"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 152

– Нет, что ты, мамочка, как я могла…

– Это я спрашиваю, как ты могла!

– Но я не…

– Да откуда она еще могла узнать! Или ты веришь, что ее языческие выходки имеют силу?! – Новое подозрение наполнило женщину пущей яростью. – Я изобью тебя, еретичка! – Мать стала наносить совершенно хаотичные удары по щекам, по рукам, бокам дочери, дергать ее за волосы. Девушка прикрывалась, как умела, пыталась защититься, но ничего не выходило.

– Мама! – слезно просила она.

– Смеешь верить непонятно во что! – Девушка попыталась вырваться, но мать не пустила. Платье порвалось. – Что за горе на мою голову, раз не сумела воспитать дочь?! Какой стыд! – Женщина отошла от дочки и заломила руки. – Ох! Если бы я знала, что все так кончится… Если бы я знала, что ты подслушивала наш разговор с отцом!

– Но я же говорила, я почти ничего не слышала! И это вышло случайно!

– Случайно?! Случайно ты ничего не знала, не знала почти полтора года и готовилась идти за Бронна! Пока не позволила себе наглость слушать разговор старших! Если бы ты не знала, что твоя помолвка – видимость, разве стала бы ты заигрывать с этим треклятым мэинтарцем? Нет, конечно! Это все Шиада, она одна виновата! Ведьма!

Женщина, тяжело дыша, упала на стул.

– Как теперь быть? Все планы к черту! Неужели трудно было держать язык за зубами?

– Да не говорила я ничего ее светлости! – почти закричала девушка.

– Ее темности! И не смей мне врать, чертовка! Погубила отца… Выбора нет, выйдешь за Растага. Но ни одной монеты, ни одной нитки или иглы, ни одной банки с маслом или специями я тебе в приданое не дам! Выйдешь как нищенка!

– Но, мама?.. – ужаснулась девушка. Да кому она нужна без приданого?

– Ничего не мама! Отец дает приданое, а ты своего предала!

Что было спорить? Нелара, всхлипывая, глотала слезы; она уже не слушала мать и лишь время от времени растирала горящие от ударов лицо, руки, бока.

Малыш Норан, сын Тройда и Виллины, подрастал. Ему перевалило за полтора года, и, отученный от груди, ребенок становился стройнее. Линетта одела на него светлую рубашечку ниже колен, с широким, вышитым серебряными нитями рисунком по подолу. Из-под нее виднелись темные льняные штанишки, подвязанные выше. На крохотных ножках мальчонки сидели того же цвета башмачки. Ребенок нетерпеливо дожидался, пока юная жрица его оденет, и, едва она закончила, побежал к двери. Деревянная громада, казавшаяся малышу неприступной стеной, оказалась заперта, и он принялся поочередно требовательно смотреть то на нее, то на Линетту. Девушка улыбнулась и приговорила:

– Подожди минутку, непоседа, я только найду шаль, и пойдем. Мама никуда не убежит!

Но Норан, видимо, считал иначе и сопроводил свои требовательные взгляды настойчивым битьем маленькой ладошкой по двери.

– Да иду я, иду! – Линетта уже на ходу схватила заготовленное покрывало и накидку для ребенка, на случай если тот замерзнет. – Вот же маленький эльф, – с улыбкой пробубнила она и отворила дверь.

Подхватив ребенка на руки – тот был против, – она быстро прошла по коридорам, миновала четыре длинные лестницы и вышла на воздух, во внутренний сад замка. Что ни говори, Кольдерт ей по-своему нравился. Это был крупный красивый город, не такой, конечно, как Ангорат – Священный остров ни с чем не сравнишь, – но все же довольно приятный. Во всяком случае, когда Линетта ехала сюда, она готовилась к худшему: сестры общины, которым прежде доводилось бывать в замках, рассказывали самые настоящие ужасы. А здесь было мило. В конце концов, Кольдерт был не просто замком, а столицей. Разве мог он оказаться некрасив?

Однако истина в том, что любой город может быть некрасивым, но даже самый некрасивый из них милее сердцу, если его согревают близкие люди.

В саду двоих уже ждала Виллина. Принцесса недавно простудилась и еще не оправилась от болезни до конца. Поэтому, несмотря на теплое время года, Линетта взяла своей госпоже шаль. И судя по всему, не зря, подумала девушка, очутившись на улице. Для начала мая прохладно. Хорошо хоть ветра нет.

