Кай. Возвращение к истокам (СИ) - Минин Андрей - Страница 50

— Как дела?

Они выпили. Пахло виноградом и сыром, что исчез с тарелки быстрее вина. Даже крошки подъели.

— Люция рассказала мне о вероломном предательстве Ирги, Рогеды и Тития — твоих друзей, — указала на меня пальчиком Лиана, обвиняя. — Вот же сучки! Ты должен был разорвать с ними всякие отношения!

— Да?

Я с упреком посмотрел на проговорившуюся подругу, наклонившую голову, чтобы ее вьющиеся облаком волосы скрыли пылающее стыдом лицо.

Та пожаловалась.

— Она вытянула это из меня. Я не виновата.

— Так! — Появились в моем голосе раздраженные нотки. — С вас хватит!

Бутылку я убрал.

— Я наверно пойду? — Неуверенно спросила у меня Люция, ища ответ в моих глазах.

— Иди, конечно. Вы и так засиделись. Все уже укладываются спать. А мы пока обсудим с Лианой ее обязанности. И давай-ка обнимемся. Проснувшись, ты меня не застанешь. Поезд в пять утра.

— Уй!

Прижав ее к себе, я подержал ее так несколько долгих секунд и отпустил. Она ушла, и хмель из глаз Лианы выветрился. Плутовка.

— Хорошая девушка. Не ругай ее. Она рассказала мне о деревне достаточно. Не пропаду.

— И не собирался ругать. И все же послушай.

Инструктаж много времени не занял.

— Вопросы?

— Выпьешь со мной?

— Я не пью и тебе не советую.

— Ой, будто бы обычное вино сможет повлиять на организм бакалавра.

— Ты-то не бакалавр.

Она сделала фырк, и перестала тянуть руку к бутылке.

Хотелось спросить ее чьи последние вдохи марают ее дух, но сдержал себя. Спросил о другом.

— Ну как ты?

Она поняла о чем я. Уточнять не пришлось.

— Первое время было тяжело, — «повесила» она голову. — Без Брина моя жизнь была такой же серой как ты сейчас, — хихикнула она, но в глазах смех не отразился. — Справилась. Родители поддержали, и друзья что остались.

Ее лицо ожесточилось, но после того как она посмотрела на меня — малость смягчилось.

— Это хорошо, — подбодрил я ее улыбкой, положив ей на плечо руку. В знак поддержки.

— Помассируй вот здесь, — попросила она, передвинув мою ладонь на заднюю часть шеи. — Что-то я устала…

Я не нашел причин отказать в ее маленькой просьбе.

— Навестишь дом?

Удивляюсь.

— Ты о чем? Мой дом здесь.

Она оглядывается на меня и в раздражении закатывает глаза.

— Я о Лисьей Горке. Ты же собираешься заглянуть в город?

— Возможно… Не решил еще.

Разговор на какое-то время затих. Тишину нарушало лишь соприкосновение моих ладоней с ее шеей и плечами. Звуки шуршания и ее глубокое дыхание, становившееся все более грудным и глубоким.

— Хватит, — останавливает она меня и, нервничая, уходит.

Я смотрю ей вслед, вздыхаю и выключаю свет в кабинете. Обхожу дом — прощаясь с ним, и сталкиваюсь с Лианой в дверях своей спальни.

— Масло для массажа, — показывает она мне бутылочку в руках и зовет меня за собой, избегая смотреть мне в глаза и подходя к кровати.

Она сильно волнуется, о чем говорит ее запах.

Просит.

— Поможешь?

Я подхожу. Расстегиваю пуговицы на ее платье. Лиана поводит плечами, и оно падает к ее ногам. Она обнажена и беззащитна.

Боюсь сделать следующий шаг. Он все изменит, но и отталкивать ее я не хочу.

Стою позади нее и нерешительно обнимаю, чувствуя, как она пугливо дрожит, прикусывая зубками губы. Порывисто целую ее за ушком.

Мои руки трепетно и осторожно перемещаются по ее коже, и она шумно выдыхает, едва я касаюсь груди.

Тук-тук-тук — стучит у нее сердечко.

Она меня не остановила…

Спустя какое-то время.

Бесстыдно голая Лиана лежит на мне и мечтательно улыбается, проказливо сверкая глазами.

— Я так и не сказала тебе спасибо за смерть Прего Моржа. Это было моим спасибо, — хихикает она, играя своим языком с моим носом.

Поглаживаю ее по спине. Пересчитываю пальчиками каждый позвонок, и спрашиваю:

— Рогеда же не просила тебя присмотреть за мной? Ведь так?

