Ярость на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 30

— Сергей, удалён протокол, отвечающий за подчинение Древним. Не отредактирован, а удалён. Это значит, что никто извне не в состоянии меня контролировать.

На моём лице — довольная ухмылка.

Фраза о том, что время не играет роли для этих бессмертных упырей, выглядела многообещающе. Я мог взяться за задание Йа-Рхана через год или десять лет. А может быть, тридцать. Но меня будет терзать чувство незавершённости. Я всегда плачу по счетам.

— Какими будут дальнейшие указания?

Голос Бродяги вывел меня из задумчивости.

— Летим домой.

Утро вечера мудренее.

Прежде чем планировать рейд в океанские глубины, я хочу как следует отдохнуть. С женой, например. А также с кусаригамой, боевым топором и другими полезными железками.

Такой уж я человек.

Глава 18

Ветер гнал по небу обрывки туч.

Добрый Эх с улыбкой посмотрел на меня и заявил:

— Прогресс есть.

— Хм, — я сделал глоток из своей пиалы. — А детали?

Утром мы с Маро устроили полноценный спарринг, причём не только на мечах. Я настоял, чтобы она не пренебрегала и другим оружием. Так что схлестнулись на легендарных шаолиньских шестах, потом — на парных мечах-бабочках. Шлифанулись саями и тонфами. Приняли душ, благо в доме у мечницы имелись раздельные санузлы. А потом Маро оставила меня на веранде с сыном, а сама отправилась в центр посёлка по своим делам. Само собой, наш разговор с Каримовым затронул тему Абсолюта.

— Хочешь детали, — Лука понимающе кивнул. — Я изучил кое-какие трактаты, в твоей библиотеке их нет. Провёл комплексную диагностику. Могу показать своё оборудование, но смысл? Объяснять долго.

— А ты упрощай, — посоветовал я. — Для «чайников».

— Для кого? — не понял каббалист.

— Ну… выражение такое, — я снова отругал себя за длинный язык. — У некоторых народов есть. Означает: «для тех, кто вообще ни бум-бум в ваших технологиях».

— Ясно. Хорошо, я попробую, — Лука задумался, приводя мысли в порядок. — В общем, есть оборудование, вроде рентгеновского, оно позволяет просвечивать начинку артефактов. Также существуют специальные… пусть будут тестеры. С их помощью я вычисляю энергетические каналы артефакта и составляю их карту. Определяю пин — потенциал интенсивности. Ну, и ещё несколько параметров.

— Что это нам даёт?

— Понимание, как эта штука функционирует.

— Допустим. Но почему она не активируется, реагируя на наши психотипы? Там же радиус — полметра. Во всех трактатах…

— Погоди, — перебил каббалист, выставив руку ладонью вперёд. — Не во всех. И всё происходит не так… как многие авторы этих трактатов нафантазировали. Да, в активном состоянии медальон принимает облик скарабея. Но Абсолют не присасывается к твоему затылку, не наносит никаких физических повреждений. Ему достаточно контактировать с энергетическими каналами, многие из которых имеют выходы на руках. Посадишь скарабея на ладонь — и этого хватит.

— В чём сложность?

— Ментальное управление. В этом всегда корень проблем.

— Его нельзя включить силой мысли?

— Мои исследования показывают, что раньше было можно. Но кто-то выставил блокировку. Я наметил серию экспериментов. Тонких вмешательств. С искусственной подпиткой Абсолюта через каббалистический аккумулятор. Ну… ещё одна хитрая приблуда, как ты любишь выражаться.

— Продолжай.

— Принудительный впрыск может запустить механизм активации.

— Но это не точно.

— Высокая вероятность. Главное — не перегрузить цепи. И чётко понимать, что делать дальше. Наша задача на первом этапе — снять блокировку. Дальнейшие настройки будут интуитивно понятными, поскольку известны случаи применения Абсолюта.

— Чего же ты ждёшь?

— Повторяю, импульс должен быть просчитан с ювелирной точностью. Перегрузим цепи — сломаем прибор. И у меня нет уверенности, что после снятия блокировки Абсолют сразу не накинется на меня.

— И что? — я искренне удивился. — Станешь бесом. А потом меня научишь.

