Мастер билдов. Дилогия (СИ) - Петров Егор - Страница 77

Я не перебивал и не переспрашивал, потому что было плюс‑минус понятно, что это показатель крутой.

Суть была следующей: отец Ашера был настоящим виртуозом в создании техник и запечатлению их в кристаллах. Тогда это всё считалось искусством и творилось во благо, а то, что это оказалось костылями, погубившими последующие поколения, поняли позже. Архитекторы же были, судя по всему, чем‑то вроде культиваторов: десятки лет медитаций в попытках постичь свою ману или Ци. Долгие кропотливые расчеты и многочисленные тесты, как техник, так и заклинаний. Более того, архитектором из воинов Ци считался только тот, кто смог полностью сам создать своё ядро. Как мои Девять Небес – только не кристаллом, а силой ума и воли. Ци они брали из внешних источников, осваивали её и плели ядро. И у самых сильных вообще не было предела по слоям, они могли ставить их сколько угодно, главное правильно рассчитать плотность и последовательность.

После этих фраз у меня волосы встали дыбом. Любое количество слоев⁈ Они, оказывается, просто по своему желанию могли как угодно сливать слои между собой, и создавать структуры для удержания следующих. Я даже зажегся идеей – это ведь было бы реально круто!

– А я могу сделать себе такое ядро?

Ашер засмеялся.

– Можешь. Полностью разрушь и выпусти все, что в тебе есть – шансы один к ста, что переживёшь. Потом лет двадцать займись медитацией, это если найдёшь трактаты и труды архитекторов, чтобы ты понимал, как именно строить ядро. И тогда да, сможешь.

Мой энтузиазм значительно поутих: на одни только поиски трактатов древних архитекторов может вся жизнь уйти. Так что меня эти «костыли» вполне устраивают. К слову, когда он говорил, что они сливали слои силой своей воли и разума, я невольно подумал – получается, Сайрус немного приблизился к архитекторам, слив свои два рывка?

А еще, оказывается, слои архитекторы тоже делали сами. Используя чуждую Ци из природных источников, или убивая древних зверей и медитируя на их костях. Ашер точно не знал, почему из разломных тварей падают зерна, которые легко превращаются в слои – так глубоко ему доступа не было, но так точно было не всегда. Архитекторы каким‑то образом открыли разломы, а потом настроили их так, что Ци из тела монстров конденсировалась таким образом.

Хотели попасть в лучшую эру, путем нарастания мощи последующих поколений, которым будет гораздо легче развиваться. А в итоге после сотен лет попыток поняли, что это провал, и те, кто были еще живы, ушли.

А Ашер всегда был слабым ребенком. И очень не хотел умирать от болезней, которые его одна за другой мучили.

– Я болел. Всё время, сколько себя помню. Ци во мне не держалась, вытекала, как из дырявого меха. Сверстники к десяти годам гоняли по крышам, а я до двери и обратно шёл с передышкой.

Он посмотрел на свои руки.

– И я его попросил. Мне было четырнадцать, наверное. Я попросил не силу, заметь. Я был неглупый мальчик, я понимал, что силу мне не дадут, её никто никому не даёт. Я попросил время.

– Время?

– Сделай так, чтобы я успел догнать. Вот и всё, что я сказал. Все растут быстро, а я медленно, значит, мне просто нужно больше времени, чем им. Даёшь мне лишние годы – и я всех догоню, потому что я упрямый и трудолюбивый, а это правда, я был упрямый и трудолюбивый.

Я поймал себя на том, что киваю. Логика была здоровая. Я бы, наверное, попросил то же самое.

– Отец сказал: нет. Сказал так, как он говорил, когда не собирался спорить, а просто сообщал, как устроен мир. – Ашер прикрыл глаза. – Это плохой путь. Вечность – не лекарство. Ты не станешь сильнее, ты просто будешь долго жить.

Он сделал небольшую паузу.

– А я сказал, что понимаю. И я действительно понимал, я не вру. Просто я был уверен, что со мной так не будет. Что я возьму эти годы, окрепну, догоню всех – и потом избавлюсь от техники. Я был совершенно спокоен на этот счёт. – Он открыл глаза. – Это же временно.

Что‑то у меня внутри неприятно поскребло, и я не сразу понял, что именно.

