"Фантастика 2026-156", Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 422

Гневные глаза тон в тон с одеждой смотрели сквозь Удгара, который кроме этих глаз больше ничего не видел. Зато Агравейн, к которому был обращен жреческий взор, замер, поежился.

— Тогда в Орсе, — голосом, который не мог принадлежать обычному человеку, обратилась жрица, — ты должен был умереть. Но обманул Её, — с упреком бросила жрица. — А теперь ты снова хочешь прийти к Нандане живым, — её лицо недовольно скривилось, — и уйти просто так?!

Агравейна Железногривого, побеждавшего в битвах с тринадцати лет, прошиб пот. Влага катилась по вискам, шее, стекала по позвоночнику. Молодой король безотчетно сделал шаг назад и провалился бы, не поймай его вовремя отец.

— Даже для тех, кто знает Её, есть своя цена. А ты обманываешь Нандану, — обвиняла жрица по-прежнему, и голос, непривычный, гулкий, не мужской и не женский, как и раньше, разносился над всем болотом. — Раз за разом уходишь, не заплатив.

Удгар в последнем порыве загородил сына собой:

— Он заплатил Нандане женой и детьми.

— Ты заплатил, — пригвоздила Шиада. — Ты, Удгар, заплатил будущим династии в обмен на его желание обладать Второй среди ж…

Речь жрицы оборвалась, и она посмотрела на мужчин обычными глазами — удивительно черными, мерцающими, но такими, какие и должны быть у человека. Огляделась, как если бы забыла, где находится и о ком говорила, встретилась глазами с растерянны взглядом Агравейна, и позвала идти дальше.

— Мы должны дойти, — по голосу стало ясно, что о произошедшем жрица помнила превосходно. — Я не могу растянуть тропу через все болото так, чтобы Удгар шел со мной, а Агравейн вернулся в марь.

Он пошла, заставляя мужчин глотать вопросы и панику, ведь теперь стало очевидно, что последствия согласия на ритуал и впрямь приходится нести самим.

Ветер раздувал полы плаща и платья, вытягивая абрис Шиады, как тень и драл женские щеки все сильнее. Казалось, жрицу вот-вот сдует с таинственной тропы, а вместе с ней и цвет династии Тандарион отправится кормить бездонную тьму Праматери, всегда голодную до жертвы.

— Шиада, — шепнул Агравейн, немного задыхаясь. Голос терялся, съедаемый ветром, и будто пытаясь поймать собственное слово, Железногривый протянул руку вперед.

Внезапно вздрогнул, накрытый густой тенью, одернул длань, поджал плечи, оглядываясь вверх. Рука сама собой потянулась к мечу, которого не оказалось на месте. Бывалый воин запаниковал, дернулся от громкого хлопающего звука. И, наконец, прямо перед ним, на плечи Шиады приземлился громадный кондор.

Удгар отпрянул, замерев, Агравейн налетел на отца. Шиада просела в коленях, но шла дальше, не останавливаясь. Кондор не сразу собрал могучие, как небесные паруса, крылья, и мужчины теряли собственные выдохи, ужасаясь ширине их размаха. Агравейн хмурился, понимая, что от пера до пера, стрелами венчающих крылья гиганта, мог бы втиснуть полтора своих роста.

Кондор, перебирая огромными когтями по плечам молодой жрицы, подобрал крылья, напомнив вершинами сгибов перевал в горах. Однако Агравейну было не до гор и уже даже не до Шиады. Он с трудом справлялся с собой и тупо твердил: «Иди, иди!».

Путники распознали вдалеке очертания грота, и когда под ногами на несколько метров в стороны оказалась твердая земля, Агравейн упал на колени, переводя от облегчения дух.

Шиада головой указала на пещеру, задержавшись у входа. Кондор по-прежнему мял женские плечи, до крови терзая когтями через одежду. Несколько секунд птица подбирала наиболее удобную позицию для толчка, а потом, с шелестом расчехлив огромные крылья, взметнулась.

Шиаду повело от силы толчка, но вдаль животному жрица глядела улыбаясь.

— Идем, — обернулась она к остальным.

В гроте Нанданы все было, как и многие годы до этого. Нилиана, хранительница святая святых, находилась у пустого котла, мерцая и истаивая, как силуэт в пустыне. Поодаль был разожжен костер, возле которого были разбросаны оленьи шкуры. Из всех обитательниц храма сейчас в гроте было двое: дряхлая старушка тихо посапывала в дальнем завитке прохода, а коренастая, крепкая Митаба суетилась недалеко от костра, что-то размешивая в маленькой деревянной плошке. Рядом стоял котел, еще немного дымившийся, но явно остывающий. За ним, будто отогреваясь от теплой чаши, свернулась кольцом змея.

