Путь к бессмертию. Дилогия (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 16

Ещё чуть-чуть.

Я потянулся к этому состоянию всем сознанием, и в тот же миг оно рассыпалось, словно кто-то выдернул из-под меня мост.

Тепло в теле быстро угасло. Ци, которую я почти схватил, расплылась, как дым. Я попытался вернуться в то же ощущение, но не смог. Ни через минуту. Ни через десять. Ни через час.

К ночи я сидел на полу с таким лицом, будто меня сначала пригласили на пир, а потом захлопнули дверь перед самым носом.

До пробуждения Ци оставалось совсем немного.

Я это чувствовал.

Но «совсем немного» и «получилось» — как выяснилось, две очень разные вещи.

И всё же я не был разочарован. Наоборот.

— Хе-хе, — тихо сказал я в темноту. — Я нашёл правильный путь.

На следующий день я украл уже две курицы.

Говорю прямо, потому что зачем притворяться? Если поймал чужую птицу удавкой и утащил в мешке, это кража, как её ни назови.

Да, именно так. Из ценного сотрудника финансового мира я превратился в вора куриц. Особенно забавно, что второе имело куда более светлые перспективы.

И, чего уж греха таить, приносило мне гораздо больше удовольствия.

Плохо ли воровать? Наверное. Но в прошлой жизни я добился всего честным трудом, а в итоге остался ни с чем. Так что в карму я больше не верил. Есть только удача, сила и последствия. Удачу я собирался создавать сам, силу — добывать, а с последствиями разбираться по мере поступления.

На этот раз я действовал увереннее и быстрее. Одну курицу подманил на червяка, вторую — на зерно, которое прихватил специально. Вернулся домой, разделал обеих, сварил бульон, съел почти всё без остатка и снова сел в медитацию.

Результат оказался лучше.

Ци было больше.

Намного больше.

Она уже не просто коснулась меня, а действительно пошла внутрь тонкими прохладными нитями, вплетаясь в дыхание, кровь и кости. Я почти видел её внутренним взором: бледный туман стекался к нижнему даньтяню, где начинал медленно вращаться, собираясь в тугой маленький вихрь.

Я сидел не шевелясь, боясь спугнуть это чудо даже мыслью.

И в этот миг какая-то проклятая оса залетела в щель между досками и ужалила меня в нос.

— Ай! — возмущённо заорал я.

К счастью, я быстро понял, что есть дела важнее войны с чёрно-жёлтым врагом, и попытался вернуться к медитации.

Но момент был упущен.

Ци иссякла чуть раньше, чем я успел закрепить её в себе. Вихрь в даньтяне дрогнул, распался и растворился в пустоте, а я остался сидеть в темноте с очень нехорошим пониманием.

Во-первых, на этот путь мне, похоже, придётся заходить с разбега.

Во-вторых, осы теперь мои кровные враги.

На третий день я проснулся с одной-единственной мыслью.

Нужно больше куриц.

Это была не самая мудрая мысль в моей жизни. И уж точно не самая безопасная. Но звучала она очень убедительно.

— Их там много, — сказал я сам себе, натягивая сапоги. — Никто и не заметит.

Фраза была настолько дурацкой, что остановиться стоило уже на ней. Обычно именно с таких слов и начинаются самые весёлые катастрофы. Но жадность — хитрая штука. Особенно если её подпирают отчаяние и надежда.

В тот вечер я решил взять сразу четыре курицы. Чтобы наверняка.

Возиться пришлось дольше. Поймать одну или две — это полдела. Четыре — уже почти ремесло. Я ползал в траве, потел, шипел сквозь зубы, один раз едва не нарвался на какого-то сектантского слугу вдалеке и дважды чуть не получил клювом по пальцам. Но в итоге вернулся в хижину с мешком, который недовольно дёргался и обиженно кудахтал.

— Да-да, — пробормотал я, закрывая дверь. — Вы жертвы великого дела. Попрошу без истерик.

К ночи от четырёх духовных кур остались только кости.

Я чувствовал себя одновременно сытым, виноватым и до предела собранным. Тело гудело от избытка мягкой силы. Казалось, если я сейчас не сяду медитировать, она просто расплескается без пользы.

Я сел.

Закрыл глаза.

Выдохнул.

И на этот раз Ци пришла сразу.

