П.С.И.Х.0 (СИ) - Клеванский Никита - Страница 8

Ну вот. Мне только галлюцинаций в анамнезе для полного счастья не хватало. Это определенно что-то новенькое, тянущее еще на пару строчек в диагнозе. Или Владислав приправы перепутал и сыпанул в шашлык не из того мешочка?

Я глянул на Вороновых, но те определенно не заметили ничего сверхъестественного и смотрели на меня в ожидании решения.

Ладно. Наверное показалось.

Или нет?..

— Ах да, забыл уточнить. — Владислав вскинулся, будто его ударили током. — После процедуры, если ты, конечно, на нее согласишься, мы устроим тебя работать в школу. Учителем.

— Учителем? Меня? — я не поверил своим ушам. — Кто в здравом уме пустит в школу психа?

— Ты не псих. — с угрюмой решительностью прущего на бруствер БТР заявила Елена. — Подумай сам. Ты понимаешь речь, запоминаешь новое, анализируешь ситуации, решаешь задачи. Психи так не могут. Ты просто пока не до конца восстановился после травмы.

— Совершенно верно. — подхватил Влад. — Ну и про учителя это я все-таки хватанул. Скорее помощник учителя. Стажер.

— И по какому предмету? — осведомился я.

— Физкультура. Прыжки там всякие, челночный бег, приседания. Никогда не любил. — его аж передернуло. — Никаких особых навыков не нужно. Да и спрос с тебя будет почти никакой.

— Но почему школа? — никак не мог понять я. — Почему не…

Я задумался. А кем бы мог работать кто-то вроде меня. Человек, проведший всю сознательную жизнь в четырех стенах, не знающий собственного имени, с отсутствующей социализацией и без каких-либо профессиональных навыков? Вариантов на вскидку приходило только два: грузчик или продавец успешного успеха. Хотя первый все-таки отпадал — без эмпатии и строгих моральных рамок взаимодействовать с социумом затруднительно.

— Тут все просто. — прервал мои размышления Воронов. — В школе — дети. А дети — это маленькие электростанции, непрерывно генерирующие сотни всевозможных видов эмоций. Причем неприкрытых. Я считаю, что в их обществе тебе будет проще проявить свои собственные. И руководство НИИ со мной полностью согласно.

— А если я причиню им вред? — я снова сделал вид, что тянусь к ножу.

— Ты их убьешь? — прищурив глаза, словно две амбразуры, спросил Владислав. Елена поморщилась и отвернулась.

— Это противоречит уголовному кодексу.

— Ну вот и славно. — улыбнулся Влад. — Остальное поправимо.

Лена молча покачала головой. Похоже в данной части плана их взгляд на ситуацию несколько расходился. Но они наверняка не раз все обсудили, и последнее слово осталось за Вороновым. В конце концов, что может обычная медсестра против целого НИИ?

— Все будет хорошо. — девушка наклонилась ко мне и положила ладонь на мою руку. — Верь мне.

Мне и правда хотелось ей верить.

— Хорошо. — кивнул я, глядя на Владислава. — Я согласен. Когда операция?

— Отлично! — воскликнул Влад. Он вскочил и протянул мне руку для скрепления договора. Я поднялся на ноги и ответил тем же. Его ладонь оказалась влажной и слегка подрагивала, но тем не менее рукопожатие получилось четким и крепким. Это говорило о многом. — Через неделю Лена уволится из Нарцеса, переберемся в Питер и все сделаем. А я как раз отпуск догуляю.

Значит осталась всего неделя, и… неужели я стану нормальным человеком?

— Не будет ли слишком подозрительно, что Елена уволится так скоро после побега? — спросил я, но оказалось, что этот момент у них тоже продуман.

— Я не совсем увольняюсь. — уточнила девушка. — У меня просто истекает годовой контракт найма, и я его не буду продлевать. В этом нет ничего удивительного. У меня трудовая книжка уже в трех томах. Кем и где я только не работала, пока ис… — она прокашлялась. — Пока не вышла замуж.

— Да, дорогая, не пора ли тебе уже осесть где-нибудь на одном месте? — предложил Воронов. — Уверен, в НИИНС найдется парочка вакансий для специалиста столь широкого профиля вроде тебя.

