"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 144

– У нас всего один вариант: отзывать войска с запада, – сказал Вальдр, один из друзей и сподвижников Железной Гривы.

– И снова идти в лоб? – оголил зубы Лот, другой соратник Агравейна и, как и Вальдр, товарищ еще по детским играм.

– У тебя предложение лучше?

– Возможно. То, что мы осели лагерем здесь, в своих депешах могут прочитать ласбарнцы. Они двинутся на нас с юго-запада. Нам следует оттянуть наши войска с той линии фронта и поставить их стеной на землях между Орсом и Ласбарном. С одной стороны, это насторожит гиен в замке, с другой – наши войска сыграют там роль буфера, если ласбарнцы и впрямь рискнут пойти в атаку.

– А если, увидев отход наших войск, Ласбарн двинется непосредственно на владения Адани? – задал вопрос царевич Сарват, сын Тидана.

– Вы вправду верите, что Ласбарн опасен? – утомленно спросил Астальд.

– Шиада хранит тех, кто не докучает ей глупостью, Астальд, – обронил одноглазый аданийский военачальник Данат. – Лучше поберечь себя.

– Хорошо, допустим, мы оттянули часть воинства на границы Орса и Ласбарна. Но что дальше? Как это поможет нам взять крепость? – спросил Сарват.

– И с этим, кстати, стоит поторопиться, – заметил Лот. – Если будем мешкать, ей-богу, начнется людоедство.

– Тогда, может, ты изложишь нам свой идеально продуманный план? – бросил Вальдр.

– Вы двое! – не выдержал Астальд. – Ваши распри нам ничего не дадут!

– Послушайте, – обратился к ним Данат, – у меня есть идея…

Агравейн слушал вполуха и вообще взирал на все это со снисходительностью вселенского владыки: не построена еще такая крепость, которой он не смог бы взять. Так или иначе.

Через несколько дней разведчики добыли сведения о Заммане Аторе – главнокомандующем царскими войсками Алая Далхора, орсовского правителя. Последний недостающий штрих для того, чтобы сообразить, как действовать.

О нраве самого Алая Далхора Агравейн прознал давно. Да и нет тут большой тайны – стоит вспомнить, что он возмужал в двадцатилетней войне с северянами, которую начал когда-то еще его отец. О сущности орсовского народа и воинства архонец тоже многое уяснил еще в первых сражениях. Нрав у них сильный: выросшие на гористой земле под строгим правлением, ограниченные справедливыми наградами и наказаниями, орсовские солдаты были все как один неуступчивы и преисполнены боевого духа. Но бились всегда по отдельности, каждый сам за себя. С такими разговор прост – стоит поманить выгодой, и все – либо передерутся между собой, либо начнут поодиночке или небольшими отрядами выбегать за стены.

Между тем в эту раннюю летнюю пору, оставив за собой полосу пунктов снабжения, аданийцы и архонцы знали, что главное – продержаться до первого урожая. Коней уже есть чем прокормить. Значит, и люди как-нибудь протянут. А дальше… Все, что ему нужно, – в конце концов, просто войти в город.

Все могло бы сложиться совсем иначе, почти сочувственно думал Агравейн, если бы гордому до рвоты Алаю Далхору не пришло в голову доверить управление военным делом старшему сыну и наследнику. Разумеется, такой ход понятен: Алай как пить дать рассудил, что коль уж он вырос из мальчишки в мужчину в боях, преемник должен пройти путь возмужания тот же. Но дети не всегда наследуют сильные стороны (ему ли не знать, если его сын умер в ночь рождения, в то время как сам он, судя по рассказам отца и покойной матери, был «крепышом, которого уже в детстве не могла свалить ни одна хворь»). Пошли Алай во главе армии Заммана Атора – если исходить из донесений лазутчиков – или возглавь армию сам, вполне возможно, аданийцы вовсе не смогли бы войти во владения Орса.

Теперь менять что-то поздно. Даже если бы у Алая был такой же матерый боевой волк, как сам Агравейн, способный обратить на пользу любую ситуацию в войне, поражение Орса предрешено. Осада – это всегда осада, и сколь бы опытным правителем, полководцем или воином ты ни был, никогда не найдешь места, ткнув мечом в которое, смог бы разрубить голод.

