Строптивая истинная в Академии Драконов - Берг Александра - Страница 10

Спускаясь вниз, услышала, как мачеха отчитывает Викторию:

— Прекрати вести себя как ребёнок! Делай, что тебе говорят!

— Но мама! Ты же не собираешься…

— Тихо! — резко оборвала её мачеха. — Мы обсудим это позже.

Я замедлила шаг, пытаясь уловить продолжение разговора, но “родственницы” уже замолчали. Когда вошла в холл, мачеха как ни в чём не бывало поправляла перед зеркалом кружевной воротничок.

— Ах, вот и ты! — театрально воскликнула мачеха, всплеснув руками.

Тщательно расправив складки платья, я набросила на плечи короткий плащ с капюшоном.

— Вот деньги, — мачеха протянула мне небольшой кожаный кошель, приятно позвякивающий монетами. — Сходите в пекарню, да и для себя можете что-нибудь купить.

Я внимательно вглядывалась в глаза мачехи, пытаясь уловить хоть намёк на фальшь. Однако она казалась на удивление искренней, если только... не была превосходной актрисой. Виктория же наблюдала за этой сценой с плохо скрываемым раздражением. Уж кто-кто, а моя сводная сестрица притворяться совершенно не умела.

На улице действительно стояла ясная морозная погода — идеальный день для зимней прогулки. Яркое солнце отражалось в свежевыпавшем снегу мириадами сверкающих искр.

Мы молча брели по расчищенным дорожкам. Виктория шагала чуть впереди, всем своим видом демонстрируя пренебрежительное безразличие. Её изящный силуэт в тёмно-синем пальто с роскошной меховой отделкой казался особенно хрупким на фоне безупречно белого зимнего пейзажа.

Морозный воздух пощипывал щёки, а снег мелодично поскрипывал под ногами. Город, словно заколдованный, застыл под белоснежным покрывалом. Ветви деревьев, окутанные инеем, искрились на солнце подобно хрустальным люстрам.

— Значит, теперь ты у нас важная персона? — внезапно нарушила молчание Виктория, резко остановившись. — Думаешь, если нашла завещание, то можешь командовать?

Так-так, значит, маменька ей всё рассказала…

— Никем я не командую, — спокойно ответила я. — Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— О, не волнуйся, — ехидно усмехнулась девушка. — Скоро я уеду в академию, и ты останешься здесь одна. Навсегда! В этом старом, мрачном доме!

Я пропустила колкость мимо ушей.

— Академию? В какую академию? — спросила я.

Выходит, в этом мире всё же существовало дополнительное образование! А я то думала, что кроме пансионов тут ничего и нет…

— После падения ты и впрямь тронулась головой! — фыркнула Виктория, презрительно вздёрнув носик.

— Не хочешь говорить про академию, тогда расскажи, как я упала! Я совсем ничего не помню…

Виктория мгновенно изменилась в лице. Она нервно сглотнула, а её бледные щёки покрылись неровным румянцем. Пальцы, затянутые в изящные перчатки, начали беспокойно теребить меховую оторочку рукава.

— Ч-что тут рассказывать? — её голос дрогнул. — Ты просто свалилась с лестницы. Поскользнулась и упала. Какая нелепость! Но в этом нет ничего удивительного, ты никогда не отличалась грацией и изяществом. Именно поэтому Эйден и разорвал вашу помолвку, — продолжила Виктория с едкой усмешкой. — Кому нужна такая неуклюжая невеста? Помнишь тот бал у графини Барнс? Ты умудрилась наступить ему на ногу во время вальса, а потом опрокинула бокал с вином прямо на его новый камзол!

Её глаза недобро блеснули.

— Ты даже двигаешься как-то странно, словно только учишься делать первые шаги. А осанка! Любая гувернантка пришла бы в отчаяние. Эйдену нужна достойная партия! — Виктория скривила губы, после чего деловито поправила и без того идеально уложенную причёску.

Её надменный взгляд лезвием прошёлся по мне, отчего по коже пробежал неприятный холодок.

“Эйдену нужна достойная партия?” — мысленно хмыкнула я, стараясь не выдать своего раздражения. Уж не себя ли она имеет в виду?

— Знаешь, — продолжила Виктория, с наслаждением смакуя каждое слово, — когда он объявил о разрыве помолвки, никто даже не удивился. Все в свете только и говорили о том, какая ты неподходящая пара. Такая… обычная, заурядная. Просто досадное недоразумение!

