Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел - Страница 19

Холодный ночной воздух приятно обжигает мою перегретую кожу. Я делаю глубокий, неровный вдох, пытаясь прийти в себя.

Не физически — мысленно.

После того, как Риз утащил Акселя в коридор, я рванула прочь, выскользнув через дверь в маленькую уличную зону для посиделок, а затем нырнула в переулок между баром и соседней пиццерией. В воздухе витает запах подгоревшего теста и жира. За пиццерией стоит столик с парой стульев, заваленный пустыми бутылками из-под пива и переполненной пепельницей — видимо, тут работники коротают перерывы. Я плюхаюсь на один из стульев и закрываю глаза, пытаясь выбросить из головы вкус и запах Акселя Рейкстроу.

Легче сказать, чем сделать.

Мои губы всё ещё горят от того, как он прижал меня к себе. Это было спонтанно, но контролируемо. Жестко и нежно одновременно, с таким мастерством, что я вцепилась в него, предвкушая большее. В Акселе есть всё, что сводит меня с ума: накачанное тело, властная харизма, уверенность и эта дерзкая походка человека, который знает, что он лучший. Сколько бы я ни пыталась забыть, я помню, каково это — чувствовать его внутри себя. Как его язык доводил меня до оргазма. И этот поцелуй вернул всё в одно мгновение.

Я нервно оттягиваю ворот свитера, обмахиваясь.

Когда его резко оттащили, первой мыслью было яростное желание, чтобы его губы снова прижались к моим. Но потом я подумала, что это, возможно, Брент, и меня накрыла волна противоречивых эмоций. Надежда? Злость? Страх? Увидев, что это Риз с убийственным взглядом, направленным на Акселя, я мгновенно почувствовала другое — вину.

Прозвище, которое Аксель мне дал, пугающе точное. Я просто не могу держаться подальше от неприятностей.

Я должна избегать эпичных ошибок и хоккеистов, но каждый раз, когда я оказываюсь рядом с этим сексуальным татуированным вратарём, я снова скатываюсь в старые привычки.

Телефон вибрирует.

Твайлер: Ты в порядке?

Надя: Да, просто вышла подышать.

Тень перекрывает неоновый свет вывески пиццерии.

— Вот ты где.

Аксель.

Один его вид заставляет мою кожу гореть, а соски напрячься. Он хватает пластиковый стул, с громким скрежетом тащит его по асфальту и ставит напротив меня. Я вздрагиваю, когда наши колени соприкасаются.

— Тебе холодно, — говорит он, не понимая, что моя реакция из-за его близости, а не погоды. Он снимает свою хоккейную куртку и накидывает мне на плечи. Я мгновенно снова тону в том самом аромате, от которого только что пыталась сбежать.

— Спасибо, — бормочу я, неохотно кутаясь в тепло.

— Я всё объяснил, — откидывается он назад на стуле. — Сказал, что просто дал Бренту сигнал отстать.

— Хорошо, — я киваю, уставившись на колени.

— Я перешёл черту? — спрашивает Аксель. — Если да, то извини...

— Нет, — поднимаю взгляд. На его опасно красивое лицо. — Брент должен понять, что я не вернусь к нему. Ни в каком виде.

— Так он этого хочет? Быть с тобой?

— Брент Рейнольдс хочет и рыбку съесть, и на лёд не упасть. Я не настолько глупа, чтобы думать, будто он действительно хочет быть со мной. Ему просто нужно мной пользоваться, вот и всё. А если не сможет, то сделает все, чтобы я была несчастной.

Я не забыла его угрозу заставить всех игнорировать меня. Если судить по реакции в группе по коммуникациям, слухи уже пошли.

— Ты не глупа, — твёрдо говорит он. — Он конченный мудак, Ти. Полнейшее дерьмо. Ты слишком хороша для него.

— Да? — спрашиваю я, не подумав. — Потому что план «никаких факапов» кажется таким… одиноким. Запутанным. Унизительно осознавать, что мне хочется, чтобы кто-то меня желал, даже с кучей условий. — Я наклоняю голову, глядя на него. — Но это не самое худшее.

— А что самое худшее?

— Что если бы он подошёл ко мне сегодня и попросил пойти с ним… боюсь, что я сказала бы «да».