— Я подумаю. — улыбнулась ему она.

Разговор постепенно свернул на бытовые темы, участие в которых я мог принимать разве что в роли живой декорации. Меня пытались как-то вовлечь в беседу, но из-за этого часто возникали длинные паузы. Они ничуть меня не беспокоили, но мне надоело сидеть на одном месте, и я встал пройтись по участку, пообещав никуда не уходить.

Да и куда мне идти?

Вечерело.

Солнце лениво клонилось к горизонту, соседствуя на небосклоне с уже вышедшей на ночной променад луной. Их нисколько не смущало общество друг друга, а меня в свою очередь не смущало вообще ничего. Разве что немного жала в груди олимпийка. Но это мелочь.

Учитель. Ну и чему я могу научить? Нет, благодаря обязательным и регулярным физическим нагрузкам в НРЦЛНКС мое тело находилось в довольно неплохой форме, однако вряд ли тренировочная программа психушки подойдет обычному учебному заведению.

Или необычному?

Не спросил.

Да и какая разница. Мне же выделили роль стажера. Принеси, подай, отойди, не мешай. Так что учиться скорее предстоит мне самому. Учиться эмоциям. Учиться жить среди людей. Учиться быть нормальным.

Коротая непривычно большой запас свободного времени, я посетил сарай с кучей строительного и садового инвентаря, заглянул в баню, слопал сочный перчик в теплице, посмотрел за короткой стычкой Баюна и уличного кота. На этом обход достопримечательностей закончился. Тогда я вернулся в дом и обосновался в каминной с книжечкой под названием «За чертой осознания: нейропрограммирование как искусство».

В книге оказалось на удивление мало научных терминов и больше того, что я счел вымыслом, а то и вовсе откровенным бредом. И ведь ее не только кто-то написал, так еще и находились люди, готовые платить за подобное «творчество» деньги. Похоже сумасшедших в мире значительно больше, чем пациентов в Нарцесе. И Владислав среди них. Хотя он мог просто пытаться черпать вдохновение в альтернативных источниках.

Для сна мне выделили отдельную комнату на втором этаже. Небольшую. Двуспальная кровать, две тумбочки у изголовий, мягкие коврики для ног, комод с облупившемся лаком, люстра, янтарная картинка, паутина в углу — вот и весь интерьер. Скромная гостевая в имении Пименовых.

В процессе укладывания поудобнее на непривычно мягком матрасе меня вдруг посетила мысль вылезти в окно и сбежать. Куда? Зачем? Тем более, что я уже согласился на операцию по внедрению нейросети и отказываться от нее не собирался.

Иногда мне в голову приходило нечто подобное. Иррациональное. Я считал это одним из признаков своей ненормальности, пока Лев Игоревич не рассказал, что такое бывает у всех.

Интрузивные мысли.

Побуждение шагнуть с обрыва или толкнуть кого-то в толпе, мысль украсть вилку в кафе или разбить об пол чужой телефон, внезапный импульс сказать что-нибудь грубое или плюнуть в лицо собеседнику. Как объяснил мне светило отечественной психиатрии, такие мысли — это вовсе не признак плохих намерений или потери рассудка. Главное — отсутствие осознанного желания действовать в соответствии с ними.

Оказалось, что это всего лишь результат естественной работы мозга. Тот постоянно обрабатывает информацию, анализирует окружающую среду и ищет потенциальные опасности. Интрузивные же мысли — всего лишь легкий сбой, который система тут же устраняет самостоятельно. Важно не зацикливаться на них. Ну и чтобы они не возникали слишком часто.

Так что по этой части меня, можно сказать, оправдали. Разве что чувства вины за такие идеи я не испытывал. Даже мимолетно. Но тут ничего не поделать — ДДАКФ. Понять, простить и не подпускать к людям без наблюдения и внешнего контроля специалистами.

Учитель в школе, да? И как они себе это представляют? Казус может случиться пренеобычнейший.

Казус случился гораздо раньше. Буквально следующим утром. Не обремененный психушечным распорядком дня и присутствием назойливых санитаров, я проснулся позже обычного и решил принять освежающий душ. На выходе из которого нос к носу столкнулся с потиравшим глаза Владиславом.