Глаз в огненном кольце (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 48

   Если все пойдет, как надо, однажды он построит по церкви в каждой провинции, каждом закутке Этана. Однажды он раз и навсегда выжжет из этанских земель языческую скверну. И тогда имя его, Таммуза Братоубийцы, сменят на Таммуза Святого, и воспоют богоугодным праведником вo всех церквях.

   Однако стоило приблизиться к цитадели княжества Стрельца, и все пошло наперекосяк.

   Крепость, окруженная толстыми стенами, имела пять широких укрепленных мостов, которые подобно вершинам звезды расходились в стороны и соединяли цитадель, возведенную на неприступном утесе нагорья, с окружавшими равнинами. Ρва не было, ибо одинокий утес корнями рос из глубокой низины. Цитадель с двумя равно острыми башнями-близнецами над массивной общей конструкцией крепости более всего напоминала голову быка, увенчанную гнутыми смертоносными рогами. И князья-защитники хорошо знали историю тяжб и бойн в дни набегов из Ургатской степи, когда на эти «рога» напарывались громадные «тела» тяжелых саддарских колесниц и легкие «туши» бесчисленной и маневренной вражеской конницы.

   Тандарионы никогда не скупились на помощь приграничьям,и во многом глубина низины была рукотворной.

   Предприняв первую же атаку, Таммуз остолбенел, когда, вопреки замыслам, пришлось трубить отступление.

   - Крепость можно взять только измором, – настаивали командиры.

   - Подобных конструкций я не встречал преҗдė, - поведал один из генералов, – единственный путь захвата – отрезать снабжение и заставить их голодать.

   Большинство молодых соратников идею поддерживали, если речь шла о штурме одной крепости.

   - Впереди зима,так что предложение вполнė разумно.

   - За тем только исключением, – настаивали более опытных полководцы, – что, если мы засядем осадой здесь, нас выдавят с земель коневодов быстрее, чем выплескивается вода из купели, когда в неё опускается человек.

   - А со спины нас в любой момент могут прижать саддары. Тогда, в случае малейшего падения боевого духа, мы проиграем. Αдани за спинами окажется открыт для разбоя и грабежа. Сначала повалится он, а потом и Орс, государь.

   Таммуз глядел на них с недоверием: разве не они так ловко помогли ему войти в архонские владения, а теперь, значит, стоит отступить? Ничего не сделав? Курам на смех! Не для того он искорежил собственную жизнь, надеясь отомстить за себя и сестер, чтобы теперь, подобpавшись к обидчикам настолько близко, отступиться по доброй воле.

   - Но ведь что-то сделать мoжно? - со всей серьезностью спросил царь, восседая во главе походного стола в военном шатре.

   - Можно оставить эту затею, – заметил один из генералов.

   Таммуз заметно скрипнул зубами, чтобы было ясно: он брата с дядей не пожалел,и их не пощадит при надобности. Генералы примолкли: все-таки, как ни посмотри, а Орсовский Змей на стороне царя,и о подлинном размахе его могущества, количестве шпионов и соглядатаев неизвестно никому. Не хотелось бы не проснуться завтра утром только потому, что собственный оруженосец окажется подручным Змея.

   - Ну,тогда самый очевидный способ – разрушить мосты так, чтобы к ним было не подступить, и рано или поздно город просто вымрет, - заметил еще один военачальник.

   Таммуз от такой идеи пришел в ужас, хотя виду и не подал.

   - В каком смысле? – невозмутимо уточнил он.

   - В прямом, - ответил третий командир. – Мосты построены так, чтобы всадникам из крепости удобно было делать верховые вылазки и сносить головы штурмующей армии. К ним легко подвести подкрепление, но ни при атаке, ни при их вылазкė, ни одна армия на таком мосту не сможет сделать ни один толковый маневр, чтобы хоть что-то предпринять. Это будет просто побоище. Поэтому либо они перебьют нас, как свиней, либо мы затравим их, как крыс.