Каждая фраза сводной сестры была пропитана ядом, рассчитанным на то, чтобы причинить мне максимальную боль, унизить, растоптать. Но что-то в её тоне, в том, как старательно она подбирала самые обидные слова, заставляло меня думать, что за этой желчью скрывается что-то большее, чем простое желание уколоть. Возможно, зависть? Или... ревность?

— А теперь у тебя ещё и с памятью проблемы? — с фальшивым сочувствием покачала головой Виктория. — Хотя, может, оно и к лучшему. Меньше будешь страдать от осознания собственного ничтожества!

— Виктория… — я сделала глубокий вдох, втягивая в лёгкие морозный воздух.

Я совершенно не собиралась оставаться в стороне и терпеть унижения.

Сестра хочет сыграть в эту игру? Прекрасно. Мы ещё посмотрим, кто кого.

— Виктория, — повторила я, глядя ей прямо в глаза. — Неужели ты мне всё это время завидовала?

Мои слова попали точно в цель. Лицо Виктории, мгновение назад искажённое язвительной усмешкой, точно ледяная маска, дала трещину. Глаза расширились от удивления, а губы дрогнули, словно она хотела что-то возразить, но не находила слов.

— Завидовала? — наконец выдавила она. — Тебе? Смешно!

— Не утруждайся, Виктория, — я устало помассировала виски. — Я не страдаю слепотой, знаешь ли. Ты завидовала, потому что отец устроил мою помолвку с Эйденом. Не сомневаюсь, ты бы с радостью вцепилась в него мёртвой хваткой. Вот только… — я сделала многозначительную паузу. — Эйден, мягко говоря, не подарок.

— Не смей… — прошипела девушка сквозь зубы. — Он и мизинца твоего не стоит!

О, как трогательно! Защищает “честь” своего… скажем так, объекта притязаний.

На миг мелькнула мысль бросить:

“Твоего мизинца он, кстати, тоже не заслуживает!”

Но я вовремя одёрнула себя. Нет, из этой парочки получился бы поистине феерический союз.

Мерзавец, который распускает сплетни и стерва с ангельским личиком.

А если добавить сюда мою дорогую мачеху, то получится… настоящий серпентарий!

Дорога до пекарни миссис О’Брайн прошла в полном молчании.

Едва переступив порог лавки, я оказалась в тёплых материнских объятиях.

Как же я могла не замечать, как сильно мне не хватало этой простой теплоты, доброты, поддержки? После приюта, да и за всё время, проведённое в детском доме, я привыкла полагаться только на себя. Настолько отучилась от человеческого тепла, что уже начала думать, будто оно мне и не нужно вовсе. И вот теперь, стоя здесь…

— Не заболела? Не простудилась? А как мачеха, пустила тебя в дом? — обеспокоенно тараторила миссис О’Брайан.

Я рассказала ей всё — и о завещании, по которому именно я являюсь основной наследницей, и о договоре с мачехой, умолчала лишь о том, что пришлось пробираться сквозь сугробы, так как мачеха закрыла парадную дверь. Не хотела волновать миссис О’Брайан лишний раз.

— Договорились? — женщина нахмурила брови, и морщинки вокруг глаз стали глубже. — Это, конечно, хорошо, но… Ты ей доверяешь?

Я покачала головой. Доверие — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Не с этой семьёй. Впрочем, выбора у меня всё равно не было.

— Ну, хорошо, — миссис О’Брайан вздохнула и по-матерински погладила меня по руке. — Если что — сразу ко мне, договорились? Вместе справимся.

Она ещё раз крепко обняла меня и, даже не взяв денег, положила в бумажный пакет целую стопку тёплых ароматных булочек с корицей.

Виктория должна была ждать меня на улице. Заходить она категорически отказалась, презрительно фыркнув:

— Не хочу пропахнуть дешёвой лавчонкой!

Честно, в тот момент ладонь просто зачесалась от желания познакомиться с безупречной щекой сводной сестры. Хотелось сказать, что её духи, источают куда омерзительный аромат, но сдержалась…

Выйдя из пекарни, я с удивлением обнаружила, что Виктория исчезла. Не то чтобы я рассчитывала на приятную компанию, но всё же... Куда она могла подеваться? Может, ушла домой?