Мастер билдов. Дилогия (СИ) - Петров Егор - Страница 106

К этому моменту кольцо, по словам Корна, было забито где‑то на две трети, и он ходил вдоль полок лавки уже совсем другой походкой, потому что тут выбирать было из чего, а места оставалось мало.

Ингредиенты он перебирал поштучно и половину швырял под ноги.

– Труха.

– Это же целый ящик отличных когтей!

– Труха, я сказал. Полтора года лежит, я его ещё до тебя купил, дурак старый.

Стекло он брал только хорошее и только целыми наборами. Весы взял. Долго смотрел на большой котёл с подставкой, плюнул и тоже взял.

И с каждой минутой всё сильнее скрипел зубами – место, судя по всему, кончалось гораздо быстрее, чем Корн хотел, и он периодически трогал кольцо пальцем, словно сверяясь, что ещё поместится.

В какой‑то момент перестал туда класть что‑либо и просто командовал выкладывать всё, что вижу, на стол, а там уже по одному ему ведомому принципу выбирал нужное.

Завидно было, если честно. Я тоже хочу инвентарь.

Ладно. Куплю. Когда‑нибудь точно куплю.

Мы отработали часа два, и на полках оставалось ещё прилично, а Корн выбирал нужное всё медленнее.

Тут и открылась дверь. Знакомо звякнул колокольчик.

На пороге стоял Сайрус. В левой у него было древко от посоха, в правой глефа. Оба здоровые, оба неудобные, и как он их тащил через полгорода в одиночку, я так и не понял.

Первое, что я подумал: ранен.

Потому что правая штанина у него была в крови от бедра до голенища. Я даже шагнул к нему и уже открыл рот, чтобы спросить, куда попали.

Потом посмотрел на руки. Они были в бурых потёках, и он их не вытер. И на глефе тоже – по всему лезвию и на локоть выше по древку.

– Уходим, – сказал он.

Я стоял.

– Сайрус. Что там было?

Он посмотрел на меня. Прямо в глаза, но в этот раз я перенёс его взгляд на удивление спокойно.

– Клановые решили, что раз они это нашли, то теперь владельцы.

И всё. У меня всплывали вопросы один за другим – точно ли нельзя было решить вопрос без крови, сколько их было и что теперь будет. Но рот я открыть даже не успел, потому что Корн опередил.

– Ушёл кто‑нибудь?

– Один.

– Тогда шевелимся.

Один вопрос я всё‑таки задал, когда мы были уже в дверях.

– Ты к старику заходил?

– Нет.

– Мимо‑то шёл?

– Шёл. – Он перехватил древко поудобнее. – Не зайти.

– В смысле?

– Лавка под куполом. Два моих роста, от земли и выше. Я такого не видел.

Корн у меня за спиной остановился.

– Каким куполом?

– Не знаю.

– Что значит «не знаю»? Он какой?

– Плотный.

Корн открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, посмотрел на глефу и закрыл.

– Потом, – сказал он. – Идёмте.

На стену мы поднялись по той же лестнице. Сайрус просто скинул вниз и глефу, и посох – и те воткнулись стоймя, довольно глубоко уйдя в землю. Я слез, как и в прошлый раз, Сайрус привязал верёвку для Корна и спрыгнул. Старик лихо слез по верёвке и даже не высказался ни разу, и вот это напрягло меня гораздо сильнее всего остального.

Шли обратно в ярких лучах утреннего солнца, и всю дорогу я ждал признаков погони – рога, криков, чего‑то ещё.

Ничего этого не было. Может, потому что свалили мы быстро, а сбежавшему надо сначала добраться до своих, потом объяснить старшим, что произошло, а потом уже кого‑то поднимать. Вопрос, станут ли поднимать вообще. Из‑за пары трупов и двух железок.

Хотя я не знаю, сколько приговорил Сайрус. Может, там и кто‑то важный был.

И вот с этого момента я и шёл, глядя ему в спину, и думал.

Потому что вариантов, при которых обошлось бы, я насчитал минимум три, и все они были рабочие.

Можно было развернуться и уйти. Можно было договориться – они же не за глефой шли, они шли за серебром и книгами, а тут наткнулись на дуру трёхметровую, которую и унести‑то можно разве что вдвоём, если они не такие монстры, как Сайрус. Можно было предложить деньги. Кланы ведь вроде не беспредельщики? Или у Сайруса были свои счёты?

