Тайна лаковых ботинок, или Ужасно уютный детектив - Прокопчук Вера Анатольевна - Страница 2

– Ах, дорогой инспектор, – сказала она, чуть поморщившись, – вы совершенно правильно заметили. Ведь вся эта нелепость начинается именно с обувного вопроса. Один джентльмен носит обувь лакированную и абсолютно неуместную для буднего дня, другой – точно такую же, будто он забрел сюда прямо с праздника на ярмарочной площади. Неужели невозможно выбрать нечто элегантное и достойное ситуации?!

Оба собеседницы дружно улыбнулись, и пересели к чайному столику, уже заботливо накрытому служанкой на террасе.

Тем временем погода начала меняться: солнце исчезло за облаками, небо потемнело и легкий ветер принес прохладу.

– Понимаете, инспектор, – продолжала мисс Томпсон, осторожно протягивая руку к ломтику пирога, – дело вовсе не в самих убийствах. Просто все это портит эстетический облик нашего пригорода. Мы привыкли жить мирно и размеренно, и такое вторжение совершенно выбивает нас из колеи…

Мистер Дулитл, чувствуя свою беспомощность перед женской мудростью, вздохнул глубоко и решительно сказал:

– Прекрасно, дамы. Вы предоставили мне важные улики. Теперь остается лишь одно: разобраться в мотивах убийцы. Возможно, ключ к разгадке лежит … а кто его знает, где он лежит. Поэтому прошу вас сообщать обо всех новых событиях немедленно.

Глава 2

Пока женщины смотрели вслед удалявшемуся инспектору, их лица выражали легкое волнение. Но вскоре спокойная атмосфера снова овладела ими. День начинался довольно необычным образом, однако привычный ритм жизни продолжался, несмотря ни на что.

И вскоре летний дождь начал мягко брызгать крупными каплями по листьям деревьев, наполняя округу свежим ароматом влажной земли и цветов. Миссис Данкуорт взглянула на свой уютный садик сквозь густые капли воды, предаваясь теплым воспоминаниям о прошедших днях. Вспомнился ей и день ее свадьбы с викарием, как их осыпали рисом, и желали счастья… Сентиментальная слеза уже прочертила на ее щеке влажную дорожку, когда, словно отвечая ее воспоминаниям, мелодично прозвенели свадебные колокола на ближайшей церкви.

– Колокола, – нежно молвила она, – какая прелесть!

И, закатив глаза, продекламировала четверостишие из Томаса Мура:

Those evening bells! Those evening bells!

How many a tale their music tells,

Of youth, and home, and those sweet time,

When last I heard their soothing chime.

– Сегодня разве кто-то женится? – осведомилась мисс Томпсон, пробуя ложечкой вишневое варенье из хрустальной вазочки.

– Да, мой дорогой Эдмунд сегодня венчает некоего мистера Алмонда, – ответствовала жена викария.

– Никогда о таком не слышала, – приподняла брови мисс Томсон.

– Он не из нашего пригорода, какой-то пришлый, – отвечала жена викария, любезно пододвигая гостье миндальное печенье, – а вот невеста – как раз наша, мисс Джорджиана Беррингтон. Очень завидная невеста.

– Завидная? – пролепетала мисс Томпсон, устремив на подругу полный изумления взгляд.

– Она очень богата, из хорошей семьи, у нее безупречная репутация, – перечисляла жена викария достоинства невесты.

– Это, безусловно, так, – растерянно согласилась мисс Томпсон. Перед ее глазами возник образ Джорджианы Беррингтон. Очень высокая, примерно шесть с половиной футов – такой рост сделал бы честь любому мужчине. Ширина плеч соответствовала ширине трехстворчатого комода. Крепкие руки говорили об огромной физической силе. На лицо она была весьма недурна, и всегда шикарно одета – тем не менее, почему-то все мужчины, глядя на нее, принимали извиняющийся вид, и начинали рассуждать о том, что не гонятся за приданым. В итоге, Джорджиане, несмотря на отличное приданое, было уже за тридцать – возраст более чем почтенный для невесты.

– Все не везло ей, да не везло, бедняжке, – со вздохом молвила миссис Данкуорт, – но, слава Богу, сегодня у нее праздник!