– Светел твой день, госпожа.

– Светел и твой, Линетта. – Мать взяла ребенка на руки, поблагодарив за хлопоты.

Но Норану, судя по всему, с самых пеленок надоело, что его передают из рук в руки! Дадут ему уже наконец побегать или нет? Мальчик забарахтал ножками в воздухе.

– Беги уже. – Мать опустила сына на землю. – Элайна писала, что Роневаль такой же, – улыбнулась Виллина, вспомнив последнее послание с голубем.

– Кто такой Роневаль?

– Сын Элайны и Ронелиха. Помнишь, я рассказывала тебе о них?

Да, конечно, Линетта помнила.

– Кстати, за заботу о Тройде тоже спасибо, – засмеялась женщина. – Мужчины – что другой мир. Но мир однозначно детский.

– Ваше высочество, – улыбнулась Линетта.

На одном из верхних этажей, у окна покоя стояла королева Гвендиор и почти с отвращением смотрела вниз, где смеху предавались две молодые язычницы…

Они гуляли и беседовали еще три четверти часа, прежде чем принцесса зашлась кашлем и Линетта настояла на возвращении в замок. Норан, разочарованный внезапным окончанием прогулки, принялся изображать полукрик-полуплач, лишь бы ему позволили остаться на улице, но взрослые оказались непреклонны. Недовольство мальчика крепло. Потому, едва Линетта довела госпожу до ее комнаты, она передала Норана нянькам, чтобы те мальчика накормили, переодели и опять вывели во двор. И не дай им Богиня не уследить за ним, напутствовала жрица. Если заболеет, придется объясняться перед принцем.

Много на себя берет эта малолетняя выскочка с языческих островов, перешептывались служанки да старухи. Да только что поделать, если она фаворитка принцессы, а стало быть, и будущей королевы. Проглотили укоры с обидами и пошли исполнять.

Виллина, наблюдая за хлопотами жрицы, улыбалась. Излишне она, Линетта, волнуется. Девушка только что-то пробурчала в ответ и, укрыв принцессу с головой над кипящей водой с добавленным пихтовым маслом, велела дышать глубоко.

Тьма окутала Кольдерт покрывалом ночи. Далекое, густое, словно патока, небо ярко сверкало светлячками звезд. Будто кто-то на земле в тысяче-тысяче мест одновременно решил поиграть с небом в солнечного зайчика. Только вместо солнца отсвечивал полумесяц – излюбленный серп язычников. А если вот так чуть наклонить голову, то серп сделается похож на улыбку. Да, улыбку, которой так не хватало Линетте.

Жрица отошла от окна и села у кровати принцессы. К вечеру болезнь усилилась, поднялась температура. Сейчас госпожа уснула, и девушка могла спокойно наблюдать за ней, мечтая об острове и мужчине, назначенном ей Праматерью. Она, кажется, уже догадывалась, кто он.

Ее прервал осторожный стук в дверь – вошел Тройд.

– Как она?

– Небольшой жар, но в остальном ничего серьезного, я думаю. Главное, чтобы жар спал.

Принц кивнул.

– А Норан?

– О, малыш в полном порядке, ваше высочество. Я заходила к нему, он был сыт, сух и, судя по всему, совершенно доволен этим днем.

Тройд улыбнулся, вновь кивнул, прошел вглубь комнаты и сел на один из стульев у кровати жены, близ изголовья.

– Садись, Линетта, не стой.

Жрица примостилась на второй стул. Мужчина молчал и пристально разглядывал лицо супруги. Линетта не смела мешать и зачарованно наблюдала за красотой безмолвного выражения чувств. Тройд очертил костяшками фаланг овал лица Виллины, совсем нежно, чтобы не разбудить. Линетта поежилась. Заметив это, принц отвлекся от жены, поднялся и затворил ставни; перекинул пару поленьев из дровницы в камин, накинул на плечи Линетты шаль супруги.

– Вы очень добры. Благодарю.

– Брось, ты сама добрее к нашей семье больше, чем весь остальной замок, – улыбнулся Тройд. – Я останусь с ней.

– Тогда, полагаю, мне лучше уйти.

– Мне ты не помешаешь, да и вдвоем не так скучно коротать часы ожидания. Но если хочешь спать, иди.

Жрица осталась, правда, через пару часов принц тихонько притворил дверь, подозвал слугу и велел принести еще одно одеяло, которым укрыл девушку.