Кодекс Магических Зверей VIII (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 9

Тибор уже сидел у входа, перебирая косицу и наблюдая за Эреком, который, зевая, вытаскивал из ранца остатки жареного мяса.

Я вынул четыре шарика корма, размотал тряпицы и разложил перед зверями. Люмин мгновенно схватил свою порцию и, отскочив чуть в сторону, принялся жевать с таким видом, будто я в любой момент мог отобрать у него еду. В отличие от ушастого Крох завтракал спокойно, сидя у спального мешка.

Аккуратно управившись со своим шариком, Шип лизнул мой палец и отступил к хозяину. Аэлирис же приняла угощение с достоинством королевы, но по тому, как быстро она за ним наклонилась, было ясно: этикет этикетом, а корм пришелся ей по вкусу.

— Ты у нас теперь фаворит, — Иннар подмигнул.

— Да я как-то не претендовал, — я развёл руками.

Эрек раздал всем куски мяса, и пока мы завтракали, я задумался о том, что за всё время нахождения в Лесу так и не нашёл ингредиенты для усиления магических каналов Кроха. А ведь биомов мы прошли уже немало.

Если всё продолжится в том же духе, то… Ничего хорошего не получится. Я покосился на зайцелопа, который с видом благородного зверя лениво вылизывал лапку, и внезапно меня осенило. А ведь он может помочь мне, используя усиленное обоняние…

— Люмин, ну-ка подойди сюда, — тихо позвал я.

Ушастый мгновенно перестал мыться, подскочил ближе и, качнув длинными ушами, припал к моему сапогу.

Я подтянул к себе ранец, вытащил склянку с порошком Стеклянной Кости и открыл крышку. Затем поднёс горлышко к носу зайцелопа и отправил через нить образ: он несколько раз втягивает запах, и из склянки появляется разноцветный полупрозрачный сияющий шлейф, который, вылетая из норы, распадается на отдельные нити, а Люмин, следуя за каждой из них, находит источники запаха и дёргает меня за рукав. Следом я отослал картинку-награду: Крох весело носится с ним наперегонки в нашем дворе.

Люмин сморщил нос, втянул воздух, чихнул в сторону, а затем принюхался вновь и, задержав дыхание, уставился на меня. Через нить мгновенно прилетел ответ: зайцелоп кивает и прикладывает лапу к правому уху, как козыряющий солдат.

Я даже немного растерялся от такой реакции.

— Неужели сработало? — тихо спросил я вслух.

Ушастый гордо выпятил грудь, фыркнул и коснулся лапой Кроха, будто безмолвно обещая: «Конечно сработало, я не подведу. Держись, друг».

— Вот и славно, — я улыбнулся и спрятал склянку обратно в ранец.

Тибор всё это время молча наблюдал за нашими манипуляциями, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Хотя наверняка он подметил странную сцену, когда ушатый нюхал склянку.

Закончив с завтраком, мы свернули спальные мешки и пристегнули их к ранцам. В этот момент в нору скользнула маленькая серо-голубая птичка, пролетела круг под сводом и, опустившись на плечо Тибора, прижала клювик к его виску.

Старик прикрыл глаза и на некоторое время застыл, лишь едва заметно шевеля губами. Затем кивнул и, погладив разведчицу указательным пальцем, что-то прошептал. Малютка встряхнулась, чирикнула и мгновенно упорхнула наружу.

— Если поторопимся, то сегодня окажемся в нужном биоме, — произнёс Тибор, теребя косицу. — По возможности в драки не ввязывайтесь.

— Ближе, чем в прошлый раз, — заметил Эрек. — Мясо крюкокрыла хватит ещё на день, так что с голоду не помрём.

— Если день не поешь, ничего с тобой не случится, — Иннар улыбнулся.

Эрек махнул рукой в сторону брата. Я же присел перед Люмином, размышляя, как доходчивее попросить его активировать сокрытие запаха. Спустя несколько секунд я отправил через нить образ: из тела зайцелопа исходит рыжее свечение, он нюхает свою лапку, затем морщит мордочку, и это сияние медленно исчезает. После чего Люмин повторно вдыхает свой запах и округляет глаза.

Люмин моргнул и, дёрнув усами, сморщил мордочку. Через несколько секунд по его шерсти пробежала едва заметная прозрачная рябь. Крох мгновенно повернул голову, обнюхал друга и, вытаращив глаза, фыркнул, мол, как ты это сделал?

