Путь к бессмертию. Дилогия (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 53

Тело ушло в сторону, оставив за собой слабый след Ци. Второй этап техники сработал почти идеально — мягкий сдвиг в пространстве и ложные проекции.

Конечно, для обычного старейшины уровня Ядра — мои иллюзии будут смехотворными. Однако у нее в глазах и так все плывет, и вряд ли она способна нормально использовать духовное восприятие. А глаза мои техника обманет даже у старейшины.

Впрочем, я ее недооценил.

Да, я — мальчишка на уровне «Концентрации Ци» недооценил старейшину на уровне «Ядра».

Для пьяной старейшины — видимо, мои попытки сбежать выглядели мило.

Она повернула голову и посмотрела прямо на меня.

Настоящего.

— Ой, быстрый.

Её палец ткнул мне в бок.

Я едва не подпрыгнул.

Не от боли.

От неожиданности.

И, да, от щекотки.

Тело предательски дёрнулось.

Женщина замерла.

Глаза её округлились.

Потом лицо засияло таким восторгом, будто она только что нашла древнее наследие, а не доказательство моей позорной человеческой слабости.

— Щекочешься!

— Нет, — сказал я слишком быстро.

— Врёшь!

— Это была защитная реакция меридианов.

— Щекотка.

— Нарушение циркуляции Ци.

— Щекотка!

Она снова потянулась ко мне.

И вот тут начался бой.

Нет, не бой.

Бой — это когда две стороны хотя бы примерно признают происходящее сражением.

Это же было избиение достоинства.

Я уходил Призрачными Шагами, менял направление, использовал ложные следы, разворачивал Ци в стопах так, что каменная дорожка под ногами трескалась от резких рывков.

Она шаталась.

Икала.

Иногда делала шаг не туда.

Один раз вообще повернулась спиной и, кажется, на мгновение забыла, за кем гонится.

А потом её рука всё равно оказывалась ровно там, куда я уходил.

Будто ей вообще не нужно было понимать, где я сейчас. Мир сам подсказывал ей, где окажется человек, который пытается от неё сбежать.

На третьей попытке она почти поймала меня за ворот.

На пятой — коснулась плеча.

На седьмой — я активировал свою личную технику и создал вокруг себя барьер.

Полупрозрачный щит вспыхнул между нами.

Женщина остановилась.

Посмотрела на него.

Потом ткнула пальцем.

Щит жалобно треснул.

— Не ломайте! — не выдержал я. — Он дорогой!

Она обиженно надулась.

— Какой ты жадина. — обиженно сказала она.

— Практичный.

— Жадный практичный.

— Лучше, чем мёртвый щедрый.

Она задумалась.

— Тоже верно.

И обошла щит сбоку.

Вот так.

Просто.

Я на мгновение почувствовал настоящее отчаяние.

Меня на выходе из собственного сада пыталась защекотать пьяная старейшина, и я, культиватор десятого уровня, алхимик второго ранга, человек, переживший убийц, интриги, отравление и пять лет заточения, ничего не мог с этим сделать.

Прекрасная жизнь.

Очень достойная.

Я сделал ещё один рывок.

Она уже ждала там.

Пальцы снова приблизились к боку.

Казалось, в этот раз я точно не смогу избежать щекотки.

И вот тут воздух вдруг стал холоднее.

Я даже не успел обернуться.

Только увидел, как лицо пьяной старейшины вдруг вытянулось.

— Ой, — сказала она.

А потом Му Цинлань ударила её.

Она просто шагнула из воздуха и врезала кулаком пьяной женщине по голове. Глухо и тяжело. Совсем не так, как подобает великой старейшине на уровне Ядра.

Пьяная старейшина улетела. Её тело кувыркнулось через дорожку, пролетело над двумя грядами, чудом не задев Серебряные Побеги, ударилось о мягкую травяную насыпь, отскочило, прокатилось ещё пару раз и остановилось у каменного бордюра.

Фляга, кстати, осталась у неё в руке, и несмотря на то, что она не была закрыта, ни капли вина не пролилось.

Вот это контроль.

Я стоял неподвижно. Даже дышать как-то сразу стало неудобно.

Му Цинлань была злой.

Впервые на моей памяти Му Цинлань предстала не как величественная Бессмертная.

Я много раз видел такой взгляд в деревеньке. Например, когда матери смотрели на напившихся сыновей. Или что-то такое.

