Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 17

— Раааз! — гаркнул боцман.

Резкий рывок. Резанов улетел в небо. Взлетел так высоко, что нелепо закувыркался в воздухе, делая кривые сальто-мортале.

Первые два броска камергер держался, на третий истошно завопил.

— Господа, оставьте меня. Умоляю, оставьте!

Вот чудак. Видно, реально решил, что сейчас его «случайно» отправят за борт кормить акул. Тоже мне, романтический герой.

— Эх, хорошо пошел! — хохотнул кто-то из матросов. — Прямо птичкой!

— Давааай! — покосившись на довольного Крузенштерна, скомандовал боцман, и парусина снова хлопнула, отправляя камергера в очередной полет.

Дааа, блин. Авторитет посланника среди команды был окончательно размазан всмятку. А мне — двойной профит. И матросов повеселил, и Резанова на место поставил. Как по мне — отличный получился праздник!

На следующее утро мы увидели берег Бразилии. Он тянулся по западному горизонту, непроходимой зеленой стеной. Приближаться мы не стали. Дело в том, что высаживаться на материк категорически запрещалось — португальская корона держала тут глухую монополию. Единственное место, где мы могли пристать — это Остров Святой Екатерины недалеко от Рио-де-Жанейро.

Туда мы и держали курс.

Стоя у горячего фальшборта, я смотрел на длинные водяные валы. Океан гнал к берегу тяжелый, ровный свелл. Мозг машинально считывал ритм накатывающих волн.

Эх, волна — самое то для серфинга! Сюда бы доску. Врубиться в гребень, поймать баланс и гнать, пока легкие не порвет от адреналина. Память из прошлой жизни услужливо подкинула сочную картинку. И тут же зло обломала, возвращая с небес на землю. Какая, к черту, доска для серфа в тысяча восемьсот третьем году?

Стоп. А кто мешает ее сделать? Мы плывем к берегу Бразилии. Найти кусок легкого дерева на местном рынке — чисто вопрос времени и цены. Бальса тут наверняка есть. А крепостные мне на что? Выдам Ефимке с Архипычем рубанки — пусть выстругивают, пока не получится! Отличный план!

Вскоре к борту подошла лодка. Местные выдолбили это корыто из одного целого бревна. Внутри сидели португальцы. Их белоснежные выглаженные рубашки странно смотрелись на фоне дикарской посудины. Неожиданно пригодился Лангсдорф. Немец бойко залопотал по-португальски и сработал переводчиком. Лодочников наняли лоцманами до Санта-Катарины.

В семь вечера грохнули якоря. Мы встали на рейде напротив каменного форта Санта-Крус. До главного города оставалось еще миль десять. Ностра-Синьора-Делестерро. Ближе иностранным судам соваться не разрешали. Типа карантинная зона.

От крепости сразу отвалила шлюпка. На палубу тяжело влез португальский офицер. Началась бюрократия. Допрос капитана. Название, цели визита. Потом таможенный досмотр. Для военного шлюпа Российской империи — унизительно до невозможности. Крузенштерн играл желваками, но терпел. Дипломатия, мать ее.

С берега на снасти обрушилась стая цветастых птиц. Замелькали яркими перьями, подняли дикий ор. Прямо тропический рай. Права, гадили эти создания на свежевымытые доски палубы вполне себе прозаично. Бразилия — страна контрастов, хе-хе.

Пока шли все эти таможенные дела, я прищурился, осматривая гавань. Вдалеке болталось несколько крепких посудин. Оснастка английская, борта крепкие, темные, хищные.

— Кто такие? — я кивнул португальскому офицеру на чужие мачты.

Лангсдорф перевел. Португалец лениво пожал эполетами.

— Английские каперы.

Вот тебе раз! Изабелла на вилле нисколько не преувеличила. Тут реально полно английских каперов. И, похоже, мы пришвартовались прямо в их логове.

Услышав про каперов, Крузенштерн медленно повернул голову к гавани. Губы его превратились в тонкую белую линию.

— Вахту удвоить, — глухо, но так, чтобы слышали все офицеры, бросил капитан. — Увольнительные на берег ограничить. И присматривайте за этими господами!

Впрочем, мы можем быть относительно спокойны. Здесь, под пушками португальского форта, англичане нас не тронут. Но море большое.

На другой день мы высадились на берег. Надо было заказать новую мачту для «Невы».