Не робко, не на грани догадки, не как случайное прикосновение. В первый раз я только почувствовал её. Во второй она втекала в меня тонкими нитями. Теперь же вошла потоком.

То, что прежде казалось ускользающим туманом, стало ясным, как ледяные ручьи. Я чувствовал, как Ци скользит через поры кожи, через дыхание, через каждую точку тела. Она была прохладной и в то же время живой, будто в меня вливался не воздух, а горная река, наполненная светом.

Меридианы, о которых раньше я только читал в трактате, перестали быть пустыми словами. Я ощущал их всё отчётливее: тонкие каналы внутри тела, принимающие эту силу. Где-то Ци шла легко. Где-то упиралась, царапала, будто проталкивалась через засохшую глину. Где-то отзывалась покалыванием, где-то приятным холодком.

Я не пытался жадно схватить поток.

Это было первое, что я понял.

Стоило напрячься сильнее, и Ци начинала срываться. Поэтому я сделал наоборот: ослабил хватку сознания. Не потащил её силой, а позволил двигаться так, как велел трактат.

И тогда всё встало на место.

Ци текла по меридианам, скользила всё глубже и закручивалась у нижнего даньтяня. Там, в самом центре меня, где раньше были только пустота и тупое упрямство, начало собираться что-то настоящее.

Сначала лёгкий туман.

Потом вращение.

Потом маленькая спираль: тугая и холодная.

Она крутилась всё быстрее. Я почти физически чувствовал давление изнутри, будто в животе собиралась невидимая пружина. Мир вокруг стал невероятно чётким. Я слышал речку. Слышал, как ветер касается травы у стены. Слышал, как где-то далеко в лесу треснула ветка.

И в следующее мгновение внутри меня что-то щёлкнуло.

Не больно. Не громко. Но так ясно, что я понял сразу.

Получилось.

Спираль в даньтяне сжалась и стала устойчивой. Ци больше не расползалась, не утекала, не исчезала на грани ощущения. Она осела внутри тонким, но настоящим слоем — как первая капля воды на дне пересохшего колодца.

Я резко открыл глаза.

И обомлел.

— Что за⁈.

Глава 6

Вокруг было темно.

Не так, как бывает ночью. Ночь всё-таки принадлежит миру: у неё есть небо, земля, запах или стены. Здесь же не было ничего, за что взгляд мог бы зацепиться. Только бесконечная тёмно-фиолетовая пустота, уходящая во все стороны.

Я стоял на маленьком островке, парившем посреди этой бездны.

Под ногами была твёрдая земля. Это уже хорошо. Всё, что находилось за краем острова, выглядело так, будто туда лучше не падать даже из чистого любопытства. Я подошёл ближе к обрыву, посмотрел вниз и быстро решил, что проверять глубину фиолетовой пустоты собственным телом не стану.

В центре островка росло огромное персиковое дерево. Его крона раскинулась так широко, словно это место существовало только ради него. На ветвях висело несколько плодов — крупных, светлых, почти сияющих изнутри. Неподалёку виднелся колодец. Я бросил в него камень и так и не услышал удара.

Но больше всего меня заинтересовало не дерево и не колодец.

Под кроной сидел человек.

Мужчина в позе лотоса. Неподвижный. Спокойный. Настолько спокойный, что от него становилось не по себе. Он не выглядел мёртвым, но и живым в обычном смысле его назвать было трудно. От него исходило странное давление — ощущение чего-то слишком большого, чтобы мой жалкий первый уровень мог это понять.

— Что вообще происходит? — пробормотал я.

Вроде бы всё было просто: я наконец почувствовал Ци, собрал её в теле и сделал первый шаг. Значит, должен был прорваться на первый уровень Концентрации Ци. В трактате говорилось, что после этого восприятие изменится. Мир станет глубже, духовная энергия — ощутимой, тело — немного легче.

В трактате не было ни слова о том, что после прорыва меня выкинет на остров посреди бесконечной пустоты.

Я несколько минут стоял на месте и пытался придумать разумное объяснение.

Не придумал.

Зато очень быстро понял другое: Ци здесь было чудовищно много. Она не просто витала в воздухе. Она текла, переливалась, обволакивала всё вокруг, как невидимая вода. В обычных местах, как говорилось в трактате, духовная энергия ощущалась лёгкой влагой. На территории секты — туманом. Здесь же я словно стоял на дне океана.