"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 140

Факт, что Бансабира, не усомнившись, взяла на себя всю ответственность за действия офицеров, разошелся в рядах со скоростью лесного пожара.

Преследовать Мать лагерей на территории Сиреневых Шаут не стал. Не такой он дурак – воевать еще и с Ниитасами, когда покоя не дают обозленные желтые, с которыми вот-вот распадется мир, заключенный ценой брачного договора, и оранжевые, чьи лазутчики так и шныряют в приграничных землях. К тому же в свое время Ююлы обращались за помощью к хозяевам Яшмового острова в Великом море. Войну-то Ююлы проиграли, а вот островитяне без наживы уходить не захотели и пустились в свободное разбойничье странствие по округе. Шауты приходились оранжевым ближайшими соседями, так что и эта боль теперь свалилась на голову тана Шаута.

Да и не будь ее, Ранди бы за «белобрысой лисой» Яввузов не сунулся. Имевшийся шанс безвозвратно упущен, вести сражения с противником вроде Бану, как показала практика, имеет смысл только на своих условиях, и Ранди их уже задал. У него в клетках сидит Нер Каамал. Что бы кто ни говорил, а бездействовать в данной ситуации танша долго не сможет.

Тан Ранди Шаут жил давно и научился у жизни терпению. Врага удерживают вредом, а заманивают выгодой. Он готов ждать.

Как только Бану вышла к границам сиреневых и синих, она бегло распределила вверенные ей полторы тысячи по имевшимся подразделениям, велев быстро выбрать сотников из их числа. А кроме того, во всеуслышание офицерского состава бросила «кость»:

– Пятьсот акров и замок тому, кто вернет моего мужа из плена. Решите, кто готов за это взяться, и сообщите, – и вернулась в шатер.

Мужчины на улице загалдели. Куш слишком солиден, чтобы не состязаться.

Почти следом за таншей в шатер вошел Гистасп и замер у полога.

– Я не вправе ограничивать тебя, – отозвалась тану. – Как бы ты ни был нужен мне в лагере, если жаждешь собственного надела, иди.

Она махнула рукой, даже не взглянув на командира. Все как прежде, с удовольствием подумал Гистасп. Он оценил все «за» и «против» танского призыва в считаные мгновения. Хорошо иметь своей надел только в том случае, если хочешь, чтобы тебя не трогали. Ну или в том, если планируешь грандиозный заговор и надеешься однажды сесть в танское кресло. Говоря откровенно, последнего ему не видать. Сколько заговоров за всю историю Яса завершилось успехом? Сколькие из бунтовщиков смогли удержаться на месте, не будучи танской крови? А уж как часто такое случалось на заледенелом севере – и говорить нечего. Да и не тянет его в приключения такого рода, признался себе Гистасп. Если быть честным до конца – рядом с ней и авантюры азартнее, и стабильность спокойнее.

– Я здесь не за этим. – Командующий прошел вглубь шатра и остановился у стола, за которым танша склонилась над картами с изображениями местности. – Вы позволите? – указал мужчина на соседний стул.

– Делай что хочешь, главное – не мешай.

Гистасп сел. Все определенно вернулось на свои места.

Убив два дня на обсуждение плана и стратегии с Бансабирой и Гистаспом, Дан, взяв с собой двенадцать сотен, отправился окольными путями в стан алых. Ни о каком сражении речи не шло. Вылазка и только хитрость. Нер Каамал нужен был живым. Ей уже поднадоело пристальное внимание Яфура и Этера Каамалов к своим действиям и их негласное осуждение. Однако Нер попал в плен как нельзя кстати. Кто бы мог подумать, что такой никчемный ахтанат сумеет принести пользу? Воистину пути Богини неисповедимы. Она ничего не упускает из виду и всему находит достойное применение.

Кроме Дана были, конечно, и другие желающие. Всех Бану определила к нему в воинство, указав, что замок получит именно тот, кто освободит Нера Каамала. А руководить затеей все равно будет Дан – помимо того, что ему не откажешь в воинской смекалке, лицо у него по сей день выражало такое раскаяние, что Бану с трудом подавляла желание погладить мужчину по голове.

