Путь к бессмертию. Дилогия (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 14

Я так уверенно говорил себе, что не отступлю, но моя решимость продержалась в чистом виде всего неделю.

Через семь дней я начал ненавидеть трактат.

Не настолько, чтобы разорвать его на части и бросить в огонь. Во-первых, нормального очага у меня всё ещё не было. Во-вторых, если сжечь единственную инструкцию к бессмертию, это будет уже не отчаяние, а клинический идиотизм.

Но ненавидеть — да. Это я мог.

Больше всего бесило то, что в трактате всё выглядело до смешного просто. Сиди ровно, дыши правильно, сосредоточь сознание в нижнем даньтяне, ощути Ци, направь её внутрь. Даже отдельной строкой было написано, что первый шаг у большинства новичков занимает один-два дня.

Один-два дня.

Я перечитывал эту строчку раз пятьдесят. Может, шестьдесят. В какой-то момент мне даже начало казаться, что иероглифы ночью меняются местами специально, чтобы издеваться надо мной.

Потому что у меня шёл уже седьмой день.

А из достижений имелись только затёкшие ноги, испорченный сон, постоянное раздражение и очень твёрдое понимание: мой ужасный Корень Духа — не красивая метафора, а вполне конкретный булыжник, привязанный к ногам.

От той гордой решимости, с которой я летел в секту и мысленно собирался вгрызаться в путь бессмертия зубами, почти ничего не осталось. На её месте поселилось другое чувство. Сухое, упрямое и безрадостное. То самое, когда ты уже слишком далеко зашёл, чтобы сказать: «Ладно, похоже, это не для меня».

Даже если мне придётся провести здесь всю оставшуюся жизнь ради одного первого шага, я собирался довести дело до конца.

Я вставал рано. Ловил рыбу в речке. Чинил хижину, когда та находила новый способ развалиться. Потом часами сидел в медитации, пока спина не начинала ныть, поясница не затекала, а ноги не превращались в два бесполезных куска дерева.

Иногда мне казалось, что я почти чувствую Ци. Не по-настоящему, а так, на самой грани воображения. Будто в воздухе есть что-то ещё, кроме ветра, влаги и запаха трав. Но стоило потянуться к этому ощущению, как оно исчезало.

И каждый раз приходилось начинать заново.

К концу недели я уже не ждал чуда. Просто садился, делал то, что должен, и упрямо долбился лбом в невидимую стену, потому что, кроме этой стены, у меня всё равно ничего не было.

В тот день я, как обычно, пошёл к речке с самодельной удочкой и старым ведром.

Рыбалка успокаивала. Не из-за романтики, разумеется. Я давно разлюбил романтизировать простые вещи. Но в рыбалке была понятная логика: если повезло — поешь. Если нет — идёшь в лес и ищешь, что бы пожевать. Никаких великих истин, кармы, небесного провидения и прочей чуши, которой люди любят прикрывать обычное везение.

Вода была прозрачной. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы бликовать на мелкой ряби, и я машинально щурился, следя за поплавком. Ведро у ног пахло сырой древесиной и старой рыбой. За спиной шумел лесок. Всё было привычно.

Пока леска вдруг не дёрнулась так резко, что удилище едва не вырвало у меня из рук.

— Ого, — вырвалось у меня.

Рыба сопротивлялась так, будто я зацепил не речную мелочь, а чью-то обиженную душу. Леска дрожала, вода вскипала кругами, удилище гнулось, и я уже всерьёз опасался, что эта дрянь сорвётся в последний момент и оставит меня не только без улова, но ещё и без остатков хорошего настроения.

Но нет.

Через несколько вдохов я всё-таки вытащил её на берег.

И сразу понял: обычной эту рыбину не назовёшь даже с очень большой натяжкой.

Вдоль её спины тянулся золотой гребень — тонкий, полупрозрачный, будто вырезанный из янтаря. Чешуя переливалась на солнце, как кристалл. Не просто блестела, а именно переливалась: остро, ломано, слишком красиво для простой речной твари. Глаза у рыбины были чёрные, круглые и такие недовольные, что мне даже стало немного неловко.

Я присел рядом и осторожно ткнул её палкой.

Живая.

И точно не из тех, кого обычно жарят на ужин бедные слуги.

