Чайный Мастер. Том 3 (СИ) - Никулин Росс - Страница 27

— Уважаемый Рован, — Лира повернулась к алхимику. — Ты лучше всех знаешь, чем это может закончиться. И всё равно принёс зелья.

— Решение уже принято, — ответил тот спокойно.

Жар стал сильнее.

— Марвин знал, — продолжила она, теперь глядя на старика. — И молчал. Конечно. А ты…

Её взгляд ударил по мне.

— Ты сам едва не умер из-за Родника. Каналы сжигал, перегревался, вчера только с циновки поднялся. И теперь решил помочь Минку сделать то же самое?

— Не то же самое, — ответил я и шагнул ближе.

— Не подходи!

По залу прошла горячая волна. Пустая пиала на подоконнике треснула с тихим щелчком.

— Сестра, успокойся, — произнёс я ровно. — Ты себе хуже делаешь.

— Я себе делаю хуже? — переспросила она. — Вы тут собрались раскрывать Родник Минку, а хуже себе делаю я⁈

Она закашлялась. Коротко, сухо. Волосы всё ещё плавали вокруг лица, но свет в глазах даже не дрогнул.

Я всё-таки подошёл и взял её за плечи, ощущая, какая шаль горячая.

— Послушай меня. Здесь и сейчас у Минка лучшие условия, какие вообще могут быть. Рован приготовил зелья. Марвин рядом. Никто не торопит.

— Почему не спросили меня? Я против! — процедила она.

— А я всё равно буду открывать, — вдруг произнёс Минк сухо и зло.

Лира застыла, захлопала длинными ресницами. Я и сам скосил на него взгляд.

На моей памяти он впервые вот так прямо выступил против неё. Обычно хватало одного взгляда Лиры, чтобы Минк замолчал, перестал спорить и пошёл делать, что велено.

Сейчас он сидел на циновке, бледный, но смотрел ей прямо в глаза.

— Ты дурак, — сказала Лира, а губы её задрожали.

— Да.

— Ты не понимаешь, на что идёшь.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! — сорвалась она. — Трещина не болит один раз и проходит. Она каждый день с тобой! Каждую ночь! Ты лежишь и не знаешь, проснёшься утром или нет. А всё вокруг ходят тише, и боятся дышать в твоём присутствии, думая, что ты не замечаешь!

Минк вздрогнул, но взгляда не отвёл.

— Я всё равно это сделаю, Лира.

Она тяжело задышала, в глазах блеснула влага.

— Зачем? — прошептала она.

Минк не ответил. Только сильнее сжал кулаки, что те аж захрустели. Выждав несколько секунд, он всё же произнёс:

— Либо здесь и сейчас, либо завтра дома. У меня нет выбора.

Лира сжала губы в тонкую линию.

А Минк добавил:

— Мне стариков кормить надо. Я хочу в Лес ходить не за опушкой травинки щипать. И Рован меня учить согласился. Другого такого случая у меня не будет. Прошу, Лира… — его голос стал тише.

Лира посмотрела на него так, будто видела впервые.

Жар вокруг неё снова усилился.

Я сжал её плечи.

— Вот потому мы и согласились. Если не сделаем сейчас, этот дуралей попробует сам. И тогда всё случится, как в тот раз, когда я давил на тебя… — договаривать я не стал, потому что в горле встал ком при виде бледности Лиры.

Волосы её медленно опали на плечи. Жар не исчез, но стал слабее.

— Не смей, брат, — прошептала она уже мне. — Это было моё решение.

— Это была моя…

Лира ожгла меня взглядом, тяжело дыша, и перебила, цедя слова.

— Я. Сама. Решила. Открыть. Родник.

— Прости, — продолжил я уже тише.

Лира перевела взгляд на Минка, захотела что-то сказать, но не смогла, после резко развернулась и ушла к себе. Дверь закрылась так сильно, что на стене качнулся светляк.

В зале повисла тишина.

— Неплохо поговорили, — пробормотал Рован.

— Молчи уж, — огрызнулся я, потирая переносицу.

Марвин поднялся со стула и ощупал треснувшую пиалу.

— Любой, кто обжёгся раз, будет бояться огня впредь, — прокаркал он. — Начинаем!

Минк выпил Настой Отклика одним глотком.

Сразу скривился, зажал рот ладонью и несколько раз тяжело сглотнул.

— Горький, — прохрипел он.

— Зелья редко делают ради вкуса, — ответил Рован, забирая склянку. — Не вздумай блевать.