— Честен твой день, — поздоровалась Шиада.

— И длинна твоя ночь, — отозвалась старшая жрица. Она так и осталась сидеть у отставленного котла, с плошкой в руках, никак не выказывая и тени того почтения, которое было привычным для храмовницы и её преемницы. Агравейн было возмутился вместо Шиады, но Митаба хмыкнула до того дерзко, что богатырь прижух.

Бегло окинув пришедших мужчин, Митаба кивнула в их сторону с таким лицом, будто поймала языком кусочек еды меж зубов.

— Даже ты не вытянешь двух не посвященных на Тропах.

— Знаю, — Шиада приблизилась к костру и скинула плащ, бросив поверх оленьих шкур. — Как давно храмовница попросила тебя об этом? — жрица взглядом указала на змею и котел.

— Часа два назад, — Митаба пожала плечами. — Думаю, после вашего ухода она успела еще пообедать прежде, чем сообщить мне, — хмыкнула жрица. Потом медленно прощупала взором лицо жрицы, шею и плечи. — У тебя царапины, — сообщила Митаба.

— Путь оказался труднее, чем я ожидала.

Митаба поглядела на спутников Шиады. На Агравейне взгляд женщины задержался особенно. Жрица разулыбалась почти привлекательно, но слова всерьез задели Молодого короля.

— Он должен был умереть.

Шиада не отозвалась, да Митаба и не ждала.

— Думаю, — продолжала она вслух, — тебе тоже стоит выпить отвар, если поведешь его.

Шиада была согласна. Митаба без лишних слов поднялась на ноги, приблизилась и подала Шиаде плошку. Та пригубила, облизнула перепачканные в пахучем отваре губы и передала Железногривому. Тот сморщился от одного только запаха, но под взглядом остальных выпил.

— Справишься? — спросила старшая из женщин.

— Да.

— Тогда я к морю. Надо поспать.

Шиада с пониманием усмехнулась. За время, проведенное в этом гроте, она доподлинно поняла, что больше всего времени в этом храме уходит именно на сон.

Потянувшись, Митаба подняла с земли одну из нескольких шкур и, кутаясь, пошла к противоположному выходу из пещеры, который вел к берегу. Удгар и Агравейн явно выглядели озадаченными.

— Поскольку Агравейн считает долгом своими руками отомстить за Виллину, я возьму его. Митаба права в желании поспать. Это — святая святых храма Нанданы, и живым тут место. Поэтому пребывание здесь даже опытным жрецам стоит огромных сил. Если, ожидая нас, ты заснешь, — обратилась она к Удгару, — это в порядке вещей. Там, где мы будем, время почти не существует. Нам может показаться, что пройдет всего четверть часа или около того, но здесь, скорее всего, уже будет ночь. Не теряй сына и не паникуй, король Удгар. Нилиана, — Шиада чуть повела головой, будто указывая на мистическую старуху поодаль, — не любит шум.

Шиада покачала головой влево-вправо, будто помогая себе вернуть реальность происходящего, перевела дух и …

— Что я выпил? — спросил Агравейн, опасаясь, что потом может стать поздно для такого вопроса. Слишком уж странное чувство разливалось по всему телу.

Шиада на мужчину не посмотрела:

— То же, что и я. Твое сердце будет биться медленней, а дыхание станет почти неслышным. Это, конечно, не обманет Нандану, но, возможно, Она не окажется столь свирепа, чтобы забрать тебя сразу.

Дав столь неутешительное объяснение, Шиада вытянула вперед руку. Несколько секунд, кажется, ничего не происходило, но вскоре мужчины начали различать, как от всей ладони, вокруг пальцев по воздуху расползлись едва заметные мерцающие волны. Они посеребрились совсем чуточку и исчезли. Шиада отвела руку в сторону, будто срывая покров, и, хотя ничего не изменилось, мужчины отчетливо услышали тихий хруст.

— Что это? — Удгар опасливо заозирался.

Шиада в ответ только улыбнулась, не отводя взор от образовавшейся трещины в междумирьи. Она предложила руку ладонью вверх стоящему справа Агравейну и тот, не сообразив и не задумавшись, накрыл её своими огромными пальцами.