— Умница, — я погладил Люмина по загривку.

— Готов, целитель? — спросил Тибор.

— Да.

Шип первым выскользнул из норы, а Эрек, пригнувшись, последовал за ним. Затем выбрался наружу Тибор и сразу занял место впереди. Следом вышли я с мохнатыми. Аэлирис боком протиснулась в проём, распахнула раненое крыло и, пошевелив хохолком и округлив глаза, осмотрела швы. Иннар замкнул.

Мы построились в обычном порядке и, двинувшись по едва заметной тропе, уже через несколько минут оказались в следующем биоме. Тибор то и дело останавливался у совершенно неприметных мест, вскидывая ладонь, и весь отряд замирал. В такие моменты Шип прижимался к земле, а сиринель, к моему удивлению, превращалась в зелёно-золотую статую.

На одном из поворотов Тибор внезапно присел на корточки у скрюченного корня и провёл пальцами по свежей вмятине во мху. Иннар, не говоря ни слова, шагнул к нему и присел рядом. Эрек тем временем бесшумно сместился в сторону и уставился на надломленную веточку, свисающую с куста.

Я тоже наклонился, но, сколько ни всматривался, видел лишь примятый мох да пару рыжих шерстинок, прилипших к коре.

Тибор глянул на племянника, и тот слегка повернул подбородок влево. Эрек, не поворачиваясь, качнул ножом в ту же сторону и негромко хмыкнул. Старик поднялся и, не произнеся ни слова, повёл нас чуть правее прежнего курса.

Весь этот безмолвный разговор занял секунд десять.

— И как вы друг друга понимаете? — не выдержал я, когда мы отошли шагов на тридцать.

— Когда много лет в одном отряде ходишь, слова становятся лишними, — Эрек пожал плечами.

Иннар скользнул по мне спокойным взглядом и слегка улыбнулся. Я, честно говоря, чувствовал себя ребёнком, которого впервые взяли в поход.

Люмин же вошёл во вкус. Он то и дело отбегал в сторону, забирался под низкие кусты, приподнимая длинные подрагивающие уши, и возвращался. По нити потоком прилетали картинки: цветок с зубчатыми листьями, кора в крапинку, серый лишайник под камнем… И каждый раз эти образы перечеркивались жирными красными линиями: «Не то…».

Периодически я поднимал голову и замечал в просветах между кронами серо-голубую тень. Птица старика парила высоко над нами, описывая широкие круги, и время от времени уходила на разведку. Возвращаясь, она лишь на мгновение присаживалась на плечо Тибора, после чего непременно снова срывалась в небо.

Старик при этом ни разу не сбился с шага. Лишь после очередного возвращения птички он чуть повёл подбородком влево, и наш отряд взял правее, огибая невзрачную лесную поросль. Хотя, на мой взгляд, в тех зарослях не было ничего опасного.

Крох двигался рядом со мной, изредка поворачивая уши. Иногда он ловил взгляд Люмина и фыркал, будто говоря: «Не переусердствуй, друг».

Я тоже внимательно осматривался по сторонам, изучая местную флору, однако попадались лишь сорняки да незнакомые абсолютно бесполезные стебли. Перед ними Система выдавала уведомления вроде: «Пыльная зверобойка, слабый спазмолитик».

Миновав густые заросли, мы спустились в неглубокую котловину, поросшую высокой травой, и через несколько минут поднялись по пологому склону. Земля внезапно сменилась мелкой рыжей крошкой, на которой громоздились валуны. Между ними торчали ржавые метёлки жёсткой травы, и сильный ветер непрерывно клонил их вбок, будто приглаживая гигантской ладонью.

Неожиданно Тибор застыл, всматриваясь под ноги. Эрек приблизился к нему и присел на корточки рядом. Подойдя поближе, я увидел на рыжей насыпи широкий след трёхпалой лапы с длинными, глубоко ушедшими в породу когтями.

Старик опустился на колено, провёл пальцем по контуру отпечатка, коснулся его стенки и нахмурился.

— Не пойму, — обронил он через несколько секунд. — Этому следу может быть как час, так и несколько дней.

— Ага, — согласился Эрек, не поднимая головы от рыжей насыпи. — Внешний контур ещё держит форму, но внутри засыпано крошкой.

— Всё из-за ветра, — добавил Иннар, стоя за моим плечом.