— На словах просто. В реальности мы не знаем, что может произойти.

— Гадать можно до бесконечности.

— Тебе легко говорить. В случае чего пострадает экспериментатор.

— Как ты можешь пострадать?

— Версий много. Абсолют нарушит циркуляцию ки в каналах, изменит узлы, повлияет на психотип… Можно лишиться своего Дара.

— Давай проведём эксперимент на мне.

— А зачем спешить? — искренне удивился Добрый Эх. — Я закончу исследование, разработаю безопасный маршрут. И проведу испытание.

— Хорошо, как знаешь. В этом вопросе я тебе доверяю. Но! — Я многозначительно взглянул на каббалиста. — Мы не будем работать без страховки. Во время эксперимента неподалёку буду находиться я. А вместе со мной — целитель.

— Разве мы не скрываем Абсолют?

— Он не будет знать, что происходит.

— Договорились.

Начало декабря выдалось на удивление солнечным, хотя и ветреным. Даже ливень, который бушевал над городом три дня, в итоге прекратился. А ведь бывало, что такие штормы и на неделю затягивались…

Пообщавшись с Каримовым, я направился в здание, где традиционно размещалась моя служба безопасности. Последний доклад мастера Багуса меня встревожил, и этот вопрос следовало обсудить.

Индонезиец ждал встречи в своём кабинете.

Там же, по моей просьбе, присутствовала Уайра Чу.

— Всем доброго дня, — сказал я, закрывая дверь и по привычке нажимая кнопку каббалистического шумоподавления. Система устройств, защищавшая кабинет от прослушки, выкачала из меня немного ки. — Доклад я прочитал. Так что приступим сразу к делу. Насколько всё плохо?

— Смотря для кого, — усмехнулась Чу.

Я пересёк комнату и устроился в своём любимом кресле у панорамного окна. За окном высился холм с комплексом зданий и зон отдыха моего холдинга. Жаль, конечно, что не озеро. Но тоже приятно.

— Очевидно, что для Дома Эфы.

— Это лежит на поверхности, — кивнула Уайра.

Из доклада следовало, что переброска британских и европейских войск в Румынию практически завершена. Констанца превратилась в защищённую военную базу, забитую солдатами, одарёнными и бронетехникой. Я уж молчу про десантные корабли и цеппелины — для последних специально возводили временные ангары в нескольких километрах от города. Гражданские жаловались на нарушенное железнодорожное сообщение, торговля переживала не лучшие времена. И всё же, именно оттуда, из Румынии, к нам направится ударный кулак Запада. Численность войск впечатляла, равно как и оснащение. Я располагал данными, полученными от Барского, а они указывали на простой факт. Армия вторжения Евроблока и Туманного Альбиона сможет подавить не только вооружённые силы Эфы, но и армии кланов-союзников, если таковые выдвинутся к нам на помощь. Впрочем, тот же Барский сообщил, что выдвинутся. Более того, в европейской части России уже идёт передислокация, а отдельные части прибывают на Черноморское побережье. Эти данные подтверждались моими личными наблюдениями: вокзалы и окрестности Промсектора наводнили военные. Каждый день я узнавал о механизированных соединениях, марширующих по укреплённым полосам Аэрокольца. Порт забили корабли с флагами Орлов и Рысей. В Альпику нескончаемой вереницей тянулись дирижабли.

— Давай спрогнозируем сроки вторжения, — предложил я.

— Март–апрель, — уверенно заявил Багус. — Надо учитывать сезон зимних штормов. Поднимаются волны до пяти метров, дуют ураганы. Вражеские командиры не захотят жертвовать своими кораблями.

— Процентов семьдесят их сил будет перебрасываться по морю, — уточнила Уайра. — И только треть — по воздуху.

Я крепко задумался.

— Что говорит Барский?

— У них там бурное обсуждение в объединённом Штабе, — ответил Багус. — Склоняются к тому, что надо навязать противнику морское сражение и потопить армаду на подходе к городу.

— Пока это выглядит логичным.

— За одним исключением, — вмешалась Чу. — Европейцы всё это предвидят. Флот будут сопровождать субмарины с таранными установками, плавучие големы и дирижабли с мощными стихийниками. В случае морского сражения победа РИ не гарантирована.