Лиана рассмеялась.

— Ты знал что Брин как-то изменил мне с ней? Когда я об этом пронюхала, хотела выдрать ей все волосы, но она спряталась. Мы тогда в первый раз с ним поругались. Его я простила, а вот ее… Так приятно отомстить, — наградила она меня десятком горячих, мокрых поцелуев.

Смотрю на часы и останавливаю ее.

— Мне пора собираться. Не провожай. Я вижу что ты измотана. Спи, Звездочка.

Заботливо прикрываю ее простыней, и она зевает.

— Хорошо. И спасибо за прекрасную ночь.

Выспался я уже в поезде. Семь дней пути до Лисьей Горки. Скукота жуткая.

— «Давай попугаем людишек!»

— «ЧЕГО? Ты, да, ты…»

И тут я понял.

— «Началась перламутровая неделя, да?»

Праздник о котором вспомнил Чужеблуд пришел к нам из султаната Тланчала.

Ворчу.

— «Как-то не хочется…»

— «Тогда я сам!»

Не успеваю его остановить, и он выкатывается за дверь. Порываюсь встать, а потом передумываю. Не страшно… Покусает кого-нибудь за пятки и вернется.

Крики.

— А-а-а-а!

— Оно утащило мой носок!

— Мамочки!

Ну вот, началось…

Смотрю в окно, любуюсь природой и веду про себя отсчет.

На второй минуте, приоткрыв дверь купе, ко мне заглядывает проводник, держа на вытянутой руке притворяющегося паинькой Чужеблуда, что намертво зажал в зубах украденную сигару и дымил ей, словно пират из книг.

— Господин, это неприемлемо! — Попытался хозяин вагона грозно нахмуриться, но взглянув на меня, надвинувшего на лоб шляпу-гриб и любопытную улитку, что угощалась с моих рук листиком, понял, что разъяснительная беседа тут не поможет, и просто махнув рукой на причуды странного мага-бакалавра, положил Чужеблуда на диванчик и ушел извиняться перед пассажирами.

— «Хе-хе-хе».

В город Лисья Горка мы прибыли с опозданием. Проводник объявил что стоянка будет долгой (десять часов) и нам нужно набраться терпения, но получил жесткий отлуп.

Жара. В вагонах пекло (потом пахнем неимоверно). Еще и запах еды. Вот и представьте.

Люди злы и нервничают, от того и кричат.

— Туалет засорился! Вы будет что-то делать или продолжите бегать от нас словно от кошмара!

— Буду жаловаться!

— Ужасно! Худший отпуск в моей жизни!

— У меня каждый день пропадает по сигаре, а он отмалчивается!

— Да заткните вы свою собаку! Чего она скулит?

Я оставил вещи в купе, купил на вокзале пирожков с капустой и направился к фонтану развратниц.

— Новости! Свежие новости!

Взяв у мальчишки торгующего газетами новостной листок, пошел дальше.

Пробегаюсь по заголовкам глазами — ничего интересного для себя не нахожу, и выкидываю газету. Вспоминаю об отводе глаз когда на меня начинают показывать пальцем дети.

— Смотри!

— Жуть!

— Ой! Исчез…

Не чувствую ничего. Город в котором я вырос для меня мертв. Слишком много плохих воспоминаний.

Дохожу до фонтана, приятно разбавляющего городской шум звуком водопада и множеством юных лиц вокруг впервые пригласивших на прогулку девушек из швейного училища — вон какие красные морды у их кавалеров и кручусь рядом. Определившись с запахом по следу которого я иду, захожу в ближайшую лавку торгующую всякой всячиной и беру там отрезок пенькового шнура, бамбуковые палочки, малехонькую свечку и рисовую бумагу.

Мастерю прямо на ходу.

Старое кладбище, к которому меня вывел запах, было покрыто давно некошеной травой и тенью от разросшихся здесь деревьев.

— Кар-р-р-р, — слетела с ветки ворона, напомнив мне зачем я здесь, словно я мог об этом забыть.

Нахожу могилы родителей и прикасаюсь к холодному камню с их именами. Хоть сегодня и не день прощания с мертвыми, зажигаю свечку и отпускаю собранный моими руками фонарик в полет, провожая свои тревоги и метущиеся души родных для меня людей к свету.

Попрощавшись, бреду сквозь кладбище в направлении запаха последнего вдоха.

Перепрыгиваю овраг и останавливаюсь рядом с наваленной кучей веток. Разгребаю их и всматриваюсь в лица тех, кого убила Лиана. Одно лицо мне знакомо.