Мастер билдов. Дилогия (СИ) - Петров Егор - Страница 47

— Дошли, — выдохнул Сайрус.

Я не сразу сообразил, чего мне не хватило в этом слове. А потом дошло. Угрозы. Впервые за всё наше знакомство в его голосе не было угрозы вообще.

Глава 19

Цена вопроса

В ворота мы прошли беспрепятственно. Стражник знал Сайруса, поздоровался с ним и пропустил, не задавая лишних вопросов. А сразу за воротами Сайрус остановился.

— Дальше я один, — сказал он. — Дела.

— Что по долгу? — озвучил я вопрос, который стоило поднять давно, но я все откладывал.

— Мы в расчёте. — Он поправил мешок на плече и уже развернулся. — То, что мне нужно было — у меня, а ты доставлен в город в целости, как договаривались. Бывай, Рэй!

Махнул мне рукой и ушёл быстрым шагом, не оглядываясь, в сторону центра города. Я постоял, глядя ему вслед. Думал, когда услышу, что больше ничего не должен, испытаю облегчение. А теперь понял, что долг перестал меня тяготить с того момента, как мы вошли в разлом. Десять дней этот человек постоянно был рядом: будил, гонял, учил, страховал, один раз чуть не умер у меня на глазах. А теперь просто растворился в толпе.

И толпа эта, между прочим, была прекрасна.

Я шёл по улице и наслаждался. Честно, беззастенчиво, как последний деревенщина. С восторгом смотрел по сторонам, откровенно разглядывая и прохожих, и здания. Да даже мостовая — какая она тут ровная и красивая, и я на секунду задумался, что ни разу не видел в городе телег и лошадей. Нет, маленькие тележки, типа деревенской тачки были — но только такие. Даже странно — будто кто-то специально вычистил улицы под картинку из игры. В игре-то по городу лошади и не ездили… Хотя за городом были и пастбища, и конюшни, и стоянки караванов, я их не раз видел. Когда-то читал, что вроде бы в древнем Риме не пускали днём лошадей в город, чтобы не создавать заторы. Может тут такая же логика?..

А еще безумно по душе было то, что на меня вообще никто не пытался напасть. Люди ходят, шумят, занимаются своими делами. Но совершенно, абсолютно, категорически не набрасываются. Как же хорошо…

Я так воодушевился, что даже подмигнул какой-то девчонке, что задержала на мне взгляд, но она сразу скрылась из поля зрения. Я запоздало подумал о том, как я выгляжу, после почти двух недель в походе, и рассмеялся. Одежду опять новую покупать. Сменка конечно в комнате моей была, но слишком быстро она заканчивалась.

Увидел недалеко продавца пирожков у лотка, и зашарил по карманам. Должны же быть деньги с собой, я не всё потратил перед выходом.

Нашел пару монет серебра и отлегло. Заодно поподробнее рассмотрел металлическую штуку, которую подобрал в разломе — в игре я такого точно не видел: Маленькая, но тяжелая; размером с монету, но не плоская. И не медальон, потому что нет отверстия. По крайней мере видимого. Потому что бóльшая ее часть была покрыта то ли какой-то грязью, то ли налётом. Удивительно, как я ее вообще в пыли заметил? Ладно, потом почищу и посмотрю. А сейчас я слишком голоден.

В лавке взял пару сладких ватрушек, и, кажется, ничего вкуснее я не ел за обе жизни.

Обычно не люблю есть на ходу, но тут что-то так всё было прекрасно, что я просто шел, смотрел по сторонам, ел и не о чем не думал, наслаждаясь цивилизацией.

Очнулся я, только когда толкнул дверь лавки и звякнул колокольчик.

— Иду, иду… — раздался голос Корна из мастерской.

А я замер, не понимая, что делать. Дошёл сюда на чистом автомате, и даже никакую приветственную речь не отрепетировал.

— Здравствуйте, мастер Корн, — сказал я с невольной легкой улыбкой, когда он показался.

И кажется даже на секунду сбил его с толку. По крайней мере, по его лицу я был уверен, что он хочет начать с какой-то отповеди, но осекся, из-за моего счастливого состояния, видимо.

— Я уж думал, вы с Сайрусом там и сгинули. Одиннадцать дней! Одиннадцать! Уговор был — неделя!

О как. Не десять даже. Где-то я в подсчете день потерял, видимо, в разломе.

