Путь к бессмертию. Дилогия (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 48

— Ну уж нет, — пробормотал я. — Сдохнуть от ядовитой дряни после того, как пережил сотни печатей, будет как-то особенно обидно.

Ши Юэ тихо колыхнулся у стены.

На этот раз даже он, кажется, чувствовал, что шутки сейчас лучше дозировать.

Я сел в боковой камере у источника, развязал повязку на груди и начал выгонять из тела инородную Ци.

Даже мазохист не назовет процесс приятным.

Нужна не сила даже, а терпение. Сначала находишь в меридианах эту холодную, липкую гадость. Потом медленно вытесняешь своей Ци наружу, не позволяя ей расползаться дальше. Где-то приходится давить резко, где-то осторожно, чтобы не повредить собственные каналы сильнее, чем уже повредил.

Я сидел, обливаясь потом, и раз за разом выталкивал из себя грязные сгустки, от которых вода в каменной чаше у стены темнела, будто в неё капали разведённой тушью.

Потом занялся самой раной.

Промыл настоем Серебряного Мха и Корня Тихого Дождя. Сверху растёр листья Горной Иглы — дороговато, но для таких случаев я их и держал. Потом присыпал порошком из сушёных Теневых Грибов, чтобы вытянуть остатки отравы. Поверх наложил ещё одну мазь, уже чисто заживляющую — на основе Синей Смолы и толчёной коры Огненного Дерева. Жгло так, что я несколько вдохов просто сидел с стиснутыми зубами и очень ясно думал о том, что путь к бессмертию почему-то всегда пахнет не цветами, а либо кровью, либо дрянными лекарствами.

Первые сутки прошли в тумане.

Я почти не вставал.

Спал урывками. Медитировал. Выгонял остатки яда. Менял повязки. Пил очищающие отвары, которые на вкус были как наказание за все мои решения разом. На второй день стало легче. На третий я уже смог нормально дышать и даже поймал себя на мысли, что, возможно, не развалюсь пополам, если попробую встать без стены.

На четвёртый день я уже выглядел почти прилично.

Вот именно в этот день пришла Му Цинлань.

Я как раз сидел у входа в пещеру, делая вид, что спокойно читаю трактат по алхимии и вообще являюсь образцом внутреннего равновесия, дисциплины и полезности для секты.

Она появилась так, как и всегда.

Просто в какой-то момент воздух стал чище, собраннее — и вот уже она стоит у террасы, а рядом тихо шевелятся листья, будто сама гора решила выпрямить спину.

Я тут же поднялся.

— Этот ученик приветствует старейшину Му.

Она кивнула и несколько вдохов просто смотрела на меня.

Потом сказала:

— Ты ранен.

Я едва не усмехнулся.

Ну конечно.

Как уровень Ядра мог не заметить?

— Им досталось больше. — фыркнул я.

— Это не ответ, — спокойно заметила она.

Я только опустил взгляд чуть ниже и сказал:

— Остатки ядовитой Ци уже вычищены. Рана тоже скоро затянется.

Му Цинлань медленно кивнула.

— Хорошо.

На несколько вдохов между нами повисла тишина.

Потом она, как будто между делом, произнесла:

— Во внешнем городе ходят слухи.

Я внутренне подобрался.

Снаружи, надеюсь, не слишком заметно.

— Какие именно, мастер?

— Что Фан Цзюнь исчез. — она чуть повела пальцами по рукаву. — А некоторые особенно разговорчивые торговцы уже успели связать его исчезновение с еритической сектой. Дескать, гордый основной ученик слишком долго водился с тёмными людьми, а потом попросту сбежал к ним.

Я молчал.

Не потому что не нашёлся ответ.

Потому что в такие моменты лучше всего изображать человека, который не понимает, к чему вообще ведут разговор.

Му Цинлань смотрела на меня всё так же спокойно.

— Любопытный слух, — сказала она. — Особенно если учесть, как быстро и широко он разошёлся. Будто кто-то аккуратно подкармливал его деньгами там, где нужно. У лавочников. У перевозчиков. У чайных столиков. У тех, кто любит болтать и не любит думать.

Я всё ещё молчал.

Вообще-то, именно так всё и было.