Можно было вообще плюнуть. Это железка. Древко от посоха, у которого навершие лежит в столице. Ради этого, конечно, Сайрус сюда ехал, но за такое как будто нет смысла умирать.

Но это для меня варианты, наверно, и к Сайрусу они отношения не имеют. Он не торгуется. Он не откладывает на завтра. У него есть дело, дело надо сделать, а всё, что встало на пути, – это препятствие. Я это понял про него уже довольно давно, так что странно на это злиться.

Вот было ощущение, что я должен злиться. Меня впутали в конфликт с клановыми, и теперь непонятно, что будет дальше. Такое ведь не простят, а верёвка так и висит на стене, и они найдут, куда мы пошли, если будут искать.

Но к клановым я и так относился как к тем, кого лучше избегать. Да и справедливости ради: человек сейчас тащит на плечах двести кило железа, которые я сам спрятал так, что его быстро и легко нашли. Закинь я их куда‑нибудь в неприметное место или удели побольше времени и закопай – проблем бы не было.

Осуждать человека, который исправил мои косяки, хоть и сделал это в своём фирменном стиле, – это как‑то низко.

Я так не умею. Пока, во всяком случае.

Под ноги, кстати, тоже стоило смотреть – склон шёл волнами, трава по пояс, и я в этой траве уже дважды чуть не приложился.

Лошадей быстро отвязали, оседлали, собрали вещи. А Сайрус, кстати, верхом не поехал.

Он один раз подошёл к кобыле, посмотрел на неё, посмотрел на железо у себя на плече. И пошел пешком.

Я, конечно, в лошадях разбираюсь на уровне «спереди кусается, сзади лягается», но тут и мне было понятно. Он сам под сотню весит, а на нём двести с лишним. Она это дело провезёт метров сорок, а потом сядет и больше не встанет.

Так что он отдал повод алхимику и пошёл пешком.

Я посмотрел на него, посмотрел на своё седло и тоже слез.

– Ты чего? – спросил Корн сверху.

– Ноги затекли.

– Мгм.

Толку от этого, разумеется, не было никакого. Скорость определял человек с двумя железками, и от того, что я иду рядом, ему легче не становилось ни на грамм.

Корн остался в седле, потому что ему за шестьдесят и он не дурак. Хоть и ворчал он на седло всё время, это точно было лучше, чем пешком.

– Так, а куда мы теперь? – спросил я, когда лес наконец кончился и дорога пошла вверх.

– Ещё немного на север, – сказал Сайрус. – Потом свернём на запад.

– Зачем на запад?

– В столицу.

Я подождал продолжения, но его не было, поэтому пришлось опять думать самому.

На юг нельзя: там тракт, там Дельт, и туда же вернутся кланы, когда закончат.

Значит, идём в обход, по широкой дуге. Сначала на север, пока дорога есть, потом свернём и выйдем к столице с другой стороны, через какие‑то западные городки.

Корн название одного даже произнёс, но я не запомнил. У меня с местной географией отношения, прямо скажем, непростые. Посмотреть бы на карте, где и что, – думаю, запомнил бы.

Вот тут я и задал вопрос, который висел у меня с самой лавки.

– Мастер Корн. А чем нам это всё вообще грозит?

Он помолчал, покачиваясь в седле.

– Официально – ничем.

– В смысле ничем? Там трупы.

– В прямом смысле ничем. – Он поднял палец. – Ты подумай, что им придётся сказать, если они куда‑нибудь пойдут. Наши люди были в городе. Хорошо. А что они там делали? В городе, где стоят дома и лежит имущество граждан республики.

Я ждал продолжения.

– Их там быть не должно, – сказал Корн. – Никого из них. Ни этих, ни тех, кто через стену лазит, ни тех, кто со дня на день ворота выломает и телеги туда заведёт. Это не пустошь. Это Эсхат, тут у людей дома, и люди эти живы и сидят сейчас в столице.

– Так они же снаружи работают. Твари ничьи.

– Твари ничьи, – согласился он. – А сукно в лавках чьё? А инструмент? А то, что у меня с полок вынесли бы, приедь мы на две декады позже?

Он фыркнул.

– Нет, партнёр. С этим никто никуда не пойдёт. Потому что первый вопрос будет не про трупы, а про телеги.