Чайный Мастер. Том 3 (СИ) - Никулин Росс - Страница 42

— Знаю, дружок, — сказал я, опускаясь перед ним на корточки. — Но мне нужен один лепесток. Всего один.

Рау прижал уши и попятился.

Тогда я перестал требовать и передал ему образ Лиры, к которой он тоже привязался. Её жар, сухое дыхание, пальцы, сжимающие одеяло. А потом — голубой лепесток возле её ладони.

Это для неё.

Зверёк застыл. Посмотрел на закрытую дверь комнаты, снова на цветок. И сорвался с места.

Никто не успел даже вдохнуть.

Серая полоса промелькнула над полом, взлетела на край стола и пронеслась возле самого горшка. Лунный колокольчик вспыхнул голубым.

По столешнице с треском побежал иней.

Горшок в один миг покрылся ледяной коркой, а в воздух выбросило пыльцу, от которой по залу прошла волна ледяного ветра. Но Рау там уже не было. Он оттолкнулся от дальнего края стола, ударил лапами в стену и взлетел по углу к балкам под потолком.

Только тогда я понял, что не чувствую двух пальцев на правой руке.

Посмотрел на ладонь, попробовал сжать её. Безымянный палец и мизинец не шевельнулись.

На балке Рау приподнял переднюю правую лапу и лизнул её. На кончиках пальцев белел иней.

Он всё-таки задел цветок, но не сумел сорвать лепесток…

— Останови его! — рявкнул Марвин. — Хватит! Цветок слишком силён. Найдём замену!

Рау повернул голову на крик. Чёрные глаза сверкнули из-под балки. Зверёк коротко рыкнул на старика — негромко, но Марвин осёкся.

А в следующий миг Рау снова прыгнул, поджав под себя лапы и распушив хвост, где забегали искорки. Он упал на стол, словно молния ударила. Цветок выбросил пыльцу раньше, чем зверёк добрался до него, и вокруг горшка развернулось мутное ледяное облако.

Рау нырнул прямо в него.

Серебристая шерсть мгновенно побелела. Иней лёг на морду, спину, хвост. Зверёк мелькнул возле лепестков, ударил лапой — но цветок закрылся голубым свечением, не дав зацепиться зверьку.

Рау вылетел из облака, проскользил по стойке между чайниками, сшиб пустую пиалу и оттолкнулся от стены, размазавшись от скорости. В новой попытке, впрочем, такой же неудачной.

Моя правая рука занемела до запястья. Холод полз выше, будто внутрь руки загнали ледяной прут. Я стиснул зубы и прижал руку к груди.

Рау снова оказался в другом конце зала, тряхнул головой, сбрасывая льдинки с усов, и вновь рванул к цветку. Рывок, всплеск ледяного купола, рычание Рау, новая порция боли в руке и новый рывок зверя… Он словно обезумел, нападая на цветок и стремясь сорвать с него лепесток.

Я зашептал:

— Нет, нет, нет… Рау, стой!

Но он не послушался. Только сильнее ускорился, рванул вокруг цветка — по стенам, по балкам на потолке, по подоконнику — перемахнул на полку, пробежал между банками и замер, выбирая направление.

И тут я понял, что и Лунный колокольчик следил за ним.

Лепестки дрожали, поворачиваясь вслед за зверьком. Над бутоном собиралась новая пыльца, готовая защищаться.

Рау нырнул влево, и цветок мгновенно ударил туда же, заморозив край стола. Но зверёк лишь обманул его.

Когти заскребли по стене, тело изогнулось в воздухе — и Рау ушёл вправо, снова врезавшись в облако холода. На этот раз он почти добрался до лепестка. Я почувствовал короткий рывок, напряжение когтей, холод, режущий подушечки лапы.

Не вышло.

Рау отскочил, хромая. Инеем покрылась уже половина передней лапы. У меня не шевелилась кисть, а онемение подбиралось к локтю.

И вот тогда я по-настоящему испугался.

Не за себя.

Через Связку я ощущал, как замедляется движение в его лапе, как сводит мышцы. Ещё один прямой удар — и Рау мог не выскочить из облака.

— Всё! — рявкнул я. — Назад!

Зверёк покосился на дверь Лириной комнаты.

И упрямо припал к стойке.

— Засранец… — выдохнул я.

Он сорвался в последний раз.

Лунный колокольчик выбросил сразу столько пыльцы, что центральный стол пропал в бело-голубом облаке. Холод ударил по залу. Занавеси затвердели, доски под ногами побелели, дыхание вырвалось изо рта густым паром.

