Путь к бессмертию. Дилогия (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 20

О этой стадии трактат говорил уже заметно уважительнее.

Практики Формирования Ядра становились старейшинами, главами сект, правителями областей и существами, с мнением которых спорили только те, кто либо очень силён, либо очень глуп. Эта стадия тоже делилась на начальный, средний и высокий уровни.

Формулировка о силе таких людей заставила меня остановиться.

Культиватор Формирования Ядра, если захочет, способен захватить целую смертную страну.

Один человек.

Прийти — и забрать всё.

После летающих мечей, кровавых озёр и духовных кур мне уже казалось, что удивить меня трудно. Но некоторые вещи всё равно слишком велики, чтобы мозг сразу принял их спокойно.

Трактат, правда, тут же добавлял важное правило: бессмертным не позволено без нужды вмешивать смертных в свои дела. Если практик Формирования Ядра решит поиграть в императора, другие культиваторы того же уровня быстро объяснят ему, где заканчивается личная воля и начинается чужое терпение.

Логично. Бессмертных могут ограничить только другие бессмертные. Иначе весь мир очень быстро превратился бы в одну огромную мясорубку.

Дальше упоминалась ещё одна стадия — Зарождение Души.

И всё.

Без подробностей, без схемы уровней, без описания силы. Только само название и короткая фраза, что эта ступень стоит выше Формирования Ядра.

Остальное, как я понял позже, приходилось собирать по слухам. Торговцы в секте оказались разговорчивыми, особенно если дать понять, что ты не собираешься покупать, но готов слушать долго и внимательно. Из их болтовни я вынес одно: людей на стадии Зарождения Души на всём континенте было очень мало. В секте Облачного Меча, если верить слухам, такой человек был всего один. И даже это никто не утверждал открыто.

Я усмехнулся.

Чем выше ступень, тем меньше фактов и больше шёпота. Власть всегда любит туман.

Я снова вернулся глазами к разделу о Корне Духа.

С одной стороны, сродство с пятью стихиями — почти проклятие. С другой — возможность, которую нельзя просто отбросить. Если мой Корень Духа связан со всеми стихиями, значит, я не заперт в одном направлении.

Например, алхимия требовала сродства с Огнём. Без него можно было сколько угодно мечтать о пилюлях, но котёл от этого слушаться не начинал. Управление марионетками, если верить трактату, было связано с Землей. Формации лучше давались тем, кто был близок к Воде. А Ветер считался сильнейшей стихией для техник меча.

Теоретически мне было доступно многое.

Практически за это придётся расплачиваться на каждом серьёзном пороге.

Я даже представил какого-нибудь небесного старика, который торжественно протягивает мне этот дар и говорит: «Вот тебе все стихии, мальчик. Пользуйся. Только потом не жалуйся, если твой путь будет похож на попытку залезть на отвесную скалу с мокрыми руками».

Очень щедро.

Но злиться бессмысленно. У меня уже есть то, что есть. Вопрос только в том, как этим пользоваться.

Ещё одна мысль пришла почти сразу.

Похоже, мои мучения с первым шагом были не только следствием того, что я медленный, неопытный и неудачливый. Переход от смертного тела к первому уровню Концентрации Ци сам по себе был маленьким узким местом. Не настоящим, не таким огромным, как перед Заложением Основы, но всё же порогом.

А значит, дальше до четырнадцатого уровня может быть легче.

Не легко. Просто не так безнадёжно.

Я откинулся спиной к стене и несколько минут переваривал прочитанное.

Мир бессмертных оказался намного шире, чем я думал. Культивация не сводилась к тому, чтобы сидеть в позе лотоса, красиво дышать и иногда бить людей по лицу духовной энергией. В трактате мельком упоминались другие пути: алхимия, артефакторика, создание печатей, построение формаций, контракты с духовными зверями, управление марионетками, талисманы, лечение.

Я пробежал взглядом по списку и невольно хмыкнул.