Аксель поворачивается ко мне. Неоновая вывеска за его спиной подсвечивает волосы розоватым светом. Я сдерживаюсь, чтобы не заёрзать под его пристальным взглядом. Он касается моего подбородка, заставляя смотреть на него.

— Понимаю. Мне тоже одиноко. Знаю, что если дам себе слабину хоть на дюйм, то сорвусь на милю и снова всё испорчу. Когда я целовал тебя там внутри… я был тверд как скала. — Он проводит языком по губам, и его бутылочно-зелёные глаза опускаются к моему рту, прежде чем снова встретиться с моими. — Это единственный раз за всю неделю, когда я почувствовал себя… нормально.

Мы смотрим друг на друга, его большой палец скользит по моей челюсти, давая мне время самой принять решение. Моё тело реагирует даже на это простое прикосновение — вот как сильно я изголодалась. Вот сейчас мне стоит уйти. Придерживаться плана. Откинуть то, как он на меня влияет.

Но вместо этого мои губы сами приоткрываются в немом приглашении.

Он реагирует мгновенно, но на этот раз его поцелуй медленный и сладкий, без того азарта, что был, когда мы делали это напоказ. Теперь происходящее только между нами. И я не сопротивляюсь, когда он поднимает меня и усаживает к себе на колени.

Я оседлала его, руки скользят под мою юбку, прикрывая мою задницу, но прижимая к нему так плотно, что между нами не остаётся ни миллиметра свободного пространства. Блядь, он не шутил насчёт того, что возбуждён. Это почти болезненно, но в приятном смысле, и я трусь о него, желая почувствовать его даже через тонкий хлопок трусиков.

Он стонет, его дыхание обжигает мои губы.

— Это плохая идея, — неубедительно бормочу я, положив руку ему на плечо.

— Да? — он откидывает мои волосы, прижимаясь губами к шее. — Потому что мне кажется, что всё идёт как надо.

Мы двигаемся друг против друга, полностью одетые, наше горячее дыхание клубится в холодном воздухе. Руки Акселя забираются под мою кофту, пальцы скользят по коже, останавливаясь только наткнувшись на кружево бюстгальтера.

— У тебя идеальная грудь, знаешь? — Он отодвигает кружево, подушечкой пальца проводя вокруг соска.

— Ну, а у тебя идеальное тело, — я приподнимаю его футболку, скользя взглядом по кубикам пресса. — Это просто нечестно.

Он усмехается, защипывая мой сосок, и я вскрикиваю — электрический разряд от сосков отдает прямиком к киске.

Недели воздержания дают о себе знать, превращаясь в неистовую потребность быть желанной, чтобы больше ничего не существовало. Аксель снова целует меня, забирая моё дыхание, пока я не начинаю задыхаться. Трение между ног, его рука на моей груди, его язык...

— О, чёрт, — рычит он, вжимаясь в меня. Шов его джинс так приятно трется о клитор, и когда он сжимает мои соски, мир переворачивается с ног на голову и взрывается.

— Боже… — выдыхаю я, обмякнув на нём. Его руки всё ещё сжимают мои бёдра, прижимая к себе, пока и он не издаёт глубокий стон, от которого содрогается его грудь.

— Господи, — он тяжело дышит. — Я только что кончил в штаны. Со мной такого не было лет с четырнадцати.

Мы ещё долго просто дышим, моё сердце и киска трепещат, как крылья колибри. Голоса снаружи возвращают меня в реальность, и я отстраняюсь.

— О боже, я…

— Только не смей, блядь, извиняться, поняла? — Он сжимает мой затылок своей огромной рукой, притягивая мой лоб к своему. — Даже не думай винить себя, чувствовать себя «шлюхой», или как-то еще. Это было между тобой и мной, в безопасной зоне, поняла?

Я киваю, но не могу отделаться от мысли, что мы, возможно, только что совершили свою самую большую ошибку.

GoalieGod: Кажется, я заработал джинсовый ожог на члене.

Мои глаза закатываются каждый раз, когда имя Акселя всплывает на экране телефона, но в этот раз моя кожа еще и вспыхивает жаром.

GoalieGod: Как твоя киска? Нужна ли дополнительная забота о ней?

Моя киска... в порядке, немного побаливает, но в целом довольна вчерашней долгожданной разрядкой. Хотя сама мысль о том, что Аксель проверяет как я, вызывает мурашки по всему моему...