Ярость на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 44

— И какой план?

— Тренировки.

Мальчишка сменил хват и перешёл на боковые удары с замахом.

— Но ты, по-моему, усложняешь.

— Да? — мне стало интересно.

Альтернативное мнение, всё-таки.

— Ещё как, — подтвердил Федя. — Во сне ты можешь провернуть такую операцию, потому что у тебя много времени. А в реальном поединке — без шансов. Идея с ботинками мне понравилась. А продырявить сердце… Ну, блин. Проще этого мужика зарезать, чем тратить силы на извращения.

— Хм, — я ненадолго задумался.

Мы и впрямь многое привыкли усложнять.

Другой разговор — следы.

Зарезанный во сне клиент — это повод для расследования. А вот сердечный приступ… Мало ли, что у него там со здоровьем было. Постоянно у кого-то мотор ночью отказывает. Как минимум, этот способ убийства заслуживает внимания. И никаких веществ в крови, яды ведь не используются…

Но в одном Федя прав.

Мне следует отточить в совершенстве главный навык.

Удерживать плотность ботинок. И справляться с этим не за тридцать секунд, а за одну. Практически мгновенно. Быстро переходить из одного пограничного состояния в другое. Избавиться от своей уязвимости.

— Спасибо, Федя.

— За что? — глухой удар по макиваре.

— Как это за что? За ценные мысли.

И я вновь сосредоточился на ботинках.

На столе были разложены артефакты.

Кольцо — простое, серебряное, без гравировки и украшений. Наручные часы. Запонка. Предметы, не вызывающие подозрений. И таящие в себе огромную силу.

— Я понимаю, как это работает, — сказал Михалыч. — Но не верю в существование подобных устройств.

— Но вот же они, — я бросил хитрый взгляд на трофеи.

— С фактами не поспоришь, — признал каббалист. — Часы — это своеобразный аккумулятор. Туда помещается огромное количество энергии. А поскольку у простых смертных нет каналов, вокруг них формируется насыщенная ки-аура. И вот, собственно, из этой ауры подпитываются другие устройства.

— Интересно, — протянул я.

— Запонка отвечает за левитацию, — продолжил каббалист. — Кольцо — за ускорение метаболизма. При этом оно имеет два режима. Простое ускорение и синхронизация с полётами.

— Когда он уклонился от моего удара, был включен первый режим, — догадался я.

— Верно. А потом он переключил кольцо, чтобы летать быстро.

— Но это же… — я подбирал слова. — Что мешает наштамповать такие устройства в промышленных масштабах и создать непобедимую армию?

— Много чего мешает, — ответил Михалыч. — Во-первых, товар штучный. Схемы невероятно сложные. Мне пришлось отвлечь Луку от какого-то важного проекта, чтобы хорошенько всё просветить. Ещё и увеличивающий проектор понадобился. На две тысячи крат. А во-вторых, мы это всё уже проходили. Вмешиваются мойры — и все огребают. Спецслужбы научились пользоваться такими вещами очень осторожно, чтобы не переходить красную черту.

— То есть… — я подумал над формулировкой вопроса. — Это по-настоящему? Устройства меняют самого человека? Ускоряют метаболизм, поднимают в воздух?

— Человек, — глубокомысленно изрёк Михалыч, — способен на что угодно. Доказано, что наши ментальные возможности ничем не ограничены.

— Ограничены, — возразил я. — Наличием узлов и каналов.

— Всего лишь инструмент, — пожал плечами каббалист. — Что делает левитатора левитатором? Или беса бесом?

— Понятия не имею, — честно признался я.

— Склонности нашего подсознания, — выдал Михалыч. — Предрасположенность. Но не генетическая, а ментальная. То, что мы открываем в себе при инициации, передаётся по наследству. Закладываются психотипы, они влияют на генетику. И мы получаем силу крови. НО. Кто-то же был первым? Основатели Родов? Те, кого изменил Великий Чертёжник. Почему они выбрали тот или иной путь?

— Решали бы разумом — все стали бы бесами, — заметил я.

— Человеку присуща боязнь смерти, — кивнул Михалыч. — Да, мы бы вряд ли увидели такое разнообразие психотипов, как сейчас. Но предрасположенность имела скрытые, глубинные механизмы. То, что не зависело от сознательного выбора. А психотип — это просто оптимальная конфигурация узлов и каналов. Заточенная под конкретную способность.

