Проданная в жены. Я требую развода! - Эванс Алисия - Страница 13

А она швыряет все это ему в лицо! Сидит подле никчемного сосунка с голыми ногами и думает только о нем!

А не о Рейнаре… Эларии даже в голову не пришло спросить у дракона, как он себя чувствует! А ведь этот малец сумел задеть его! У Рейнара на руке тоже есть порез, который никто не перевязал тканью свадебного платья…

- Он не умрет! – твердо заявил ящер и не удержался: - К сожалению…

- Какой же вы… - с ненавистью прошептала истинная и запнулась, подбирая слово.

Рейнар не стал ее останавливать.

- Какой? – прищурился он, от ревности не в силах включить разум. – Какой я, Элария?

- Бессердечное, безжалостное, злобное чудовище с одной извилиной, на которой уши держатся! – воскликнула истинная.

Рейнар оторопел от ее витиеватых оскорблений. Еще никто и никогда не позволял себе говорить с ним в таком тоне!

Самоубийцы ему еще не встречались.

- Тебе бы стихи писать, - буркнул он, не найдя, что еще ответить. Любого другого Рейнар сравнял бы с землей, но рядом с истинной он даже не чувствует злости. Агрессии нет даже в зачатке.

- Хотя бы отпустите его! – взвыла Элария. – Отправьте его домой!

- Меня засмеют, - ледяным тоном отрезал Рейнар. – Я не стану рисковать своей репутацией ради какого-то полоумного идиота, - а вот по отношению к сопернику агрессия работает с тройной силой. – Тем более, он даже не умирает! Что ему сделается? Отлежится и пусть уползает отсюда!

- Как?! – надрывно воскликнула Элария. – Здесь кругом вода!

Как же она переживает за своего бывшего! Она не просит за него – она требует от Рейнара переступить через свою честь и оказать помощь врагу, ворвавшемуся в его дом!

Немыслимо!

Дракона захлестнула ярость. Он шел сюда мириться, а ему швыряют в лицо его же добродетель! Собственная жена буквально требуют оказать честь тому, кто поспел топтаться на его столе грязными сапогами и угрожать хозяину замка!

Стерпеть такого Рейнар Роухорд не смог. Он выпрямился и строго произнес:

- Двери открыты, Элария. Ты можешь выйти отсюда в любой момент. Ужин и сменную одежду тебе принесут в камеру. Силой тащить тебя отсюда я не буду, - бросил он с плохо прикрытой обидой.

Развернувшись, дракон ушел из темницы. Ему нужно сделать паузу и взять эмоции под контроль. Появление в его жизни истинной перевернуло эту самую жизнь с ног на голову! Когда глава клана позволял себе эмоции во время переговоров? Когда уходил с них ни с чем? Самые верные люди отказываются выполнять его приказы и отпускают фривольности! В замок Рейнара ворвался чужак!

Боги… А ведь прошло всего несколько часов!

Что дальше? Море выйдет из берегов и поглотит его родовое поместье?

Своей выходкой Элария позорит его даже перед слугами. Додумалась же – запереться в тюремной камере вместе с бывшим женихом!

Все идет не так, как должно, а Рейнар не понимает, как ему удерживать контроль. Он собственную истинную не сумел из темницы вытащить, хотя в ней веса как в мешке картошки! Забросил бы на плечо и…выслушал еще много интересных эпитетов в свой адрес.

Дракон потер переносицу. Нет, это не вариант. Грубостью он сделает только хуже.

Нужно придумать другую стратегию.

***

Глава 20

Чудовище ушло, недовольно печатая шаг. Я обмякла у ложа Люка, чувствуя полное опустошение и бессилие.

К моему удивлению, буквально через несколько минут в сырую темницу слуги принесли несколько теплых одеял, стопку сменной одежды, отопительный артефакт и тележку с горячим ужином.

Стоило включить отопление, как магия артефакта мгновенно прогнала холодный сырой воздух из камеры. Вдруг стало тепло. В стопке сменной одежды оказались теплые вязаные носки, домашняя обувь, дамские кальсоны, нижняя рубашка и шелковое верхнее платье. Четыре теплых одеяла, каждое из которых может покрыть пол камеры.

Первым делом я укрыла Люка одним из них. Он, бедный, мучается мелкой дрожью от холода.