Рау взвился над столом.

— Ра-а-у!

Звуковая волна ударила в ледяное облако и разметала его во все стороны.

— За меня! — рявкнул Рован.

Он шагнул перед нами и вскинул обе руки. Воздух перед ним поплыл маревом, сжался в прозрачную стену. Пыльца ударила в неё, и по невидимой поверхности мгновенно нарос толстый слой льда.

А Рау уже падал к цветку.

Правая лапа вошла между сомкнувшимися лепестками. Когти зацепились за самый край. Зверёк дёрнул и всем телом рванул назад.

Раздался сухой треск.

Один голубой лепесток отделился.

Лунный колокольчик вспыхнул так ярко, что зал на миг стал белым.

Волна холода разошлась от стола кругом. Пол покрылся инеем до самых стен, ножки стола вмерзли в доски, столешницу затянуло прозрачным льдом. Рован пошатнулся за своей защитой, а Марвин закрыл лицо рукавом.

Меня же обожгло холодом изнутри, через Связку. Правая рука онемела до самого плеча и безвольно повисла вдоль тела.

Рау вылетел из ледяного света, несколько раз перевернулся в воздухе и рухнул на стойку. Передняя лапа побелела до плеча, шерсть смерзлась острыми иглами.

Но лепесток он не выпустил.

Зверёк поднялся на трёх лапах. Покачнулся, рыкнул, тряхнув головой и скидывая с неё иней. Крепче стиснул добычу зубами и распушил искрящийся хвост с видом победителя.

Глава 14

Рау тихо зарычал, распушив хвост так, что серебристая шерсть встала дыбом. Между волосками пробежали слабые искры, одна сорвалась на стойку и тут же погасла, а потом зверёк качнулся.

Лепесток всё ещё был зажат у него в зубах.

Рау попытался переставить здоровую лапу, но она подломилась, и он упал мордочкой прямо на обледеневшую столешницу.

Через Связку меня ударило холодом.

Не тем, что до сих пор сидел в правой руке, а другим — глубоким, тянущимся изнутри, когда кровь будто перестаёт двигаться и само тело уже не понимает, как согреться. Рау проваливался куда-то, теряя сознание, а вместе с ним поплыл и зал в моём зрении.

— Рау!

Я бросился к стойке, вытянув левую руку, потому что правая висела плетью и болталась при каждом шаге, будто чужая.

— Не трожь! — рявкнул Марвин.

Он врезался мне плечом в бок, отталкивая от стойки. Я не удержался на покрытых инеем досках, поскользнулся и тяжело рухнул на пол, ударившись локтем. Перед глазами на миг потемнело, но я тут же попытался подняться.

Рован оказался рядом раньше. Опустился на одно колено, перехватил меня за плечо здоровой рукой и прижал к полу.

— Успокойся. Не дёргайся, — произнёс он. — Лепесток всё ещё опасен. Схватишь голой рукой — второй лишишься. Дай ему растерять часть энергии.

— Рау замерзает, — прохрипел я, пытаясь вырваться. Правая рука не слушалась совсем, а левую держал Рован. — Рован, он замерзает!

— Вижу я!

Марвин уже добрался до зверька. Подхватил его под передние лапы, стараясь не касаться обмороженной конечности, и резко потянул на себя.

Из разжавшихся зубов Рау выпал голубой лепесток.

Он ударился о стойку, скользнул по заледеневшему дереву и замер возле края, продолжая светиться изнутри. Вокруг него сразу пополз тонкий иней, так что Марвин отдёрнул локоть и выругался, но отвлекаться не стал.

На другом краю стойки заранее стояла широкая глиняная миска с тёплой водой. Ещё до начала всей этой безумной затеи Марвин приготовил и воду, и тряпки, и мазь, хотя тогда я считал, что старик просто перестраховывается. Теперь же он одним движением опустил Рау в миску, оставив снаружи только голову, и выхватил баночку с разогревающим составом.

Зверёк даже не пискнул.

— Дышит? — спросил Рован, удерживая меня.

— Пока да, — огрызнулся Марвин.

Он зачерпнул двумя пальцами густую красноватую мазь и принялся втирать её в замёрзшую лапу Рау — жёстко, быстро, не обращая внимания на то, как крошится под пальцами лёд. Через Связку меня тут же полоснуло новым ощущением, похожим, наверное, на то, если бы мне под кожу запустили тысячу муравьёв.