Коготь и цепь - Машевская Анастасия - Страница 82

У Тидана ушло много лет, чтобы полюбить ее так. Он обнял Эйю за плечо и поцеловал в висок. Царица припала к мужу теснее и посоветовала:

– Поговори с Таммузом. Я поговорю с Майей.

Мужчина улыбнулся в ответ:

– А кто поговорит с Данатом?

– Отложим это до завтра.

Таммуз шел по коридору шагом настолько широким, что казалось, он едва держит равновесие. «Будь они прокляты, эти аданийцы!» – Царевич сжал кулаки до боли в фалангах. Разрушают все, к чему он имеет отношение! И как смел этот ничтожный коротышка Тидан говорить с ним, Далхором, в таком тоне? Близко не подходить к дочери? Приказывает? Никто не приказывает горцам! А он горец, будь оно неладно! Горец, и ни одному выскочке с царской короной на башке этого не отнять! Ни ублюдку Сарвату, который на днях посмел сказать, что он, Таммуз, давно уже нищий царевич, без роду и племени, никто, пустое место! Ни выродку Салману, который вот-вот взберется на его сестру (Таммуз отчетливым кошмаром представлял подробности перед сном каждый день), и Танира будет потеряна навсегда.

– Таммуз! – донесся надрывный девичий голос у самых дверей спальни.

Юноша обернулся: Майя неслась к нему по пустынному коридору.

Только ее не хватало!

Царевич изобразил беспокойство.

– Что случилось, милая? – спросил он заботливо.

Девица влетела в предложенные объятия и требовательно уставилась красными от слез глазами.

– Ма… матушка сказала, что нам больше нельзя видеться! – произнесла девица, всхлипывая.

«Точно, и потому ты здесь». – Внутренний голос Таммуза сегодня был не в пример ехиден.

– Да, – удрученно вздохнул он, – твой отец только что сообщил мне. Велел держаться от тебя подальше, а не то он казнит у меня на глазах Тамину.

Майя вытаращила глаза, чуть отступив от царевича:

– Отец не может быть так жесток!

«Не может, конечно. Но будет лучше, если ты будешь думать, что может».

– Твой отец – царь, Майя, цари все жестоки.

– Но только не!.. – Ее высокий голос зазвенел серебром на весь этаж.

– Господи, Майя, прошу тебя, тише! – попросил он, чуть паникуя. И тут осенило. – Войдем, здесь нас никто не услышит, – ласково позвал Таммуз и отворил дверь комнаты.

Майя, казалось, и не заметила, как очутилась в спальне царевича.

Таммуз усадил девчонку на кровать, встал у окна, отвернулся: из этой позиции достаточно заботиться только о голосе.

– Короче, твой отец потребовал у меня обещания оставить тебя в покое.

– Но… но ты ведь не согласился? – одновременно с нажимом и испугом спросила Майя.

«Разумеется, не согласился. Мне же больше всех хочется смотреть, как казнят мою родню, или, того лучше, полежать на плахе самому. Наивная дура!»

– Конечно. А теперь расскажи – что случилось?

В такой момент ему стоило бы сесть рядом с девчонкой. Делать нечего – Таммуз пристроился.

– Мать, – девчонка подалась в слезы, – мать сказала, что я должна выйти замуж за ужасного старого Даната, и чем скорее, тем лучше!

– Этот древний бурдюк с костями? – не сдержался Таммуз.

Майя расценила это как участие в своей судьбе:

– Да, Таммуз! Ему пятьдесят, понимаешь, пятьдесят! Я этого не переживу!

А он, Таммуз, не переживет очередного вопля! Господи, как же бесит его ее плачущий голос!!!

Юноша бережно положил девичью голову себе на плечо, приобнял за талию. Девица не сопротивлялась, у Таммуза возникало ощущение, что даже наоборот.

– Скажи, Майя, – ласково позвал парень, – ты не хочешь идти за Даната потому, что он стар, или потому, что хочешь быть с другим? Только ответь честно, пожалуйста, – умоляющим, но настойчивым голосом попросил он.

Майя задрожала, засипела, заерзала, но с ответом не торопилась. Таммуз призвал себя ждать смирно: рано или поздно она ответит. С невиданным терпением царевич мягко обнимал девушку и тепло дышал где-то возле уха. Наконец Майя собралась с духом:

– Потому что хочу быть с другим.