Ещё до аукциона я заранее наметил несколько мест, где оседают сплетни быстрее, чем пыль. После аукциона просто бросил в нужные руки немного Камней Духа и пару правильных фраз. Не прямую ложь — только направление для мыслей. А люди уже сами сделали всё остальное. Люди вообще обожают удобные объяснения, особенно если они грязные, громкие и не требуют особой проверки.

Фан Цзюнь исчез?

Прекрасно. Значит, сбежал к еретикам.

Никто его не видел?

Тем более, именно к ним и сбежал.

Красивый, сильный, заносчивый?

Ну конечно, такие всегда продаются первыми.

Мир удивительно охотно верит в то, что ему вкусно.

— Этот ученик… ничего об этом не знает, — осторожно сказал я.

Му Цинлань чуть повернула голову. В ее взгляде проскользнула усмешка.

— Разумеется, — ответила она.

И именно от этого «разумеется» я почувствовал к ней тихую, очень сухую благодарность.

Потому что она поняла всё.

И всё же не прижала меня к стене.

А себе дала возможность не слышать ответ, после которого пришлось бы решать, как именно наказывать слишком полезного ученика за слишком удачное устранение проблемы.

— Хорошо, что ты ничего не знаешь, — сказала она. — Иногда незнание делает жизнь проще.

Я едва заметно склонил голову.

— Да, тетушка.

Она слегка удивилась.

Вообще-то Старейшин называют «тетушками» и «дядюшками» только очень близкие ученики. Ну или крайне хитрозадые, которые хотят подмазаться.

На ее лице проявилась более заметная улыбка. Потом добавила уже совсем другим тоном:

— У тебя больше нет врагов.

Вот тут я всё-таки поднял глаза.

Му Цинлань стояла неподвижно, глядя куда-то поверх сада.

— Но не путай отсутствие одного врага с безопасностью, — продолжила она. — Мир бессмертных не становится мягче только потому, что один человек больше не дышит. Сегодня тебя хотели убить из-за ревности. Завтра — из-за выгоды. Послезавтра — потому что ты оказался в чужом плане не там, где должен был.

Она перевела взгляд на меня.

— Будь осторожен, Мин Хао.

— Да, тетушка, — ответил я уже без всякой игры.

Потому что тут она была права полностью.

Фан Цзюнь был проблемой. Большой, злой и назойливой.

Но не единственной разновидностью опасности, которую этот мир умеет плодить быстрее, чем я успеваю варить пилюли.

Собственно, Фан Цзюнь прицепился ко мне из-за пустяка. Я бы даже «разбираться» из-за этого не пошел. А тут смертельная вражда.

Кто знает, какой «пустяк» может свести меня с очередным Фан Цзюнем.

Му Цинлань ещё немного постояла, потом без всякого перехода спросила:

— Как сад?

Я чуть не рассмеялся.

Вот за это я, пожалуй, её и уважал особенно.

— Хорошо, — ответил я. — Левая гряда уже восстановилась. У прудов пришлось поменять распределение влаги, но теперь там всё стабильно. Внутренний участок тоже развивается. Ледяная Сердцевина Лазурного Ростка растет день ото дня.

Вот последнее вызвало у нее усмешку. Ведь именно за это растение я и купил пилюлю. И по этой причине я выделил его среди прочих редких растений.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда у тебя есть время.

К счастью, понимая мое состояние, она не стала задерживаться.

После её ухода я ещё долго сидел молча.

Смотрел на чашу с водой. И думал о том, что, не ошибся, когда спланировал это убийство заранее.

Да, именно так. Я намеренно привел все к такому исходу, когда Фан Цзюнь бежит за мной через кладбище призраков, и он подрывается на печатях.

У меня не было выбора.

Фан Цзюнь не отстанет.

Значит, пока он жив, вопрос не в том, нападёт ли он снова. Вопрос только в том — когда и на каких условиях.

А если так, то лучше не ждать чужого удара в удобное для него время.

Лучше самому выбрать место.

Я хотел убить его.

С самого начала.

Не из красивой мести.

Не из злобы даже.

Из расчёта.

Как вырывают больной зуб, если понимают, что он всё равно однажды сгниёт и принесёт ещё больше боли.

Аукцион был нужен не столько чтобы купить ценные товары. Я отправился туда именно для того, чтобы спровоцировать Фан Цзюня.