– Дай ей Бог счастья, – отозвалась мисс Томпсон, – не сомневаюсь, уж ее-то муж – этот, как его, Алмонд? – постарается жить с ней душа в душу.

Глава 3

Звуки органа звучали немного гнусаво, словно орган страдал насморком – но, тем не менее, подчеркивали торжественность события. От витражных окон струились разноцветные потоки света. Невеста, в кружевном платье и кисейной фате, упивалась восторгом собственного счастья. Глаза ее сияли, а мощные руки в кружевных митенках нервно стискивали букет флердоранжа. На фоне ее величественных форм мистер Алмонд – респектабельного вида красавец-джентльмен – смотрелся хрупким, хотя, справедливости ради, мы должны признать, что это был мужчина обычной комплекции. Но невеста на жениха не смотрела вовсе, хотя он и торчал напротив нее. Блуждающим взором она обводила стены церкви, украшенные позолотой, статуи святых, и словно спрашивала: точно ли это происходит с ней – неужели она дождалась? Схватила свое счастье?

Вспышка магния, произведенная приглашенным фотографом, была подобна фейерверку в день великой победы.

Да! Именно такие события имели место в приходской церкви в том уютном пригороде, где проживали мисс Томпсон и миссис Данкуорт. Церковь была, разумеется, старинной – с высокими стрельчатыми окнами и каменной башней, увенчанной острым шпилем. Стены её были покрыты мхом и лишайником, что придавало церкви особый шарм и ощущение древности; окружал ее стриженый английский газон.

Именно в этой церкви преподобный мистер Данкуорт венчал сегодня молодую пару.

– Если кто-то знает причину или препятствие, отчего эти двое не могут вступить в священный брак – пусть скажет об этом сейчас, или умолкнет навсегда! – произнес торжественно преподобный классическую формулу, звучащую всегда на английской свадьбе.

Воцарилась тишина. Что ж, как оно и полагалось. Но преподобному Данкуорту, тем не менее, почудилось, что тут что-то не так…

– Понимаете, дорогая, – объяснял он за ужином, поглощая сливовый пудинг, – жених и невеста стояли лицом друг к другу, как оно и положено – но мне показалось, что жених как-то напрягся, услышав этот вопрос, и бросил в зал обеспокоенный взгляд. Что особенно интересно – в этот момент одна из прихожанок, такая хорошенькая, с рыжими локонами, откинула вуалетку, и…

– Еще хересу?

– Да, было бы неплохо. Спасибо, дорогая. Кстати, как у тебя дела?

Миссис Данкуорт нежно улыбнулась любимому супругу.

– Да все, как обычно. Правда, нашли четыре трупа – один у нас во внутреннем дворике, а еще три…

– О Боже! – викарий прикрыл глаза изящной рукой, – Ох уж эта пасторальная деревенская жизнь! Вечно маньяки, извращенцы и горы трупов. Кстати, пирожки с печенью у тебя вышли отлично, дорогая. И эти новые вышитые салфеточки создают такую прекрасную сервировку…

– О! Ты заметил салфеточки? – зарделась миссис Данкуорт, которая две недели трудилась над вышивкой, не покладая рук.

– Ну конечно, дорогая.

– Так что же прихожанка?

– А? Какая прихожанка, ты о чем?

– Ты начал говорить…

– Да? Не помню. Но, должен тебе сказать, новоиспеченная миссис Алмонд, похоже, не столько влюблена в супруга, сколько в собственный новый статус!

– Ее можно понять, – заметила миссис Данкуорт со свойственной ей мягкой снисходительностью, и задумалась.

– О чем думает моя милая женушка? – игриво проворковал викарий.

– Ах, да так, – отвечала его супруга, – просто не пойму, зачем некоторые люди надевают лаковые ботинки, если по прогнозу погоды будет ливень?

Она не знала, что в тот момент ее подруга мисс Томпсон задавалась тем же самым вопросом.

– Зачем люди совершают совершенно нелогичные поступки? – размышляла мисс Томпсон, сидя в кресле-качалке с вязанием во внутреннем дворике своего дома. Уже смеркалось, но ей было светло – ибо от прелестного настенного фонаря, выполненного в старинном стиле, с кованными завитушками, струился мягкий свет, – вот зачем надевать лаковые ботинки, если по прогнозу погоды будет ливень? Лаковая обувь ведь портится от сырости!