Первые несколько минут ничего не происходило.

Минк сидел на циновке, закрыв глаза и положив руки на колени. Рован устроился напротив. Марвин следил за временем, поглядывая то на окно, то на огонь маленькой свечи, которую поставил на стойку.

Я же остался сбоку, слушая мерный шелест дождя за окном, по которому стекала вода. Из комнаты Лиры не доносилось ни звука, но через Связку, через Рау, которого она сжимала в объятиях, через его ощущения, я чувствовал, как беззвучно она вздрагивает. Рау мурлыкал, пытаясь её успокоить, но та только сильнее прижимала его к себе. В груди у меня щемило, но я знал, что Минк не отступится, а потому просто смотрел на процесс, не вмешиваясь.

Минут через десять Минк повёл плечами.

— Жарко стало, — потрогал он грудь.

— Сиди пока, прислушивайся.

Ещё через несколько минут пальцы Минка задрожали. Он сжал их в кулаки, но Рован тут же протянул руку и разжал один.

— Не зажимайся. Напряжение только мешает.

— Что-то мне нехорошо… — сглотнул парень.

— Терпи, — строго велел Марвин.

Минк шумно вдохнул носом. На лбу выступил пот, а пальцы его дрогнули.

Рован взял вторую склянку.

— Теперь Удержание.

Серая жидкость оказалась густой. Минк пил её медленно, морщась после каждого глотка и пытаясь отдышаться после каждой порции.

Сразу следом Рован дал зелье «Стена».

Тёмный отвар пошёл легче. Минк вытер рот тыльной стороной ладони и вернул пустую плошку.

— Теперь закрой глаза, — велел Рован. — И слушай мой голос.

Минк кивнул и подчинился, выпрямляя спину и прикрывая глаза.

И от Рована повеяло знакомым, но давление пришло не сразу. Сначала я почувствовал лёгкую тяжесть, будто воздух в зале стал плотнее. Потом она легла на плечи, заставляя глубже вдохнуть.

Минк дёрнулся.

— Не сопротивляйся, — сказал Рован. — Я не нападаю. Твоё тело этого не знает, но ты знаешь. Сиди, слушай, ищи.

Давление усилилось ещё немного, и Минк задышал чаще.

— Сердце колотится, — пробормотал он.

— Не слушай сердце. Оно боится и бьётся быстрее. Сосредоточься на центре груди, откуда идёт жар. Чувствуешь?

— Не уверен…

— Концентрируйся под рёбрами, ближе к солнечному сплетению. Оно там, просто прислушайся, улови ритм, биение, колебание… как лёгкая рябь на воде.

Прошло ещё какое-то время.

Свеча на стойке оплыла почти на палец. Минк сидел неподвижно, только грудь под рубахой часто поднималась. Пот стекал по вискам. Рован постепенно усиливал ауру, каждый раз давая парню привыкнуть.

Я сам уже ощущал давление неплохо. Плечи ныли, а в груди поднималась тревога, хотя знал, что Рован держит силу под контролем.

— Тяжело, — прохрипел Минк.

— Терпи и не торопись, — велел алхимик.

— Толчок… — прошептал парень.

Рован чуть подался вперёд, но промолчал, не мешая Минку.

Я посмотрел на Марвина и тихо, почти шёпотом, спросил:

— Почему Рован не может просто подсказать ему своей энергией, где Родник?

— Потому что чужая энергия в спящем Роднике — это как раскалённый прут в закрытой бочке, — тихо ответил старик. — Или разорвёт, или прожжёт стенку.

— Но ведь и аура — это ведь тоже чужая энергия.

— Она давит снаружи. Разницу улавливаешь?

Я кивнул, и тут Минк вдруг резко втянул воздух.

— Хорошо, — произнёс Рован, явно поняв, что Минк снова что-то ощутил. — Лови ритм.

Ещё один толчок чужого Родника почувствовал даже я. Это было похоже на слабое дуновение ветра, но ветра магического. Марвин тоже ощутил и подался вперёд, прищурившись.

Только Рован не изменился в лице.

— Молодец. Теперь дыши так, чтобы первый толчок был вдох, а следующий — выдох. Войди в ритм.

Минк сжал зубы, уже весь покрывшись потом.

Первые несколько раз сбился. Начал дышать слишком часто, закашлялся.

— Я теряю его.

Рован промолчал, но давление ауры усилилось, отчего Минк побледнел, и его затрясло.

— Зачем он так давит? — спросил я шёпотом у старика.