— Психотип вторичен? — охренел я.

— Да.

Каббалист был рад, что встретил понятливого собеседника.

— Ладно, — я задумчиво взял часы, повертел в пальцах. Обычные часы. Напоминают советский «Полёт» с хронографом. Михалыч сказал, что артефактная начинка зашита в браслет. Циферблат не является частью системы. — Ты хочешь сказать, что эти устройства меняют человека даже при отсутствии психотипа. А предрасположенность вообще никакой роли не играет?

— Вроде того, — ответил Михалыч. — Но тут всё гораздо сложнее. Можно убрать из уравнения кольцо. Или запонку. Но часы — основа всего. Без них ничего не включится. Скажу больше: кто-то настроил артефакты таким образом, чтобы они активировались в одно касание, сразу запускали свой функционал и расходовали идеально выверенные дозы ки. Всё уже настроено и откалибровано. И личность носителя не важна.

— То есть, я дам эти устройства первому попавшемуся дворнику — и он взлетит?

— Легко, — подтвердил Михалыч. — Ещё и метлой начнёт махать так, что за минуту весь участок уберёт.

Я рассмеялся.

А Михалыч — тот ещё затейник.

— Хорошо. А разве у нас нет обнаруживающих… детекторов? Или чего-нибудь такого? Как он пронёс эти штуки в холдинг?

— Есть детекторы, — обиделся каббалист. — Но мы не сталкивались с подобными устройствами раньше. Для идентификации нужна… отправная точка.

— Образец.

— Стандартные схемы, — уточнил Михалыч. — А здесь все схемы нестандартные.

— Это собрано людьми?

— Уверен, что да.

— Кем-то… вашего с Добрым Эхом класса?

— Покруче, — вздохнул Михалыч. — Мне было бы интересно познакомиться с этим мастером. Работа не просто ювелирная… она по краю возможного. Даже не знаю, как объяснить. Все известные артефакты черпают ки от одарённых — это основа. А здесь… судя по всему, человек со сверхспособностями зарядил устройства энергией и передал Кабанову. Таким образом, артефакты обходят сразу два краеугольных ограничения.

— Каких?

— Непрерывная подпитка от носителя. И наличие Дара у носителя.

— Хм, — я задумался. — Но ведь Ганза не могла разработать настолько крутые артефакты. У них нет собственной промышленной базы, лабораторий, учёных. Это торговцы, инвесторы, банкиры. Или я ошибаюсь?

С запозданием я понял, что несу чушь.

Ганза ведь производит «Тигров»…

Но как производит? Выкупила предприятие у прежних хозяев и держит контрольный пакет акций.

— Мы с Лукой не считаем, что эти устройства собраны Ганзой, — покачал головой Михалыч. — Поэтому я поговорил с Уайрой.

— И что она думает?

— У Ганзы есть компании, специализирующиеся на продаже артефакторики, — сообщил Михалыч. — Они покупают и перепродают. У них обширные связи на чёрном рынке.

— А ещё, — задумчиво произнёс я, — нельзя забывать про дружбу с британцами.

— Тоже об этом подумал.

Не знаю, как это получилось, но британские силовики, как мне кажется, лидируют по производству странных вещей для своих агентов. За годы нашего противостояния что мне только не попадало в руки! И я не удивлюсь, если убийцы Ганзы плотно взаимодействовали с англичанами, планируя свои операции в России.

— Мы можем воспроизвести эти механизмы? — задал я следующий вопрос.

— Пока не уверен, — Михалыч тяжело вздохнул. — У нас нет высокоточного оборудования. Вернее, есть. Но его будет недостаточно.

— Всё упирается в деньги?

Я уже представил, как снабжаю своих гвардейцев такими безделушками и превращаю их в неуловимые летающие пятна, разящие врагов направо и налево.

— Не только в деньги, — нахмурился каббалист. — Понимаешь, такими технологиями располагают правительственные лаборатории, некоторые концерны и, как я подозреваю, инквизиторы. Оборудование для микроскопической сборки просто так на чёрном рынке не достанешь.