Веснушка для отца-одиночки - Озерова Катя - Страница 2

Внутри растёт напряжение от мысли, что это случится. Но я давлю. Её выбор кривой дорожки — только её выбор. Всем молодым дурехам мозги на место не поставишь. Не спасёшь. Или, может, всё-таки с ней поговорить?

— Слушаю вас, Артём Львович, — Люба останавливается посреди моей спальни. Руки сложила под пышной грудью, смотрит с прищуром.

— И сколько Роман тебе заплатил?

— Двойной гонорар за месяц вперёд, — она усмехается. — Так что у вас не получится от меня избавиться.

Роман отчаянный, конечно, так расщедриться. Это сколько же берёт эскортница за полный месяц? А тут сразу двойная оплата. Лучше бы няню мне оплатил, ей-богу… Я гордый, стараюсь справляться, но, кажется, мои силы на исходе. Ещё и простуда подкосила.

— На месяц вперёд, значит, — вкрадчиво повторяю за Любой и закрываю за собой дверь на замок.

— Что… что вы делаете? — она следит за моими действиями. — Откройте дверь.

— И что же заставило тебя, Любочка, заняться этим ремеслом? — нависаю над ней. А девочка совсем миниатюрная против меня, метр шестьдесят пять, может, и меньше.

Взгляд падает в шикарное декольте, и во рту снова начинает скапливаться слюна. Может, пренебречь всеми условностями и воспользоваться ею? Один раз, ведь уже оплачено. Кровать, опять же, рядом. Склоняюсь ниже, втягивая запах у виска девушки. Как же пахнет от этой Любы — сладкими конфетами. Ммм…

— Деньги нужны, — она отодвигается. — Мне места в общежитии не досталось, стипендия мизерная. А тут и деньги, и полный пансион. Вы от меня не избавитесь, сразу вас предупреждаю, Артём Львович. Вещи я в гостевую комнату уже перевезла, контракт до мая подписала.

— Какие вещи? — не понимаю я. — Какой контракт у эскортницы? — вырывается у меня хрипло.

— Какой эскортницы? — щёки Любы заливает румянец, пухлые губки дрожат. — Я… я няня!

— Ну конечно, — обвожу пальцем все её привлекательные выпуклые формы. — Только если няня по вызову.

Делаю шаг вперёд и сжимаю хрупкое предплечье. Скольжу свободно ладонью по спине, пока не зарываюсь в мягкие рыжие волосы, фиксирую.

Это всё температура, у меня мозг расплавился, и я не соображаю, что делаю. Аффект, затмение, гипноз. Как угодно называйте, но сопротивляться этим зелёным ведьминским глазам силы нет, плоть оказалась слаба. Ладно, один раз. Раз уж оплачено. Шумно выдохнув, накидываюсь на маняще приоткрытый рот.

Глава 02

Люба

— Мамочки, — только и успеваю вымолвить, как этот медведь набрасывается на мои губы. Первые секунды я дезориентирована. Меня стискивают, обнимают, вжимают в мужское мускулистое тело. И крадут весь кислород из моих бедных лёгких.

Божечки, меня в жизни так не целовали — будто бы пожирали словно десерт. Этот Артём Львович точно знает, что делает. Его пальцы скользят по моей спине, забираются под кофточку и ласкают пылающую кожу.

Это так… так…

Мммм…

«Эскортница» — вдруг вспыхивает яркой неоновой вывеской перед глазами, и розовый туман в моей голове резко рассеивается. Это же он про меня! Про меня, честную девушку с чувством собственного достоинства. Да как у него язык повернулся? Как у него мысли в ту сторону ушли?

Толкаю ладонями крепкую грудь, пытаюсь что-то сказать. Праведный гнев наполняет меня до краёв, и я делаю то, чему научил отец. Направляю коленку прямо в самое уязвимое мужское место. Выпад, мужской хрип. Исаев заваливается вперёд. Подаюсь в сторону, позволяя ему повалиться на собственную кровать в скрюченной позе.

— Я няня! — вынимаю из заднего кармана сложенный в несколько раз договор. Губы горят, тело чувствительно плавится от произошедшего, дыхание совершенно сбито.

— Чёрт, — Исаев распрямляется, тяжело дышит. Взгляд ошарашенный, полный негодования.

Ничего, будет знать, как хрупкую девушку обзывать и лапать.

— Няня? — хрипит.

— Няня! — всовываю ему в руки бумагу. Артём медленно разворачивает несколько листов формата А4 и начинает просматривать. Цыкает то ли от боли, то ли от разочарования.