В трактате был небольшой раздел о духовных ингредиентах. Не слишком подробный, скорее для того, чтобы новички с голодухи не сожрали что-нибудь ценное, а потом не рыдали от собственной тупости. Там упоминалось, что некоторые духовные рыбы, травы и мясо зверей помогают телу легче ощутить Ци, особенно на начальных стадиях.

Я смотрел на рыбину и чувствовал, как внутри оживает понятное искушение.

Вот он. Шанс, которого я ждал.

Съесть эту тварь, сесть в медитацию и, возможно, наконец пробить проклятый первый шаг.

А потом я снова посмотрел на её чешую. На золотой гребень. На слишком уж непростую внешность.

И вспомнил вторую половину всех подобных историй.

Некоторые духовные ингредиенты не только помогают культивации, но и с тем же успехом убивают идиотов, которые решили сначала жрать, а потом думать.

Я сел на корточки, упёр локти в колени и задумался.

Выбор, на самом деле, был простым: рискнуть или не рискнуть.

Красиво звучит. Прямо как в тех глупых историях, которые рассказывали в деревне, где герой каждый раз выбирает опасность, потому что только так, мол, куют величие.

Проблема в том, что в жизни всё работает иначе.

Если рисковать постоянно, рано или поздно тебе просто не повезёт. И ты сдохнешь. Не в великой битве, не под взглядами восхищённых учеников, а как последний идиот. Например, от того, что сожрал незнакомую рыбу, потому что очень хотел побыстрее стать бессмертным.

Спасибо. Я уже один раз умер достаточно нелепо. Повторять не тянуло.

С другой стороны, если всё время идти только безопасной дорогой, то с моим Корнем Духа можно сразу заворачивать трактат обратно в свиток и использовать его как подставку под кривую ножку стола. Обычная скорость продвижения мне не светила.

Значит, дело не в том, чтобы вообще не рисковать. И не в том, чтобы бросаться на каждую опасность, как последний дурак.

Нужно было искать середину. Подходить к риску с умом. Не ставить на кон жизнь, если можно поставить что-то меньшее.

Я хмыкнул.

— Поздравляю, Ляо Юйцзэ, — сказал я рыбе, которой только что дал имя. — Ты помогла мне сформулировать философию выживания.

Рыба дёрнула хвостом, явно не оценив.

Я плеснул в ведро воды и бросил её туда живьём.

Если не есть — значит, продавать. А уже за Камни Духа купить то, в чём я хотя бы примерно понимаю цену риска.

Мысль мне понравилась. К пагоде я шёл бодрее обычного.

Ведро оттягивало руку, рыба плескалась внутри так, будто всё ещё верила, что сможет договориться с судьбой. По дороге я несколько раз заглядывал внутрь — вроде живая. Значит, цену можно попробовать поднять.

У пагоды, как всегда, было шумно.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, к кому идти.

У одного бокового стола сидел мужчина лет сорока в серой одежде. Лицо гладкое, улыбка вежливая, глаза — как у лавочника, который заранее знает, на сколько процентов собирается тебя обвесить.

Я поставил ведро перед ним.

Он лениво заглянул внутрь и тут же перестал быть ленивым. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но я увидел.

— Хм, — произнёс он. — Золотогребневая хрустальная рыбка. Неплохой улов. Где поймал?

Вот и название узнал. Уже польза.

— Где поймал, там больше нет, — ответил я с улыбкой. — За сколько возьмёте?

Он снова надел на лицо усталую снисходительность.

— Нам она не особо нужна. Но пусть будет. Дам два Камня Духа.

Хорош.

Специально подчеркнул, что не заинтересован. Только я в прошлой жизни много лет продавал людям самые бесполезные товары в мире. Меня такими приёмами не проведёшь.

Я посмотрел на него. Потом на рыбу. Потом снова на него.

— Два?

— Для такой мелкой — более чем честно, — пожал он плечами. — К тому же, прежде чем приготовить, из неё ещё яд выводить надо. Больше не дам.

Значит, всё-таки ядовита. Хорошо, что я её не съел.

— Мне и три Камня предлагали, — спокойно сказал я, берясь за ручку ведра. — Если не найду цену лучше, продам там. Всего хорошего.