"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 175

Поздней ночью, когда Бану практически нагнала Шаутов, в ее шатер явился Серт.

– Ты задержался.

– Прошу прощения, тану.

– Что-то случилось?

– Обнаружил несколько человек за письмами.

– Они наказаны?

– Да.

– Хорошо.

В конце концов, она сама, подумала Бану, как бы ни любила брата и отца, как бы ни беспокоилась за сына, не позволяла себе никакого с ними сообщения, кроме гонцов, которые при малейшей же угрозе готовы были проглотить яд, но не даться врагу. Ни о каких сантиментах речи не шло – нельзя на войне тревожить сердце, которое мешает уму.

Только этим «нельзя» Бану и удерживалась иногда, чтобы не коснуться пальцами губ, которые все еще помнили простую ласку тана Маатхаса.

– У меня несколько поручений. У нас ведь немало свободных мест среди сотников после осады, не так ли? – Серт кивнул. – Выбери среди всех хорошего десятника, отряди ему полсотни человек, пошли вперед. Пусть проверит, что творится в стане Шаутов. Мы совсем близко.

– Понял. Какие еще будут указания?

– Я дала кое-какое поручение Лигдаму. Надо, чтобы ты помог. Оруженосец и есть оруженосец, и, будем честны, до Юдейра ему далеко. Через два часа я жду у себя всех командиров, их помощников и наиболее ценных сотников. На рассвете приведи к шатру самых многообещающих десятников.

Серт не удержался, хмыкнув.

– Вы нечасто раздаете указания десятникам лично, к тому же такому количеству разом.

– У меня есть отличная идея, Серт.

По лицу тану, как отблеск сабли из Храма Даг, прошла тень неколебимой уверенности в успехе, отчего сотнику передалось ее настроение. Сверкая серыми глазами, как сияют на солнце смертоносные ножи Бансабиры Изящной, Серт в предвкушении улыбнулся и кивнул.

– Насчет писем, – уточнила Бану, – не свирепствуй особо, придерживайся регламента. Если кто будет спорить, успокой и объясни все. Не сможешь убедить – скажи, пусть по очереди придут ко мне, я сама поговорю с ними.

Мужчина пообещал выполнить озвученное и принялся докладывать дальше – есть еще несколько моментов, которые задевают дисциплину в рядах.

– На днях, на биваке, ко мне обратился старик Бумро, – бойко заговорил Серт, но, заметив, как скривилось лицо танши, замолчал.

– Б… Бум… Кто? – вскинула глаза, глянув из-под страдальчески насупленных бровей.

– Бумро, пивовар, – как ни в чем не бывало отозвался Серт и с возмутительной легкостью пояснил: – Ну, вообще-то он Бумхаргаззахир, но, как понимаете… – Сотник улыбнулся.

И впрямь, мысленно согласилась Бану, слушать с каждой фразой все веселее.

– Стесняюсь спросить, Серт, у нас в лагере есть пивовар? – Танша вошла в азарт, ощущая себя без малого бестолковой девчонкой, которой вот-вот расскажут, откуда берутся дети.

Серт шустро поведал, что Бумро был пивоваром до войны. Бану сделала жест рукой, будто отмахиваясь от подробностей и требуя перейти к делу.

– И что не так с этим Бумро?

Да то, что после осады он так и не смог нормально оправиться и силы его уже не те.

– Бумро довольно стар, семьи у него нет – всех вырезали еще в начале войны, – так что возвращаться ему некуда, – вслух заявил Серт. – Поэтому он был бы рад остаться в рядах, но говорит, что просто не годен больше для битв. Говорит, стоит ввязаться в сражение, его убьют первым же ударом. Посему просит перевестись в обоз.

Бану уставилась на подчиненного широко раскрытыми глазами, брови поползли вверх. И ради этого Серт затеял весь этот разговор? Бану спросила, в каком подразделении служит пивовар Бумро, и, узнав, что в третьем, пообещала себе устроить выволочку Гобрию – с этим вопросом для формального согласования явиться должен был именно он. Или вообще уладил бы все сам.

– Не вижу проблемы, – отозвалась танша. – Определи Бумро к Улу. Поскольку ты знаешь его лучше, обсуди со старшими каптенармусами, может, бывший пивовар пригодился бы в их рядах.