Наконец-то! Недели трудов не прошли даром. Таммуз придвинулся чуть плотнее, приподнял девичье лицо свободной рукой (право слово, ну могла быть она и поинтересней!), заглянул в глаза и спросил, так бархатно, как умел:

– Ты хочешь быть со мной?

По тому, как у Майи покраснели даже кончики ушей, Таммуз понял, что в более смущающей ситуации девчонка еще не оказывалась. Тем лучше.

Таммуз придвинулся еще, так что теперь Майя чувствовала его дыхание на лице и от этого совсем не могла оторвать взгляда от собственных колен.

– Д-да, – призналась девушка едва-едва.

«Боже, – раздраженно подумал Таммуз, – можно подумать, у нее горло распухло, ни черта не слышно!» – и поцеловал царевну, напористо, увлекая. Так, что Майя потом и себе-то боялась признаться, насколько понравилось.

– Тогда доверься мне, любимая. – Да, он все же надеялся сказать это слово женщине, которую действительно полюбит, но что уж теперь. – Доверься, и я сделаю так, что мы будем вместе.

– Но как?.. – попробовала она спросить.

– Ш-ш-ш, – остерег молодой царевич. – Просто доверься. Скажи, ты готова бороться за наше счастье?

Майя шмыгнула и неуверенно кивнула.

– Хорошо, тогда послушай. Есть идея, но мне нужно немного времени и твоя помощь. Сегодня я все обдумаю и завтра сообщу, как быть дальше.

– Но ведь нам нельзя больше видеть…

– Ни о чем не беспокойся, Майя. – «А женские страхи довольно утомительны», – подумал юноша. – Я найду способ сообщить тебе так, чтобы никто из семьи не узнал. Будь терпелива, любовь моя, медленно, шаг за шагом, мы добьемся своего, – клятвенно заверил он. – Ты же поможешь мне?

Она вновь кивнула.

– Тогда сейчас ступай и отдохни. А потом найди Даната и будь с ним любезной. Он уже наверняка знает о предстоящей помолвке.

Девушка протестующе вскинула глаза и попыталась отстраниться от царевича, но тот держал крепко.

– Зачем это нужно? Ведь… ведь ты же сказал, что мы будем вместе, и…

До чего же она глупа, о небо!

– Майя, просто сделай, как я прошу. Очаруй его, заставь увлечься, убеди, что согласна на брак. Только если все в замке будут верить, что ты спокойно относишься к предстоящему супружеству, твои родители и жених не станут форсировать события. Так мы сможем выиграть немного времени.

– Ты уверен? – совсем недоверчиво спросила Майя, предприняв бесполезное и мучительно усилие, чтобы осмыслить сказанное царевичем.

– Конечно, уверен, – убедительно отозвался юноша. – Ведь от этого зависит наше счастье.

Он вновь поцеловал ее, крепко, для пущей убедительности. Затем отстранил девицу и присмотрелся, хотя давно уже разглядел все, что мог. Увы, она годна только на удовлетворение мужской похоти: для чего-то большего людям, в том числе и женщинам, нужна голова на плечах, а не между ног.

– Иди, – проговорил он нежно. – Тебе пора. Не дай бог тебя хватятся и найдут здесь, это разрушит все наши планы… – Надо бы почаще говорить ей «мы» и «наше», смекнул царевич.

Будто в подтверждение его слов послышались отдаленные шаги и голоса за дверью. Однако Майя не торопилась.

– Ну же, иди! – Таммуз напрягся и едва не крикнул.

Девица сжала его ладонь и ветром вылетела за дверь. В десяти шагах стоял Сарват с приятелем. Заметив брата, Майя остановилась, но, не зная что сказать, развернулась и рванулась в покой, заперлась и, задрожав, как лист, обхватила себя руками. Сердце колотилось быстро-быстро.

Сарват, бросив другу «Подожди!», с грохотом хромая, ворвался в спальню Таммуза.

– Как это понимать?! – раздалось еще с порога.

– Что? – невозмутимо осведомился Таммуз. Он сидел за столом, делал изумленное лицо и честные глаза.

– Что моя сестра делала в твоей спальне?

– О, ты об этом. – «О чем же еще, скотина поганая!» – Видишь ли, Сарват, твоя сестра успела сдружиться с моими сестрами, поэтому я подумал, что она наверняка поддерживает связь с Танирой. И, случайно встретив ее по дороге, любезно попросил Майю помочь: подсказать гонца, который мог бы помочь мне в сообщении с родственницей.