Заставляю себя отвести взгляд от мужчины перед собой. Я таращусь на него, как на редкий экспонат в музее. А всё потому, что Исаев невозможо хорош. Высокий, тренированный, с кучей таинственных тату. Он полное попадание в мои девичьи фантазии — жгучий брюнет с карими глазами и волевым подбородком.

Как только увидела его на кухне, так и обомлела. Непонятно, как смогла сохранить невозмутимое лицо. Да ещё и дерзко ему отвечать.

«Артём…» — внутри головы раздаётся собственный томный голос.

— Принеси лёд, он в морозилке на первой полке, — Исаев бросает на меня беглый взгляд, снова возвращается к бумаге.

Смущённо разворачиваюсь и бегу сломя голову на выход. Не с первого раза справляюсь с замком. Слава богу, дети продолжают поедать мои блинчики и не обращают внимания на то, какая их няня всклокоченная. Выпиваю большой стакан воды, брызгаю ледяными каплями себе в лицо и только после этого вынимаю из морозилки пакет с кубиками льда.

— А можно нам ещё? — подаёт голос Дениска. Милый мальчик, если не считать того, что он предложил взять меня в заложницы и стащил паспорт.

— Пожалуйста, пока папа тебя не уволил, — печально вздыхает Тайка. — У него ужасная манная каша. Она всегда с комочками.

Кошмар! Как можно так издеваться над детьми?

Манка, да ещё с комочками.

— Сейчас, только отнесу папе лёд, — улыбаюсь обоим.

Иду обратно к спальне. Стучусь и осторожно заглядываю внутрь.

— Можно? — чувствую, как снова заливаюсь краской. Артём сидит на постели, всё ещё разглядывая бумаги. Он переводит на меня серьёзный взгляд и кивает, чтобы подошла.

— Любовь, — прикусывает нижнюю губу, припухшую от нашего поцелуя. — Думаю, мне стоит извиниться. В свете последних событий, о которых тебе лучше не знать, — он откашливается, — я принял тебя не за ту.

— Оу…

— Н-да, — Артём забирает у меня пакет со льдом. Кладет его на прикроватный столик рядом с лекарствами. Прочёсывает своей огромной ручищей густые жёсткие волосы. Кажется, я сжимала их в ладони, когда пыталась отодрать Артёма от себя. — Полагаю, для всех будет лучше, если ты возьмёшь выплаченные тебе деньги в счёт компенсации за случившийся инцидент, забудешь о том, что произошло, и оставишь мой дом.

— Как? — ахаю растерянно.

— А я подыщу для детей другую няню, — его взгляд быстро скользит по мне. Но на этот раз без страсти, исключительно равнодушно. — Более подходящую. С опытом. Постарше.

Точно нет!

Кажется я… о боже… я влюбилась с первого взгляда. Точнее, с первого поцелуя…

И что теперь делать?

— Нет, — отрезаю уверенно. — Вы меня только что, — указываю пальцем на свои припухшие губы, — заразили неизвестным вирусом.

— Я оплачу все расходы на врачей и лекарства.

— Ну нет! Вы заразили — вам за мной ухаживать!

— О боже, — он закатывает глаза. — Согласен выждать инкубационный период в две недели. Можешь остаться на это время в гостевой.

— Я с вами до конца мая, — ловко выхватываю из мужских пальцев бумаги. Прячу их в карман. Сначала две недели, а потом Артём Львович ко мне привыкнет.

Передо мной, может быть, мужчина всей моей жизни, так что я никуда не уйду отсюда, пока точно не выясню. Да и куда он без меня? На столе какие-то непонятные лекарства. Так дело не пойдёт! Кто ему куриный бульон сварит? А температуру измерит?

— Люба, послушай, — Артём опирается ладонью о постель. У него точно высокая температура. Я ещё во время поцелуя ощутила, что он весь горит. — Как взрослый мужчина, я беру полную ответственность за произошедшее на себя. Никто не заберёт у тебя деньги, если ты переживаешь об этом. И брата моего бояться не стоит. Он тебя запугивал? — прищуривается.

— Нет.

— Хорошо. Так вот. Ты студентка, как я понял. Тебе учиться нужно, а не за чужими детьми смотреть. И заниматься тем, чем вы там занимаетесь в девятнадцать. Ходите в кино с мальчиками по возрасту, гуляете в парке. Тусите с подружками. Вот этим всем и займись, Любовь.