Кай. Возвращение к истокам (СИ) - Минин Андрей - Страница 15

Один солдат выбивает из полученных нами матрасов пыль (те пролежали на складе не один год). Титий тоже был занят. Руководил строительством навеса из досок над ямами для справления нужды. Сержант Ророк же подгонял солдат которым досталась самая физически тяжелая работа — таскать доски, кирпичи и цельные бревна.

На меня никто не смотрит.

Ухожу подальше, на всякий случай отводя всем глаза. В лес. По одной из охотничьих троп.

Я уже достаточно далеко. Останавливаюсь. Убеждаюсь что вокруг никого и рассматриваю коробку в своих руках. Предчувствие нехорошее. Опасность ощущается, но слабая — не смертельная. Дело в чем-то другом. Решаюсь и разрываю коробку на части. Вижу что изнутри она устлана сеном. Погружаю в него руку и вынимаю на свет… человеческий череп. Хмурюсь. Разум что-то царапнуло. Пытаюсь понять, а тем временем вокруг черепа заструились потоки тьмы, «облизывающие» мою ладонь. Но это не все! Неожиданно из его перекошенного в предсмертной агонии рта вырывается рой кровяных мух и нападет на меня!!!

— Собака!

Я вздрагиваю и пытаюсь отбросить череп, но не получается. Прилип, зараза! Вокруг меня — защищая — взлетает листопад, и мухи вязнут в хороводе весенних листьев, распадаясь на облачка тухлой, зараженной лихоманкой крови.

Хрипло отсмеявшись, я язвительно ворчу.

— Посылка-проклятье. Как оригинально.

Этим меня не убить и тот кто прислал мне ЭТО — знал об этом. Нет. Суть не в том чтобы заразить меня опасной тропической болезнью. Еще раз нет. Это заверение в нашей скорой встрече…

Я перевел взгляд на череп. Он больше не опасен. НО! Почему когда я смотрю на него мне кажется…

— Ох, ты!

Замираю. Я все понял. Мадам Женевьева отправила послание внутри послания. Говорю, рассматривая его со сложным выражением на лице.

— Так вот куда ты пропал, старик. Смерть все же тебя нашла… как от нее не бегай.

Я уже приподнял ногу чтобы топнуть пяткой о снег и призвать на помощь стихию, вскопав могилу для останков старика Тосола, но тут мне на ум пришла другая идея и я начал обследовать череп более тщательно.

Говорю сам с собой.

— А ведь получится. Частицы мечущегося духа задержались в костях. Череп переполняет злоба. Идеально для оберега.

Прячу его во внутренний карман шубы, подбираю доски от коробки (пойдут на дрова) и возвращаюсь пока меня не хватились.

Здесь все по-прежнему. Если не считать ходоков из деревни осторожно интересующихся кто мы такие. С ними как раз разговаривает Ирга. Не буду ей мешать, обхожу их стороной продолжая поддерживать на себе отвод глаз. Иду по широкой дороге в сторону станции и только на подходе к ней снимаю с себя маскирующее заклинание.

Рогеда заметила меня — запах ее выдал, но она продолжила делать вид что не видит. Нарядилась поплоше, ехидна. Лицо жалостливое. Шмыгает носом. В руках метелка. На ногах валенки. Даже шапка и старая фуфайка и то — мои. Забытые.

И метет… И метет… Делает вид что увлечена работой, а сама смеется «внутри».

— Не верю.

Она резко обернулась.

— Чего это? — Шутливо замахнулась она на меня «лысой» метелкой.

— Посмотри туда, — указал я на гору мусора рядом с путями, — и туда. Плохой из тебя смотритель, — попенял я ей, улыбаясь.

Она отбросила метлу в сторону и мы обнялись.

Я был рад ее видеть, но сердце подсказывало мне что эта лиса снова несет на своем хвосте проблемы. Словно мне своих мало.

Плешь Ведьмы должна была стать для меня тихим местом. Оплотом спокойствия. Мне нужно было время чтобы набраться опыта и сил, а сейчас… все летит к ведьмам!

И как прокляни меня судьба мадам Женевьева узнала что это я прибил ее племянника или кто он там ей раз она его прабабка⁈

Глава пятая

Баляба и беспелюха

Поздний вечер.

Рогеда и Ирга очень быстро нашли общий язык и теперь совместно хихикали, изредка посматривая на нас из-за баррикады банок с тушенкой вспыхивающими хитрецой глазами. Оная баррикада ограждала наш закуток палатки от глаз простых солдат и в придачу разделяла его на женскую и мужскую часть.