— Ну, как вышло…

— Как вышло! Я тут один, заказы стоят, гильдия перед очередным рейдом метёт всё подчистую, сплю по три часа, а мой, с позволения сказать, партнёр шляется по разломам! Я уже прикидывал, кого на твоё место брать!.. — Он прищурился и сбавил тон. — Что с плечом?

— Сломал, но уже зажило. А как вы поняли?

— Ты вошёл боком, лепёшку держишь в левой, и стоишь криво. — объяснил Корн и проворчал что-то про молодых идиотов, а также старых идиотов, которые молодым потакают в их идиотстве. Из этого ворчания я сделал осторожный вывод, что меня тут ждали и не только из-за завала по работе. Настроение и так было хорошее, а тут я и вовсе расплылся в счастливой улыбке. Даже захотелось на радостях обнять старика, да постеснялся…

— Ну, что молчишь-то? — спросил он, хотя до этого и слова не давал вставить. — Дело-то сделали?

— Сделали.

— Ну так и иди отсюда тогда! Несет от тебя, невозможно. Чтоб в баню сходил и отоспался. Завтра с рассветом всё расскажешь.

— Да, вы правы, мастер Корн. Честно, я так и хотел сделать, но ноги сами к вам принесли. Тогда держите!

Я вытащил из мешка один из кроваво-красных кристаллов. Даже в тусклом вечернем освещении лавки он полыхнул так, словно сам был источником света, и Корн подался вперёд всем корпусом. Я подкинул его так, чтобы старик легко поймал, и тот действительно стремительно выбросил ладонь, ловко подхватил камешек, поднёс к глазам, понюхал, и под конец провёл над ним ладонью.

— Что это? — спросил он очень недовольным голосом. Корн терпеть не мог чего-то не знать.

— Редкая хрень! — ответил я, и вышел из лавки, оставив старика мучаться от любопытства. А что? Сам меня выставил.

Хотел сразу пойти в баню, но решил сделать все по уму. Сначала отправился в комнату, которую снимал, достал ключ из под неприметного камня в кладке и зашел внутрь. Кровать меня соблазняла одним только своим видом, но я держался как кремень, потому что знал — если я сейчас лягу, то уже не встану. Поэтому снял броню, оставил походный мешок, взял с собой сменную одежду и двадцатку монет серебром.

Вечер я провёл так бездарно и так прекрасно, как не проводил ещё ни один вечер в этом мире. Сначала баня — с паром, от которого ныло и отпускало всё тело разом. Потом харчевня, миска мясной похлёбки, в которой стояла ложка, и добавка, потому что мог себе позволить. И она была горячей! Горячая еда, как это было прекрасно!

Почти весь вечер за соседним столом гудела троица — судя по пыльной одежде, и разговору, молодой посыльный и двое рабочих-строителей. Я конечно, не подслушивал. Просто ел, а они разговаривали достаточно громко.

— … говорю тебе, сегодня, в ратуше. Первого помощника мэра. Того, мордатого. — вещал посыльный.

— Брешешь. Он же лет пять там сидел.

— Вот и досиделся. Снабжение для стражи воровал и по кланам продавал. Раньше незаметно делал, а тут с этим усилением совсем страх потерял. Кто-то черканул донос, прибыли серые, допросили с шаром своим — и прямо на рабочем месте казнили.

— Прям-таки и казнили? — усомнился черноволосый.

— Конечно. Им это, между прочим, в день найма зачитывают, под подпись, дескать, своруешь — умрешь. А я по своей работе с кем только не разговаривал — все говорят, что поделом. — Он понизил голос почти до шепота. — Завидуют, поди, что ухитрялся так долго серых за нос водить.

Старший с сомнением покачал головой:

— А ежели б оговорили? Черканёт вот такой доброжелатель на тебя… Им же платят ого-го, завистников много…

— Дурень ты, Сима. Доносчика первым с шаром проверяют, если набрехал, сам без шкуры уйдёшь. Потому и не брешут почём зря. — Рассказчик хлебнул и хмыкнул. — Не, мужики, я так скажу: новый первый помощник долго ничего брать не будет. Самое время в стражу идти!

Заржали все трое. Выпили, кажется, за здоровье нового первого помощника.

— А самое смешное знаете что? Он же не в один клан таскал. Умный был, зараза. То Багровой Длани отгрузит, то Каменному Дому, то ещё кому — по чуть-чуть, чтоб никто не роптал и никто разом много не знал. Оттого и сидел пять лет, что жадности не показывал. А как разломы вспухли и снабжения втрое прибавило — тут его и переклинило. Начал грести, будто завтра не будет. Ну и не стало у него завтра.