Коготь и цепь - Машевская Анастасия - Страница 76

– Мы, конечно, не выходим замуж от и до по своему выбору, – кивнула Бансабира, – но и мужчины высоких сословий тоже далеко не всегда женятся на ком хотят.

Джайя изумилась настолько, что даже нашла силы возмутиться:

– Да это же совершенно нельзя сравнивать! Мужчины, они… они…

Джайя не смогла договорить – слова, отражающие всю глубину противоречий, не шли в голову. Бану немного скептически вскинула бровь, подсказав:

– Точно такие же, как и мы?

Джайя уставилась на Бану с таким непередаваемым ужасом, будто танша покрылась шерстью и обросла ушами и хвостом. И только то обстоятельство, что северянка уже почти полминуты не менялась в насмешливом лице, примирил царевну с реальностью.

– Они совершенно не такие, как мы! – безапелляционно заявила Джайя.

Бансабира в искреннем изумлении качнула головой: вот так новость.

– С чего вы решили? – спросила Бану.

Джайя, воодушевившись, так увлеклась объяснениями, что забыла про тошноту и даже нет-нет да ухитрялась размахивать руками, жестикулируя.

– Как же с чего? Мужчины – совсем-совсем другие! Они сражаются, они захватывают и защищают, они управляются с оружием, они принимают решения, они наследуют и могут беспрепятственно путешествовать по миру, в конце концов! Ездить куда вздумается! Делать что хочется! Иметь сколько угодно женщин! А если нам, женщинам, нравятся другие мужч… ой, лучше даже не думать о таком!

Бансабира в ответ на все эти излияния только благосклонно взирала на собеседницу, чувствуя, что разница между обескураженностью и абсурдом не так уж и велика.

– Ну почему вы смотрите так, будто я лгу? – почти по-детски обиделась в конце тирады Джайя.

– Просто пытаюсь понять, – чуть качнула головой Бансабира, не отводя глаз от собеседницы и почти не моргая, – почему вы считаете сказанное вами противоречием тому, что сказала я? У вас же пример под носом: я защитница надела, я захватывала и грабила, хорошо управляюсь с оружием, на коне и без него, моих навыков достаточно, чтобы убить и мужчину, и женщину, я единолично наследовала отцу, от меня ждут решения десятки тысяч солдат и мирных жителей, включая родню, мои решения вряд ли будут оспорены, и, как можно заметить, я могу беспрепятственно путешествовать по миру. Даже будучи женщиной, – резюмировала Бану. – В конце концов, – веско добавила танша мгновением позже.

Джайя, не удержавшись, распахнула рот, не находя слов. Бансабира решила добить девочку окончательно:

– У мужчин такие же белые кости и такая же красная кровь. Они заводят семью и в глубине души, даже самые отчаянные авантюристы, хотят иметь уютный дом, куда можно вернуться из странствий. Так что разница между нами совсем невелика.

Джайя чуть вздрогнула и попыталась отодвинуться от Бану, но только больно стукнулась лопатками о борт.

– Если бы только у вас был муж… – протянула царевна одновременно ошеломленно и разочарованно.

– Я бы знала? – спросила Бану с пониманием, опять выгнув бровь.

– Да, – экспертным тоном отозвалась Джайя. – Вы бы знали.

– У меня был муж, – огорошила собеседницу Бансабира. Джайя подавилась воздухом: как она могла забыть! Толстяк Каамал говорил же, что Бану его невестка!

– И вы хотите сказать, что ваше положение женщины в браке и его положение мужчины – были равны?

– Разумеется, нет. – Джайя самодовольно вздернула подбородок: я же говорила! – Мое было выше.

– Что?! – не сразу дошло до царевны.

– Нер был ниже рангом, вот и все, – пожала плечами Бансабира.

Джайя только бессмысленно открывала и закрывала рот, периодически хлопая глазами. Чтобы хоть как-то привести ее в чувство, Бану снизошла до объяснений:

– Мы ведь рождаемся в совершенно одинаковых условиях. Все таны, независимо от пола и возраста, – это защитники, лаваны – законоведы, хаты – купцы и владетели. Одаренность и бездарность, которая встречается в каждой семье, тоже не зависит от того, чем венчаются ваши ноги. Вступая в брак, любой наследник выбирает в спутники либо абсолютно равных себе по положению, либо на ступень ниже, чтобы не возникало сложностей, кто куда переезжает, – хохотнула Бансабира. – Хотя, если подумать, – прикинула танша в уме, – в чем-то вы правы: у мужчин есть привилегия иметь одну законную земную жену и без числа водных. Правда, это встречается не так уж часто. С водными женами обращаются, конечно, вежливо, но их положение все равно оскорбительно. Это что-то вроде официальных любовниц, а их дети – официальные бастарды. Вот и все.