— Чего вы хихикаете? — Не выдержав, спросил их Титий, услышав в ответ лишь новый всплеск смеха.

Ругнувшись, он перевернулся на другой бок (проклиная жесткую кровать), и посмотрел на меня.

— Ты спать собираешься? — Выплеснул он свое раздражение в мою сторону интонацией.

Я сидел за с трудом вписанным между нашими с Титием кроватями — столом и в свете керосиновой лампы перечеркивал уже третий по счету лист бумаги сложными формулами и расчетами.

— Попозже. Ты спи.

— Уснешь тут, — буркнул он, приподнявшись и посмотрев поверх баррикады из жестяных банок на девушек — за что получил прилетевшей по голове подушкой с той стороны.

— Хи-хи-хи.

— Ведьмы! — Изрек он экспрессивно, отплевываясь. Из подушки торчали куриные перья, и часть из них попала ему в рот. — Кай, угомони уже их!

Я не услышал. Был слишком занят.

— Кай?

— А-а?

— Чего ты там рассчитываешь?

Я отмахнулся.

— Не важно. Обычный ритуал, но что-то он у меня не складывается.

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо.

— Кай, а родных ты навестил? — Спросила меня немного недовольная Рогеда, которой тоже пришлось включаться в работу и переезжать жить сюда.

— Да. У тети и ее детей все хорошо.

— А за нос они тебя дергали?

Обе девушки захихикали. Титий тоже хохотнул, после чего «по секрету», якобы шепотом, кое-что поведал (забыв о сне).

— Я слышал дети отобрали у него шляпу и бегали в ней во дворе, играя в злую грибную ведьму.

Наши девицы снова рассмеялись, а я проворчал.

— Это все Фея и Роза.

— Напомни-ка, кем они тебе приходятся? — Уточнила любопытная Ирга.

— Фея — дочь тети Марии. Ее муж мой родной дядя. Брат отца. Помимо девочки у них еще двое детей. Ну как детей? Подростков. Прошло четыре года с тех пор как я видел их в последний раз, так что Фее сейчас тринадцать. Старшему парню — Иннокентию — семнадцать, а Степе — пятнадцать. Подружка Феи — Роза, ее ровесница.

— А твой дядя?

— О нем можно забыть. Убит в тюрьме. Я сам только сегодня узнал. Тетя не решилась рассказать об этом детям. И меня утешать не надо, — остановил я порыв Рогеды. — Мы с ним были не в тех отношениях.

— Ладно. Расскажи тогда кого ты там побил в деревне?

Я опять проворчал.

— Никого я не бил.

— А мы слышали другое…

— Именно! — Насели они на меня с трех фронтов.

Я тяжело выдохнул и, отложив в сторону карандаш — не отстанут же — рассказал.

— В свое время я поставил вдоль путей урны, чем сильно гордился. Раньше у меня не было тех возможностей, что есть сейчас, — уточнил я, почувствовав смех в их запахе. — А по приезду…

— Тебя встретили горы мусора?

— Истинно так.

— И?

Я ответил, но для понимания общей ситуации продолжил заходить издалека.

— Несколько лет назад власти республики Северная Земля ввели новую реформу. Они стали освобождать из тюрем заключенных отсидевших более половины срока. Видели многоквартирные домики стоящие в ряд с краю деревни?

— Два этажа. Стены деревянные. Кирпичные трубы. Нормальные стекла. Видел, — кивал после каждого своего слова Титий.

— Они, — подтвердил я, хотев продолжить рассказ, но меня перебили.

— Этих уголовников поселили здесь? — Приподняла в удивлении бровь Ирга.

Я пожал плечами.

— Где-то же им жить надо? Штамп в паспорте запрещает им посещать крупные населенные пункты, так что этих людей распределили по таким деревням как наша Плешь. Да и чему вы удивляетесь? Это распространенная практика. Просто в этот раз, из-за реформы выпустили сразу многих, создав этим проблему.

Первой догадалась Рогеда.

— Работа?

— Верно. Чиновники как-то не задумались на какие средства эти люди будут жить-выживать. И это не единственная проблема. Их много.

— О чем ты?

— Как пример — они живут ЗА пределами деревни. Рунная защита которую питают заклятые дома с посаженными там на цепь ни живыми ни мертвыми ведьмами, чья ненависть и сила питает эти самые руны — не достает до них.