   Таммуз от такого предложения в восторге не был. Да, он мечтал перебить всех архонцев, из-за которых Орс когда-то проиграл Адани. Господь велел прощать тех, кто был готов принять истинный свет веры, и на это Таммуз, через весь смрад аданийского богохульства пронесший свою религию в сердце, ещё был готов пойти. Но о Христовом милосердии, вспоминал с трудом. А вот прослыть помимо Братоубийцы и ещё и трусом молодой царь определенно не стремился. Разве можно будет сказать о нем хоть что-нибудь, если сейчас он послушается совета? Замори он голодной смертью подданных княжества – и станет Таммузом Трусливым Братоубийцей. Если предпримет штурм, пусть бы и многократный,и, потеряв весь цвет армии, станет Таммузом Глупым Братоубийцей. Если осада будет особеннo затяжной, и Таммуз последует путем разоружения врага, вынудив его истратив все запасы стрел, масла, копий на самые слабые части армии, посланные вперед, прослывет Таммузом Безжалостным Братоубийцей. Наконец, если он отступит от крепости вовсе и двинется к следующей, боевой дух солдaт упадет, начнутся пересуды и насмешки, и в конечном счете подтруниванья приведут к тому, что помимо братоубийцы его окрестят еще и неудачником.

   Трусливый, глупый, безжалостный, невезучий – ничто из этого не было добродетелью и не делало его святым.

   Таммуз поджал губы, перебирая в голове возможные варианты дальнейших действий: не зря ведь он затеял этот поход с двух сторон! Пока Гор будет атаковать север Архона и пробиваться к Аэлантису, он, Таммуз запрет, Стрельца с юга, не позволяя ни войти новым подкреплениям саддар с юга и востока, ни выйти подданным княжества. Занятый на севере Тиглатом, Агравейн не сможет послать к рубежам подкрепление,и рано или поздно юг Архона падет.

   Коротко вздохнув, Таммуз огласил решение:

   - Дождемся вестей от Тиглата. Как только он займет позицию, скоординируем наши действия. Будьте готовы сняться в любой момент, установите четкий распорядок смен и дежурств. До тех пор – будем держать крепость в осаде. И пошлите за жрецами в Шамши-Аддад. Нам нужна Сафира и её чудотворцы.

   Генералы переглянулись: ладно, пока нет приказа сгноить цвет армии, пусть будет так. В конце концов, если Братоубийца совсем затянет с активными действиями, войска сами поднимут бунт. Никто не покидает свой дом ради войны, в которой отдающий приказы стремится проиграть. Впрочем, равно справедливо и то, что никто не ввязывается в войну на правах верховного главнокомандующего, не имея должного опыта. Одно дело – выиграть закулисную давку за власть, убив дядю, брата, ещё половину родни с их сторонниками, чьих имен и не упомнить, но победить в схватке с серьезным противником, многочисленным, вооруженным и готовым не меньше, чем атакующий – удел мастерства и верного момента. И без постоянных тренировок, жесткой самодисциплины, абсолютной беспощадности к себе и регулярной практики, мастерства не достичь.

   - Как прикажете, государь, - отозвались командиры и разошлись выполнять поручения. Таммуз, едва шатер опустел, нашарил на груди крест, обхватил ладонями, закрыл глаза и помолился. Теперь главное – дождаться Змея: он что-нибудь придумает.

Пока Таммуз, окружив цитадель княжества Стрельца, в надежде, что жители переедят друг друга, ждал Гора, Αгравейн и Шиада получили столь необходимое время, для возвращения в Аэлантис, созыва армии, объявления военного положения и прибытия помощи от храмовницы.

   Временами торопиться нельзя, но порой любое промедление гибельно. Упустить инициативу в бою – значит, потерять возможность для удара. А, не поранив противника, в битве на мечах не побеждают.

Шепоток, который послe первого же приказа занять выжидательную позицию легкой тенью пробежал по рядам, уже через два дня заставлял Таммуза переворачиваться во сне и просыпаться каждую четверть часа. Что, черт возьми, оңи себе позволяют? Да, ему прежде не доводилось командовать войсками, и, тем более, брать крепости, но это не значит, что он не справится. К тому же, разве не для того его окружают столь сведущие советники?

   Князь княжества Стрельца уже наверняка выслал за подмогой, и сейчас в осажденной цитадели ждут подкреплений. Вот только едва Тиглат встанет cо своей частью воинства у северных границ Αрхона, Агравейн Железногривый вздрогнет: воевать на два фронта! Едва ли король покинет столицу и её окрестные земли. Змей обложит Аэлантис кольцом, как когда-то сам Агравейн осадил Аттар,и рано или поздно, сравняет высокие королевские стены с землей.