У неё чуть дрожал рукав. Взгляд был острым. Губы сжаты. И всё лицо выражало такое раздражение, что я вдруг понял: оказывается, Му Цинлань умеет быть не только ледяной старейшиной, но и женщиной, у которой кто-то очень нагло влез в дом, напился и начал трогать её вещи.

В данном случае вещью, видимо, был я.

Не знаю, радоваться этому или писать завещание.

— Юй Жун, — произнесла Му Цинлань.

Голос был тихий. От него даже листья вокруг перестали шевелиться.

Юй Жун… я слышал о ней, хотя никогда и не видел. Она была старейшиной пика Небесных Молний. Но прославилась не только этим.

Если верить слухам, Юй Жун — самый талантливый ученик секты Облачного Меча за всю тысячелетнюю историю секты. У нее идеальный корень духа, и всего за девяноста лет она достигла стадии «формирования Ядра».

Судя по всему, эта пьяница и была тем самым легендарным гением.

Пьяная старейшина подняла голову. Улыбнулась. Икнула.

— Му-у-у, — протянула она. — Я просто проверяла.

— Что именно?

— Щекочется ли твой мальчик.

Я закрыл глаза.

Просто чтобы не видеть, как именно закончится моя жизнь.

Му Цинлань медленно повернула ко мне голову.

Я немедленно сложил руки.

— Этот ученик ничего не слышал.

Пауза.

Потом в её глазах мелькнуло что-то странное. Что-то между одобрением и предупреждением.

Даже при всем своем актерском мастерстве я не смог бы повторить этот взгляд.

— Разумеется, — сказала она.

После чего подошла к старейшине Юй Жун, схватила её за ворот и одним движением подняла.

Та повисла в её руке совершенно безвольно, как пьяная кошка, которой уже всё равно, куда её несут, лишь бы флягу не отобрали.

— Ты идёшь со мной, — сказала Му Цинлань.

— Я сама могу идти, — с достоинством заявила Юй Жун.

Му Цинлань отпустила ворот.

Юй Жун тут же покачнулась, сделала один гордый шаг, второй, третий — и начала заваливаться лицом прямо в гряду Ночных Усиков.

Му Цинлань поймала её за пояс.

— Как видишь, не можешь.

— Это потому что земля неправильная.

— Конечно.

— Она движется.

— Непростительная наглость с её стороны.

Я стоял и смотрел на это.

И с каждой секундой всё сильнее убеждался, что всё происходящее мне привиделось.

Потому что Му Цинлань только что шутила.

Сухо, зло и едва заметно. Но шутила. А такого не происходило… ну, вообще никогда.

Я даже двухлетнюю малышку Му Цинлань не могу представить смеющейся или шутящей.

Старейшина Юй Жун вдруг повернула голову ко мне.

Точнее, попыталась повернуть. Получилось у неё скорее наклониться всем корпусом.

— Красавчик! — радостно сказала она.

Я вздрогнул.

Му Цинлань тоже замерла.

— Не умирай! — продолжила Юй Жун и помахала флягой. — Потом ещё повеселимся!

— Не повеселитесь, — сказала Му Цинлань.

— Повеселимся!

— Нет.

— Ты скучная.

— А ты пьяная.

— Моя пьяность скоро пройдет. А ты скучной так и останешься!

— Твоя глупость, к сожалению, тоже останется. — парировала Му Цинлань. — И… — она посмотрела на младшую старейшину. — С этого момента я на год запрещаю тебе пить духовное вино. — заявила она.

— Не-е-ет! — ужаснулась Юй Жун.

И с этими словами Му Цинлань просто закинула старейшину Юй Жун себе на плечо. Как мешок. Как мешок с дорогими, шумными и очень пьяными ингредиентами.

Не знаю, какие между ними отношения. Но они точно близки.

Юй Жун повисла вверх ногами, икнула, задумалась, потом снова помахала мне.

— Пока, красавчик.

Я очень медленно поклонился.

— Старейшина.

Му Цинлань посмотрела на меня поверх плеча.

В её взгляде читалось одно простое предупреждение: попробуй только кому-нибудь рассказать.

Я был не настолько глуп.

— Этот ученик, — сказал я максимально серьёзно, — Сегодня утром никого не видел. — на всякий случай повторил я.