Джайя покусывала губы, явно соображая, отчего они постепенно приобретали хотя бы бледно-розовый оттенок. Пару раз царевна украдкой бросила на тану короткие взгляды (впрочем, все равно было заметно), потом осмелилась:

– Вы выбрали его сами?

– Нера? Хм, – хмыкнула Бану и надолго замолкла. Потом наконец собралась. – Сложно сказать. Я хотела выйти за другого, но отец сказал, что необходим союз с семьей Каамал. У них было двое сыновей, я выбрала того, кто был более удобен.

– Видимо, и правда он был удобным, раз позволял вам колесить непонятно где, к тому же в компании сплошь мужчин. – В голосе царевны угадывалась самая банальная женская обида и зависть: почему кому-то дано право голоса, почему кому-то дают выбирать хоть немного, а ей отец даже о помолвке сообщил едва ли не последней во дворце! Это попросту нечестно, в конце концов!

Девчонка поджала губы:

– Или все дело в рангах? Думаете, будь он вашего положения, он стал бы такое терпеть? – Даже помыслить, чтобы она, Джайя Далхор, путешествовала одна, с компанией тысяч солдат, было немыслимо и абсолютно дико. А уж допустить, что у нее при этом был бы муж, – совершенно невозможно!

Бансабира наконец расплылась в понимающей ухмылке:

– Послушайте, в любой танской семье знают с пеленок: меч равно подходит для любой руки, и мужской, и женской, если тебе есть кого защищать.

Джайя попыталась уложить услышанное в голове, но в итоге все равно тупо уперлась в одну стену, как бык, даже немножко повысив голос:

– И это дает вам право вертеться днем и ночью среди чужих мужчин?! Показывать всем свои голые ноги?! – Ох, видимо, не даст ей покоя то торжество приветствия, удрученно хмыкнула про себя танша. – Да мало того что сплетен не оберешься, это же просто небезопасно! – совсем сорвалась Джайя.

Бансабира, не удержавшись, расхохоталась, сложившись вдвое. Снующие с работой по палубе телохранители и торговые, которые сейчас по совместительству выполняли обязанности матросов, стали недоверчиво оглядываться.

– Ох, Пра… а-ха-ха-ха-ха! Праматерь! У-у-ух, – с усилием разогнулась она в оконцовке, смахивая слезы от хохота. Поднялась на ноги, опираясь на борт, и поглядела на царевну сверху вниз. – Эти «чужие мужчины» – мои подданные и подчиненные. Я их командир, понимаете?

Джайя уставилась на Бану с тупой укоризной, задетая еще и тем, что танша посмеялась над ней. Не понимает она!

– Их святая обязанность обеспечивать мою безопасность, независимо от того, увидят они мои ноги, руки или что еще. А если вдруг кто-то из них сойдет с ума и решит искать у меня приключений, – Джайя, вы думаете, я, человек, способный при удаче повалить на лопатки Гора, то есть Змея, не смогу что-нибудь сделать? – Бансабира посмотрела с тем нескрываемым сочувствием, с каким смотрят на маленьких девочек, которые верят, что их всегда будут спасать принцы, или мальчиков, которых хотят стать героями и всех спасти. Без разницы от чего.

Джайя сцепила кулаки и зубы. Губы вытянулись в прямую линию. Уж что-что, а этот факт вообще выходил за рамки всех возможных представлений царевны. Будто, сражаясь со Змеем почти на равных, Бансабира вытирала руку, запачканную в болотной грязи, тине и испражнениях, об ее драгоценный наряд с фамильными камнями Далхоров, украшенный в горловине крестом.

В борт хорошо ударило, и судно тряхануло. Поднимающийся ветер проглотил готовые сорваться с уст царевны оскорбления или угрозы, смыл волной страха и опять подкрадывающейся тошноты. Царевна, даже несмотря на то что сидела, начала шарить руками, ища опору. Перед глазами поплыло, и Джайя бросила все усилия, чтобы взглядом сосредоточиться на чем-то одном.