Дождавшись согласия подчиненного, танша спросила, есть ли еще новости. Впервые в докладе Серт неуверенно повел плечом.

– Есть, и они скверные.

Бансабира потянулась к кувшину на столе, налила воды.

– Говори давай.

Серт оглянулся и понизил голос:

– О командующем Гистаспе стали ходить недобрые слухи.

– Какого рода? – Бансабира внутренне напряглась.

– Самого разного, некоторые, честно сказать, полный абсурд. Я слышал, будто он приложил руку к смерти вашего мужа. И будто в свое время он нарочно приказал Лигдаму остановить все войско, вместо того чтобы отослать к вам в помощь лекарей во время родов. Правда, ума не приложу, что он мог бы от этого выиграть.

– Мою смерть, – между глотками заметила танша, – но особой выгодой это не назовешь. По крайней мере, пока танаар возглавляет Сабир Свирепый. Что-то еще?

Серт сжал зубы, кивнул, нахмурился. «Да говори уж», – подумала танша, не торопя подчиненного. Тот глубоко вздохнул, собравшись с духом, и признался:

– И еще я слышал, будто командующий Гистасп был с вами близок.

Бансабира застыла с немым вопросом в глазах, долго раздумывая над ситуацией. Какая отчаянная смелость – трепать ее имя в рядах, невольно восхитилась танша.

– Только законченный смертник может предложить мне близость. Но если бы этого хотела я, могла бы выбрать для подобной роли любого, будь то Гистасп или, скажем, ты. И в этом случае меня бы не остановила ни одна досужая сплетница. Так что проследи за тем, чтобы толпа не выбирала мне любовников – хватило того, что мужа мне выбрал отец. Ну а не выйдет по-хорошему – придется вспомнить, что именно твоя сотня является карательной. Чего смотришь, как испуганный крот? Если других новостей нет, займись делом.

Серт растерянно заозирался, тряхнул головой и, попятившись, вышел. Нет, в словах танши не было ничего такого, но, видит Праматерь, иногда она оглушает своей пренебрежительной ко всему интонацией.

Нагонять врага – дело изматывающее. Поэтому, как только шпионы Бану, засланные раньше Улом, сообщили, что тан Ранди поправился до того, что смог опять встать во главе войска, Бану собрала собственные внутренние силы. План действий на подобный случай был оговорен заранее. Когда до воинства алых осталось чуть больше полутора суток, те же шпионы распространили в рядах неприятеля весть о продвижении маленькой танши. А она тем временем остановила армию и велела расположиться на отдых. Бану не поручилась бы за весь Яс, но она, благодаря бесценной помощи Рамира Внезапного отлично знала о привычке тана Шаута обдумывать серьезные решения всю ночь и оглашать – с утра.

Казалось, это был самый обычный переход. Они шли вдоль тех же холмов, по которым проходили когда-то к Ююлам на помощь Сагромаху. Бану была вынуждена признать: длинные переходы всем надоели, и в первую очередь – ей самой. Поэтому в этот день они шли расслабленно. Даже чересчур, по мнению Гобрия. Нельзя просто взять и вот так отрядить почти всех лошадей в обоз! Случись что, солдат впереди перебьют, а коней потом захватят! Бансабира махнула рукой: во всем Ясе сейчас нет ни одного войска, командующий которого, будучи в здравом уме и твердой памяти, осмелился бы напасть на Бану Кошмарную.

Гобрий напрасно тревожится, в этом его убеждали многие. Даже Дан. И это раздражало старого солдата больше всего. Он так и не смог простить, что в свое время Дан пренебрег его опытом и советом, и теперь не желал никакой поддержки от заносчивого мальчишки.

Дан Смелый понимал в жизни мало, в людях разбирался не очень хорошо, зато никогда не обижался на других. Поняв, что Гобрий остался при своем мнении, он занял положенное место в переднем ряду армии, бок о бок с главнокомандующей. В конце концов, им, идущим впереди пехоты, танша разрешила ехать верхом. Время от времени Дан на нее поглядывал – жаль, что он не так хорош в беседах, как Серт, с которым тану сейчас весело болтает. Глядишь, имел бы больше шансов на выслугу и награды.