"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 121

Берад едва с кресла не навернулся:

– Ты изучаешь Писание?

Шиада посмотрела на него так, будто они говорили о вещах совершенно будничных, как, например, сбор капусты для пахаря, сбор меда для пасечника…

– Разумеется. – Шиада наклонила голову. – Вторая среди жриц обязана знать все о религиях Этана.

И вдруг, точно решившись, жрица продолжила:

– В конце концов, вера всего одна и исходит от богов, – внушительно заявила она. – А уже людям приходит в голову идиотская блажь выдумывать всякие учения, давать им дурацкие названия и составлять толстенные своды правил, по которым власть или силу имущим удобно жить и до которых самим богам нет никакого дела.

Берад вцепился в подлокотники так, будто и впрямь боялся навернуться. Ей-богу, язык ей отрезать однажды все-таки придется.

Шиада покосилась на мужа с нескрываемым ехидством.

– Ну-ну, лучше подумай над тем, что я сказала. Если ты не согласен на фигуру Одоара, то я внимательно слушаю другие предложения.

Берад превозмог себя.

– Я подумал насчет Хорнтелла.

– Он в прошлом язычник, – подсказала жена.

– Твоя правда, – согласился Лигар. Правда, ему ли жаловаться?

– А что, если Гудан?

– А что, если ты женишь Ардена. Мальчишка все-таки живой ребенок, пора бы приткнуть его куда-то наверняка и смотреть в оба. Поскольку мужчины воспитывать детей совсем неспособны, найди женщину, которая заменит ему мать, и дело с концом.

– Тогда я точно верну его домой, – зло выговорил Берад. Вот же несносная, несносная баба!

– Я не баба и воспитывать твоего бастарда не намерена.

А что ж ты об этом вообще заговорила?! Берад явно выходил из себя. Говорить с ним становилось бессмысленно.

– Праматерь, – протянула женщина. – Этот разговор ни к чему не ведет.

Берад понял, что их совместный вечер сейчас закончится, а он еще не был готов расстаться с женой. К тому же расстаться в очередной раз так и тогда, как и когда ей хочется.

– Я еще поразмыслю над этим, – повысил тон, давая понять, что разговор не окончен. – Ну? Помнится, ты еще там что-то хотела спросить, – посмотрел на жену презрительно, как на очередного просителя в своем кабинете.

– Помнится правильно. – Жрица усмехнулась, как вдруг…

– Шиада! – взметнулся герцог с кресла, не выдержав очередной дерзости.

Женщина от неожиданности расширила глаза и схватилась за горящую щеку.

– Ты с ума сошел?!

– Это ты совсем утратила совесть и стыд!

«Но если это тебя так задевает, может, мне всегда тебя бить? Так я вижу, что у тебя есть хоть какие-то чувства», – нарочито громко думал герцог, надеясь, что Шиада, как всегда, все услышит. Жрица никак не отреагировала, заставляя Берада продолжить.

– Так что ты там еще хотела спросить? – грубо бросил мужчина.

Шиада ответила не сразу – приосанилась и вновь натянула маску бездушной жреческой рассеянности. Точь-в-точь как выглядела до пощечины, только припухшая красноватая щека смазывала все впечатление.

– Я нередко размышляю вот над чем: для чего люди вступают в брак? Ради объединения состояний, ради установления дружеских отношений между семьями, ради красивых детей и внуков, ради соседства и укрепления границ; ради связей и кровных уз с высокими семьями; встречаются браки, заключаемые принципиально только в каком-то узком кругу семейств, и тогда у людей сам выбор нареченных небогат; иногда в брак вступают для того, чтобы иметь единоверное потомство; и редко из-за любви, но обязательно при совпадении хотя бы одного из некоторых названных условий. А еще брак нередко заключают семьи и родители, но не молодожены. При этом во всех этих случаях есть нечто общее: сын остается в роду, дочь растят для другой семьи. Поэтому на любой женщине без исключения женятся ради ее приданого. Люди не вступают в брак, чтобы досадить друг другу, – это точно. Теперь смотри: ты решил жениться сам, без согласия отца; ты и так был дружен с Рейслоу, ты происходишь из древнего иландарского рода, ты знатен и уважаем, при этом ты не то чтобы был в меня влюблен или был единоверцем мне. Чего такого, – женщина заглянула мужу в лицо, – ты получил от моего отца в приданое, что взял меня в жены?