Многие культиваторы, как следовало из текста, сосредотачивались только на боевых техниках. Другие выбирали дополнительный путь. У каждого направления были свои преимущества и своя цена. Алхимик мог озолотиться на пилюлях, но без знаний рисковал взорвать себе лицо. Артефактор создавал сокровища, но зависел от материалов и чертежей. Тот, кто заключал контракт со зверем, получал союзника, если, конечно, зверь однажды не решал, что хозяин выглядит вкуснее врага.

Всё это было заманчиво.

Слишком заманчиво для человека, у которого пока не хватало ни знаний, ни денег, ни нормального наставника.

Я аккуратно свернул трактат и положил рядом. Потом посмотрел на дощечку — технику Стрела Душ.

Руки потянулись к нему сами, но я остановился.

Не сейчас.

Сначала нужно научиться нормально управлять Ци. Иначе я с тем же успехом мог съесть свиток и надеяться, что знания впитаются через желудок.

Я сел в позу лотоса, выровнял спину, положил ладони на колени и закрыл глаза.

Разница между прошлым и нынешним состоянием стала очевидной сразу.

До прорыва медитация ощущалась как попытка найти дверь в полной темноте. Ты сидишь, дышишь, вслушиваешься в тело, в воздух, в тишину, и половину времени не понимаешь, чувствуешь ли что-то настоящее или мозг просто рисует красивые галлюцинации от скуки.

Теперь мир не исчез за закрытыми веками. Он стал ближе.

Я не видел Ци глазами и не превратился в великого мудреца за одну ночь, но её присутствие чувствовалось почти сразу. Тонкое, ровное, разлитое в воздухе, как влага перед дождём.

Я сделал вдох.

Вместе с воздухом в грудь вошло лёгкое прохладное ошущение. Оно скользнуло ниже, коснулось меридианов и опустилось к даньтяню.

Ещё вдох.

Ещё.

Внизу живота отозвался устойчивый внутренний узел. Раньше я искал его целую неделю. Теперь он ощущался почти как второй пульс.

Я направил внимание туда, и Ци начала собираться.

Без прежней паники. Без страха, что поток сейчас исчезнет, сорвётся, распадётся, и я снова останусь ни с чем. Теперь это было не похоже на охоту за тенью. Это было похоже на работу.

После прорыва меридианы ещё слабы и непривычны к Ци. Их нужно постепенно насыщать, очищать и укреплять.

Я сидел неподвижно и слушал себя.

За стеной шумела речка. В дереве хижины тихо потрескивали сухие волокна. Где-то далеко кричала птица. Всё это больше не мешало. Звуки уходили на задний план, а впереди оставалось только движение Ци.

Я просидел так долго. Сколько именно — не знаю. В медитации время вело себя странно: то растягивалось, то исчезало совсем.

Когда я открыл глаза, за окном уже стемнело. Судя по ощущению, прошло почти двенадцать часов. Странно было то, что прерываться не хотелось. Тело устало, но не так, как раньше. Оно ныло после долгой работы, но в этой боли не было слабости. Скорее наоборот — ощущение, будто внутри что-то наконец начало приходить в порядок.

Внизу живота сохранялась лёгкая прохлада.

Я посмотрел на трактат, затем на свиток техники, потом — в темноту за дверью.

Спешить было некуда. Но кое-что я откладывал уже достаточно долго.

Я поднялся, подошёл к деревянной тумбе и достал чистый нож. Лезвие и так не выглядело грязным, но я всё равно подержал его над огнём. В прошлой жизни я не был врачом, но понимал достаточно, чтобы не резать себя чем попало. Умереть от заражения после прорыва на первый уровень Концентрации Ци было бы слишком жалко даже для меня.

Металл нагрелся. Я дал ему немного остыть, затем расстегнул одежду на груди.

— Долго я тянул, — тихо сказал я.

Фраза прозвучала глупо, но в пустой хижине некому было смеяться.

Я направил острие к коже.

На самом деле дело было не в боли. Боль я уже знал. Дело было в другом — в решимости сделать то, что неприятно, страшно и необходимо. Если я не могу заставить себя на такой мелочи, то о каком пути бессмертия вообще можно говорить?

Я сжал рукоять крепче.

Лезвие вошло в плоть.

Кровь скользнула по коже и упала на пол тёмными каплями.