Да, признал архонец, Госпожа Войны Шиада любит играть временем: бывает, медлить в войске совсем нельзя, и каждая упущенная минута может обернуться погибелью для всех солдат, но бывает и так, что лишь тот, кто дольше ждет, больше и получает.

– Всадник! – возвестил стражник на крепостных стенах. – Доложите начальнику стражи и откройте ворота!

– Верно ли я прибыл? – спросил Растаг, спешившись и передав коня попечительству конюха. – Здесь резиденция Шиады Сирин?

– Лигар, милорд, – поправил его конюх. Растаг кивнул.

– Мне надо увидеть герцога, – сказал он, оглядываясь. Приехал-то он, разумеется, к сестре. Но порядок есть порядок.

– Думаю, мне стоит проводить тебя, – раздался женский голос.

Растаг обернулся:

– Шиада, – позвал и раскрыл объятия.

Молодая женщина спускалась с лоджии по боковой лестнице. Взбежав на ступеньки, Растаг закружил сестру в воздухе. Но едва поставил наземь, жрицу повело. Мужчина вовремя удержал ее от падения и с беспокойством спросил:

– Ты нездорова?

– Голова немного кружится весь день. Пойдем, – взяла она родича за руку и обернулась к подоспевшему начальнику стражи. – Ганселер, можешь не суетиться, я сообщу герцогу о прибытии брата.

Растаг внимательно разглядывал коридоры и помещения, пока шел. Наконец остановились у двери с изображением коричневого герба, на котором раскинул когтистые лапы мифический золотой грифон.

– Удивительно видеть такое изображение в замке христианина.

– Ты же знаешь, они почитают древних властителей как своих только потому, что боятся признать их истинную природу, – с улыбкой ответила женщина, отворив дверь. Видимо, она забыла о приверженности брата святой церкви. – Входи, это моя комната.

На дворе стоял десятый час. Срок Шиады, безотчетно осознала жрица. Все дела, казалось бы, сделаны: Берада о прибытии брата известила, о том, что проведет этот вечер с ним, – предупредила; с Неларой (для чего изначально родич и был приглашен) Растага познакомила. Теперь можно спокойно поговорить.

Брат и сестра расположились в покое герцогини.

– Ты осмотрел замок? – спросила она у брата.

Они стояли у окна, всматриваясь в сумерки.

– Да.

– И как он тебе?

– Совсем не похож на Мэинтар, но столь же величествен.

Жрица ничего не ответила, наслаждаясь временем. Сумерки всегда пахнут переменами. Сумерки сами воплощают изменение. Только в нем и есть истина. Ничто не вечно, кроме Праматери. Даже Великий Род, даже Великий Круг от кольца Уробороса – все изменяется. Даже небо… Помнится, в прошлом апреле те же самые звезды, на которые сейчас жрица смотрела с братом, говорили совсем другое. Хотя стояли точно так же, вокруг Огнерунного-Что-Поводит-Рогом, уже уходя.

– Ты ведь вняла моему совету, верно, Шиада? – спросил Растаг, не взглянув на сестру. Жрица вздрогнула.

– Ты сам знаешь, что говорил истинно в ту пору. У меня был небогатый выбор.

– Выглядишь заметно счастливее.

– Со стороны виднее, я думаю.

Мужчина обнял Шиаду за плечи и поцеловал в волосы. Боже, будто это его ребенок, подумала жрица.

– Давно ли?

– Почти два месяца.

– Берад, должно быть, был счастлив узнать.

– Я не говорила ему пока. – Женщина чуть отстранилась и посмотрела в лицо родичу.

Обычно Растаг посмеялся бы – ну точно, хочет удивить мужа разросшимся животом. Однако сейчас промолчал.

Не размыкая объятий, родичи вновь уставились на закат.

– Любишь его? – спросил Растаг.

Шиада покачала головой:

– Вряд ли. Но отношусь к нему хорошо.

– Это не одно и то же.

– Это не имеет значения. – Растаг почувствовал, как под пальцами вытянувшись, напряглось женское тело. – У христиан мужчина провозглашен господином, но в истинной вере мужчина – всего лишь инструмент, призванный беречь Великий Род.

– Как порядочный христианин, я обязан сказать, что христианство и есть истинная вера, – совсем неубедительно проговорил Растаг.