Нос защекотали ароматы жареного мяса, супа, овощей, и в довершение – треугольный кусочек творожного пирога, присыпанного сахарной пудрой.

Я знаю, что нужно поесть. Вот только, существует один нюанс. Дракон тыкал мне своими традициями в нос, объясняя, почему он не может оказать хотя бы минимальную помощь раненому. Вот только, чудовище не знает, что я училась в Академии магии и времени там даром не теряла. Мы изучали особенности разных рас, населяющих земли империи.

После слов дракона о традициях его народа, я вспомнила об еще одной: закон гостеприимства. У драконов принято не только отказывать своим пленникам в любой целительской помощи, но и потчивать их. Любой, кто вкусит что-то кроме хлеба и воды под крышей дома дракона, будет считаться гостем, а не пленником.

Думаю, именно поэтому Рейнар так настойчиво пытается меня накормить. Дело не в его заботе обо мне. Просто с того момента, когда я съем хотя бы кусок яблока за его столом, я перейду под полное покровительство крылатого ящера.

«Ты уже перешла под него в тот момент, когда вас связали брачные узы» - ехидно заметил внутренний голос.

Но брачной ночи не было. Брак заключен, но еще не подтвержден. Финальная печать под брачным договором не поставлена.

Во мне взыграла гордость. Она пересилила голод. Инстинкт требует смести всю еду с тележки и впиться зубами в ароматное мясо. Но если я поддамся и поем, то навсегда перейду под покровительство дракона.

«А ведь у меня еще есть шанс расторгнуть этот жуткий брак» - мелькнула в голове мысль, полная надежды. Пока не случилась консуммация, все можно переиграть. Даже магический брак можно расторгнуть, если супруги не разделили постель.

Всё возможно…

- Люк, - попыталась разбудить я до своего жениха, поднеся к его губам стакан с водой. – Попей. Слышишь меня? Тебе нужны силы! Ты потерял столько крови… Люк, прошу, выпей хоть немного, - молю я, вливая ему в рот воду по каплям.

Что-то течет мимо, но часть жидкости попала ему в рот. Мне удалось влить в Люка где-то полстакана воды. Больше не получилось. Надеюсь, ему полегчает.

Теперь время подумать о себе. Я взяла с тележки лишь несколько ломтиков хлеба и осторожно откусила. Законы драконов не предписывают морить голодом своих недругов. Достаточно лишь давать им самую скудную пищу.

Удивительно, но мне подали не жалкие ломти, а целую хлебную вазу. Хлеб не абы какой, а свежий, теплый, с добавлением трав. Некоторые кусочки явно замешаны на сливках, а в тесто для других положили тертый сыр.

Очевидно, что это еда не для пленника, а для меня.

Несмотря на божественный запах от тележки, я не сумела съесть больше двух кусочков хлеба. После такой скромной порции и запах мяса, ни аппетитный вид творожного десерта уже не сводят меня с ума.

Люк так и не пришел в себя.

Всего нам выдали четыре одеяла. Я расстелила на полу самое толстое одеяло. Из второго соорудила подушку для Люка.

Я долго колебалась, но все-таки приняла решение переодеться в предложенную одежду. Сейчас на мне висят изорванные лохмотья, а не подвенечное платье. Если я желаю добиться помощи для Люка и свободы для себя, мне нужно выглядеть не как оборванка. В конце концов, даже пленники не должны разгуливать с голыми ногами.

Этой ночью я уснула на удивление быстро. Я взобралась на каменный выступ, присела возле Люка и незаметно для себя провалилась в сон.

Я проснулась от тяжелого ощущения, что что-то не так. Будто беда дышит мне в затылок. Сонно заозиравшись, я услышала тяжелое свистящее дыхание Люка. Пусть я не целительница, но мне сразу стало понятно: дело плохо.

- Люк! – бросилась я к любимому. Стоило коснуться его липкой бледной кожи, как я едва не взвизгнула от ужаса. У Люка жар! Он такой горячий, что я едва не обожгла руку, коснувшись его. – Люк, ты слышишь меня? – я попыталась его разбудить.

- М-м-м… - простонал он и приоткрыл рот. Люк произнес какие-то нечленораздельные звуки, отдаленно напоминающие слова.

Боги, да он бредит!