Бразилия, как известно — это тропики. Влажная, липкая парилка. Мы сразу почувствовали это: рубашка под сюртуком прилипала к лопаткам, разбухший воротник резал шею. Пользуясь своим липовым статусом «живописца», я тут же решил купить или заказать одежду из хлопчатой ткани.

А офицерам флота нельзя — как были они в Кронштадте в шерстяных мундирах, так и будут в них ходить!

Приплыв на берег, мы первым делом отправились на рынок.

Офицеры восторгались изобилию фруктов. Еще бы — то, что в России росло только в оранжерее и стоило баснословных денег, тут грудами лежало на прилавках. Прямо под ногами валялись лимоны и апельсины. Росли какие-то кактусы и ананасы. Но увы, стоило нам совершить пару покупок, и стало ясно: местные барыги — ребята ушлые. Секундный взгляд на наши имперские мундиры — и ценник на всё взлетал до небес.

Тут же находился и невольничий рынок. Чернокожих продавали здесь как рабочий скот. Проверяли зубы, щупали мышцы. Девятнадцатый век. Никаких иллюзий.

Пошли к губернатору. Крузенштерн сухо заказал древесину для мачты. Местный начальничек угодливо улыбался, кивал. Но на прямой вопрос о цене отвечать отказался наотрез.

— Всё будет выполнено наилучшим образом, — маслянисто протянул чиновник.

Иван Федорович скрипнул зубами. Бланк с открытой суммой. Обдерут как липку… Но деваться капитану было некуда.

Вышли на улицу. Свернули к местному трактиру. У самого входа, на голом солнцепеке, на толстой железной цепи сидел раб-негр. Как оказалось, он выполнял роль сторожевой собаки. Лангсдорф посмотрел на него внимательно, поправил очки и флегматично заметил, что раба, в отличие от настоящей собаки, тут даже не кормят.

Толкнув тяжелую дверь, мы шагнули внутрь. В трактире оказалось на удивление уютно. Заказали рис, рыбу, говядину (оказавшуюся на удивление дешевой) и недорогое вино.

Пока мы ели, мое внимание привлекла шумная компания в дальнем углу. Четверо. Добротная одежда, самодовольные физиономии, кортики на поясах. Английские каперы. В центре выделялся габаритами грузный, потный боров с багровой шеей.

Что-то мне подсказывает, эти ребята играют.

Пододвинув свободный стул, бесцеремонно опустился за их стол. Разговоры мгновенно стихли. Четыре тяжелых взгляда уперлись в мою наглую физиономию.

— Скучаете, джентльмены? — лениво поинтересовался на сносном английском. — Предлагаю разбавить вечер.

Каперы переглянулись. Оценивали, видать, пришлую дичь.

— Лейтенант Мур, — сухо бросил тощий, сидевший с краю.

— Шкипер Дэвис.

Грузный боров промокнул красную физиономию грязным платком. Смерил меня цепким, колючим взглядом.

— Хорас Смит. Судовладелец.

Внутри словно тумблер переключили. Система выдала полное совпадение. Тот самый Смит! Отморозок, о котором предупреждала Изабелла, хозяин пиратской своры, мимикрирующий под капера. Спокойствие, спокойствие…

Не подав вида, я лишь вежливо кивнул.

— Граф Толстой. Не желаете раскинуть картишки? Скажем, макао?

Глаза англичан жадно блеснули. Мгновенно на засаленном столе появилась колода Макао — игра быстрая и нервная. Ближайший предок баккара. Стричь лохов в такой игре я уже научился.

Раздача пошла бодро. Серебро зазвенело по мокрым доскам.

— Девять очков, — ровно произнес я, открывая листы, и хладнокровно сгреб первый банк.

Британцы помрачнели. Смит глухо зарычал, полез в карман и удвоил ставку.

Следующий кон. Снова мимо. Третья сдача. Четвертая. Звенящие монеты перетекали на мою половину стола с безжалостной методичностью.

Боров тяжело и хрипло сопел. Плеснул рома в надколотую кружку. Бросил на столешницу последние серебрушки. Его толстые сардельки-пальцы вцепились в край стола и побелели от дикого напряжения. Игра перестала быть веселой, градус ненависти в воздухе неуклонно повышался. Пожалуй, пора выходить из игры.

— Ну-с, господа, нам пора на корабль. Да и вам, наверное, тоже!