– И он сделал?

– Сделал. Потому что отец. – Ашер пожал плечами. – Он потом ни разу мне этого не припомнил, кстати. Ни разу за всю жизнь. Я бы на его месте припоминал каждый день. Он создал для меня технику вечной жизни. Она заняла всё мое тело, и теперь я обычный человек, который не может умереть от старости. Хотя, я в этом уже не уверен. Потому что хоть и медленно, но я старею. Не бывает идеальных техник, даже если их делал мой отец. И я так и не научился пользоваться Ци. За три тысячи лет.

От последней фразы я натурально офигел. Три тысячи лет… Без особых сил в мире, где сила это довольно важно. В голове сразу всплыли его слова «Я тоже думал, что не ошибусь». И потом – «главное перестать жалеть об ошибках». Я даже не знал, что тут можно сказать. Ну и все его слова, типа «я слишком стар, чтобы переезжать», и «знаю столько секретов, сколько тебе на три жизни хватит» перестали казаться старческим брюзжанием и преувеличением.

Несмотря на то, что история была реально интересная, мне не терпелось вернуться в настоящее. Мана сама себя в круг не свернёт. Когда тишина затянулась, я решил напомнить.

– Вы говорили, что расскажете, как маг ставит ребёнку круг.

– Приходят на площадь. Маг садится на землю, ребёнка сажает напротив. Обязательно напротив, лицом к лицу, и обязательно берёт за руки.

– Зачем за руки?

– Откуда я знаю. Всегда за руки. – Он пожал плечами. – Дальше долго ничего не происходит. Вот совсем ничего. Сидят и сидят. Кто‑то мне потом объяснил, что взрослый маг помогал ребёнку нащупать ману, а потом создавал внешнюю границу, чтобы мана не разлеталась.

Хм. У меня такой возможности нет, да и я с трудом мог себя представить сидящим на площади, взявшись за руки с каким‑нибудь магом.

Так что, придётся справляться самому. Конечно, как ману нащупать, я не понимал, а вот по внешней границе были мысли. Ци и мана ведь отталкиваются?

– А что дальше?

– А дальше маг ведёт. Медленно, по кругу вращает ману ребёнку. Часами. В один момент тот может перехватить вращение, и после этого маг отдаляется, а ребенок вращает, до тех пор, пока круг не закрепится.

– Это всё?

– В конце еще раскручивает в обратную сторону. В идеале, до тех пор, пока вся мана не уйдет в контур. Но с этим мало кто справлялся.

– А в чем разница?

– Кто лучше справлялся и тратил всю ману – им предлагали вступить в школу архитекторов. Ориона, кстати, приняли именно так. Что‑то про потенциал и первую ступень говорили, плохо помню.

Хм, я задумался. Значит, нащупать, создать ограничение, раскрутить, потом обратно и пока всё не потратишь. Звучало несложно, особенно если знаешь, как вообще нащупать. А с этим и была основная проблема…

– И вот ещё что. Ты сказал, что мана у тебя в теле. А так быть не должно, круг же не в теле, он в ауре.

Я поднял голову.

– Это как?

– Мана – она всегда снаружи, парень. Её берут снаружи и пользуются снаружи. А Ци идет изнутри, и пользуются ей изнутри.

Я сел и почувствовал себя идиотом. Это что получается, мне достаточно попробовать нащупать ману снаружи, а не внутри? И там у меня есть шансы научиться ей управлять?

Идея была наверно так себе, но я пошел в квартал магов. Там точно есть мана снаружи и я могу попробовать ей управлять.

Я схватился за знакомую ручку двери левой рукой. Татуировка начала пить, как и до этого, но я полностью отрешился от того, что мана уже выше локтя. Может, пойму, как управлять снаружи, по аналогии проделаю всё изнутри и просто выгоню нафиг всю эту дрянь. Мне, по сути, даже круг не обязательно создавать. Моя цель – избавиться от маны, которая может меня прикончить.

Где‑то минуты через две прислушивания к себе и старательного игнорирования происходящего с левой рукой я смог почувствовать ману снаружи и немного её сдвинуть. Это было совсем не похоже на Ци, и требовало, судя по всему, только огромного желания это сделать. Ну и силы воли, чтобы не сдаваться и продолжать давить своим желанием.