– Все сказанное тобой верно, но зачастую только для первого брака. Приданое твое и впрямь велико: сохранное герцогство примерно четыре года назад и моя собственная жизнь, спасенная уже дважды. Кроме того, ты всегда была весьма ценным и желанным трофеем для многих, так разве не лучшему другу короля должна достаться его племянница? Наконец, я знал, что твои дети все равно не наследуют мне. Ну, правда, я не ведал, что их не будет, но не о том речь. Словом, Шиада, я мог себе позволить жениться из благодарности и развлечения ради. А твой отец тем самым увеличил состояние твоих братьев, не растрачиваясь на приданое.

У Шиады померкло в глазах. Правы древние: прежде чем задать вопрос, удостоверься, что готов услышать ответ. Сердце от ярости колотилось так, что с каждым толчком кровь подступала к горлу до тошноты.

– Пожалуй, турнир при Нироховом дворе был бы развлечением куда более безобидным, – сдавленно проговорила жрица, поднимаясь.

– Несомненно. – Берад выглядел удовлетворенным эффектом, который произвели его слова. Впрочем, не похоже, чтобы Шиада хоть сколько-нибудь старалась скрыть свое возмущение.

– Доброй ночи. – Она поднялась.

Ну нет, почти весело подумал Берад. Он еще не закончил.

– Доброй ночи, – повысила женщина голос.

– Осторожней, Шиада. – Берад тоже встал, посерьезнев. Твердо взял жену за плечо. – Я не какой-нибудь Таланар, который будет терпеть твои выходки только потому, что ты Вторая среди жриц. Я – твой муж. Муж по вполне христианским обычаям, и мне решать, какая из ночей будет доброй.

У Шиады заблестели глаза. Паскуда! Решил, что загнал ее в угол? Решил, что научился защищаться от ее выпадов? Как бы не так!

Жрица положила руку мужу на грудь – Берад вздрогнул, едва не утратив твердости. Есть ведь тайны, которые и Второй среди жриц не узнать, если они не лежат на поверхности. А вот если дотронуться до сердца, до средоточия душевных сил человека, можно докопаться до того, что он прячет даже от себя самого.

– Наверное, добрых ночей у тебя не было очень давно, Берад? Да и спишь ты, говорят, неважно в последнее время, – проникновенно посочувствовала жрица. – Еще бы, я бы тоже не могла заснуть, зная, что родной человек умер потому, что я попросила о его смерти приверженца веры, которую он осуждал всю жизнь.

Теперь пусть хоть трижды отлупит по щекам – ему всяко больнее. В конце концов, древние правы: нет больнее ударов, чем по совести.

Шиада не сводила с мужа глаз. Но его рука на ее плече стала мягче. Он… настолько слаб? Или напротив: настолько винит себя, что даже не наорал? Надо же, ей ведь даже не пришлось облачаться в чары, которые всякого способны заставить умолкнуть, опустить глаза и согласиться с тем, с чем в обычные времена и на плахе не смирился бы.

Берад отстранился немного, но рук не убрал. Больше того, свободную положил поверх ладони Шиады на груди:

– Каждый раз, когда я остаюсь один, в темноте, я вижу лицо отца, – проговорил, будто выискивая в глазах супруги поддержки. Если бы не частично сохранившаяся злость, Берада вполне можно было бы назвать растроганным.

– Это пройдет, – сухо вымолвила жрица. – Возьми пример с отца, попробуй чаще молиться.

– Вот, значит, как, – неопределенно протянул мужчина, не сразу уловив ситуацию. – Иногда я думаю, может, отец был прав и мне стоит упрятать тебя в монастырь? – Берад отошел от жены окончательно, разорвав неполноценное объятие, что их соединяло. – Хотя, пожалуй, не поможет: можно выбить из женщины дух скверны, но точно не дрянной характер!

Шиада надменно посмотрела на супруга:

– Не трудись сыпать проклятиями, Берад, я и так уже проклята всеми богами, какие есть.

Напряжение в комнате можно было черпать ложкой, как патоку или мед.

– Стоило предупредить у алтаря.