Впрочем, раскаивается-то Дан не напрасно. Ясно, что, не удержав позиции, он ничего не передал Юдейру. Нет, ничего страшного не случилось, известный ларец с посланиями Дан вернул лично ей, в целости и сохранности, и клялся, что не читал ничего. Но ведь оставалось вопросом: где теперь сам Юдейр? Сумеет ли он их найти?

Как ни крути, он всего лишь должен возглавить тайный отряд разведки. Надеяться, что Юдейр в полном смысле сможет заменить Рамира, глупо.

Бансабира вернулась к практике летучих отрядов, все больше и больше полагаясь на офицеров. Когда не было Гистаспа, она коротала вечера с Сертом, когда уезжал Серт – с Гистаспом. То говорила о несущественном, то обсуждала дела, то молча ужинала, слушая сказания из древних времен. Здесь, в землях синих Наадалов, с первой же группой пленных всего из пяти человек, Серт «преподнес подношение» – привел дряхлого тощего старика с на треть беззубым ртом и арфой в руках. Катх – с дрожащим поклоном представился дед и стал завсегдатаем в танском шатре. Голос у него до сих пор был сильным и звучным, и когда Катх начинал петь, слышало его все окружение Матери лагерей.

Так прошло три недели.

Потом, ночью, в шатер Бансабиры проник Юдейр. Не удержавшись, женщина взяла его за руки. Она надеялась, что он найдет. Стало быть, наука Рамира в Юдейре прижилась.

Отдав несколько приказаний, Бану отпустила бывшего оруженосца. Да уж, Лигдам совсем не такой. Кажется, по Юдейру она будет тосковать всю жизнь.

Когда связь с Юдейром была восстановлена, Бану, посовещавшись с Гобрием и Гистаспом, решила двинуться дальше, вглубь синих земель. Она шла в сопровождении командиров. До слуха доносились обрывки фраз солдатни, приветствия, лязг и грохот кузнечных молотов, лай волкодавов. От собак после бегства от Шаутов осталось немного, но Бану отвергла предложение пустить их на корм.

– В разгаре весна. Самое время вспомнить практику осад. Да и мне уже трудно двигаться. Пока за спиной Ниитасы, можно хоть немного перевести дух. Подготовьте лагерь к завтрашнему утру. Выйдем с рассветом.

– Понял. – Ответственность за все отходы как-то сама по себе легла на плечи Гобрия, так что он уже давно привык к этой обязанности.

– От Дана есть вести?

– Пока нет, – отозвался Гобрий. Тот факт, что перед отправкой Дан не пришел посоветоваться с ним, сильно задел старика. Бану видела и чувствовала, как он обижен. Не дело это, надо чем-то занять.

– Ясно. Если вечером управишься быстро, приходи ко мне на ужин, Гобрий. Расскажешь, что делается. Конечно, компания беременной женщины не особо тебе интересна, но я попрошу Катха спеть. Ему это здорово удается. Лучше, чем нам воевать, – улыбнулась женщина. Гобрий в ответ только буркнул, но Гистасп заметил, как соратник, подтянувшись, сдержал улыбку. Наверняка танша уже решила, что из последних трофеев отослать семье этого воеводы.

– Дальше, – продолжила Бансабира в прежнем бесцветном тоне. – Что-нибудь слышно от Руссы?

– Тоже толком нет известий.

– Маатхас?

– Зажат Вахиифами, – ответил Гистасп.

– С кем бежевые еще воюют?

– С сиреневыми, хотя сейчас у них затишье, и с Раггарами.

– А в союзе, стало быть, с черными? – Бансабира не спрашивала. – Ладно, подумаю об этом в дороге…

Бансабира замолчала, остановившись, и уставилась на одного воина. Мужчина был раздет по пояс, несмотря на время года, и тесал мечом колья для псарен и клеток. Он стоял спиной, чуть поодаль, и понятия не имел, что привлек внимание тану. Предположить, что Бансабира просто таращится на литую мужскую спину со вздыбленными мускулами, представлялось нелепым, поэтому Гистасп уточнил, что не так. Бансабира в ответ как-то вдумчиво мотнула головой и пошла к незнакомцу. Впрочем, когда тот понял, что к чему, повернулся и поклонился, Бану сообразила, что лицо его достаточно примелькалось в лагере.

– Тану, – неловко, почти рубленым жестом, кивнул мужчина, глядя на таншу сверху вниз. Отер лоб запястьем – пот катился градом. – Чем могу служить?