереннее, чем сейчас — перед кучкой деревенских жителей, тремя бессмертными и тёмным куском камня высотой мне по грудь.

До этого площадь жила обычным деревенским шумом. Люди шептались, сопели, переминались с ноги на ногу. Дети хныкали после умывания, староста делал вид, что всё контролирует, а бессмертные смотрели на происходящее с тем равнодушием, с каким человек смотрит на дождь за окном.

Но стоило мне выйти из толпы, как шум сам собой осел вниз, в пыль. Над площадью повисло ожидание.

Наверное, потому что до меня столб не отреагировал ни на кого. Я оставался последним. Если и у меня не окажется Корня Духа, вся деревня Ляньси окончательно вернётся к своей обычной судьбе: грязь, налоги, голодные зимы и разговоры о том, как когда-то сюда приходили бессмертные, но никого не выбрали.

Они ждали, что я тоже провалюсь.

Я, если честно, тоже этого ждал.

Разница была лишь в том, что мне было не всё равно.

Я подошёл вплотную к столбу. Вблизи он выглядел ещё страннее. Это был не просто тёмный камень, а будто осколок чего-то, чему не место среди кривых хижин, навоза и затоптанной деревенской площади. Поверхность гладкая, почти как вода в безветренный день. По краям шли узоры, которые я не мог прочитать.

Один из культиваторов, высокий мужчина с лицом человека, который редко улыбается и не видит в этом проблемы, чуть кивнул.

Женщина стояла справа от него. Я заметил её ещё раньше, но сейчас рассмотрел лучше. Красивой в обычном смысле я бы её не назвал. Слишком холодное лицо, слишком прямой взгляд, слишком мало того человеческого тепла, которое делает красоту притягательной.

Третий культиватор был совсем молодым юношей, лет восемнадцати. Судя по лицу, ему было скучно. Судя по одежде, положению и общей уверенности в собственной безопасности, скучать он мог себе позволить.

— Положи ладонь, — сказала женщина.

Голос у неё был негромкий, но в нём звучало что-то такое, из-за чего сразу хотелось сделать именно так, как велено, и не тратить её время. Наверное, к этому голосу прилагалась невидимая палка, которой бессмертные били по голове за медлительность.

Я положил ладонь на камень.

Прошла секунда.

Ничего не произошло.

Сердце неприятно ухнуло вниз.

Потом столб под моей рукой дрогнул.

Едва заметно, почти лениво, но я почувствовал эту дрожь. Словно внутри камня что-то проснулось, сонно перевернулось и нехотя приоткрыло глаз.

По узорам пополз свет.

Тусклый.

Настолько тусклый, что я сначала решил, будто мне показалось. Но нет: от моей ладони вверх действительно тянулась мутная нить бледно-зелёного сияния, будто внутри столба зажгли умирающего светляка.

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул. Староста так резко втянул воздух, словно это у него самого только что нашли билет в бессмертие.

Я же смотрел на этот жалкий свет и не понимал, радоваться мне или заранее готовиться к подвоху.

Потому что выглядело это неубедительно.

Словно артефакт хотел признать, что я не совсем бесполезный мусор, но сам не был до конца в этом уверен.

Юноша-культиватор выпрямился. Старший мужчина едва заметно приподнял бровь. Женщина несколько вдохов смотрела на столб, потом перевела взгляд на меня. Восторга в её глазах не было. Скорее усталый профессиональный интерес. Так мясник, наверное, смотрит на кусок мяса, прикидывая, можно ли из него приготовить хоть что-то приличное.