Коготь и цепь - Машевская Анастасия - Страница 47

– Даже если она явится на переговоры совершенно голая, придется стерпеть.

– И если я стерплю, она подпишет бумагу? – уточнил царь, не в силах до конца скрыть раздражение и злость. – Если закрою глаза на все выходки, за которые полагается казнить, размозжив девчонку камнями?

Каамал, в душе хохотнув, только развел ладони.

– Без понятия, – честно отозвался он. – Если бы мы могли предугадывать ход действий Бану Кошмарной, она бы никогда Кошмарной и не стала. Ее уже давно кто-нибудь раздавил бы.

– И что тогда делать? Что делать, если эта Яввуз напишет, что против, а вслед за ней еще девять человек?

Каамал только вновь развел ладони в стороны: а мне почем знать?

– Я возьму ее на себя, – уставившись в одну точку, сосредоточенно произнес Змей. Потом опомнился и перевел глаза на царя. – Если вы позволите, я возьму Яввуз на себя, – поправился он.

Теперь уже стало очевидно, что есть нечто, чего он не знает, подумал Алай, оценивающе глядя на Змея. Тот не тушевался и держался ровно.

– Знаешь ее, я полагаю? – спросил Алай, даже не подразумевая наличия ответа.

Змей, в душе отведя глаза, отозвался непринужденно:

– Встречались пару раз.

– Тогда поручаю ее тебе. – Алай несколько рвано мотнул головой в сторону подданного. Судя по резкости жеста, совсем не похожего на обычно скупые движения Стального царя, Змей сообразил, что Далхор где-то между бешенством и тревогой, и кивнул.

– Все сделаю.

Алай кивнул в ответ и еще пару раз бросил на Тиглата короткий испытующий взгляд: а правда ли сможет справиться с ситуацией? Правда ли, что встречались пару раз? А что, если не выйдет? Потом отбросил сомнения: кто, если не Змей? Этот всегда справлялся с любыми поручениями. Царь отдал распоряжение:

– С этой минуты ты в ответе за нашу почетную гостью тану Бансабиру Яввуз. Я не требую, чтобы ты следил за ней денно и нощно, но имей в виду – ее удобство полностью на твоей совести, поэтому постарайся всем ее обеспечить, в особенности компанией, дабы даме не пришлось скучать. Но в итоге – будь добр.

Змей поднялся:

– Пойду выполнять?

Алай подбородком указал на дверь. Каамал посмотрел рослому брюнету вслед.

– Кажется, есть между ними что-то общее, не так ли? Какая-то небрежность в отношении к другим людям или что-то в этом духе, – размышляя, проговорил Яфур.

– Высокомерие, – отчеканил Алай. – Высокомерие без тени достоинства.

Выходя из кабинета Алая, Каамал думал над последними словами царя и не мог согласиться. Однако говорить это Далхору в лоб не стал. Лучше найти Бану, намекнуть ей – мол, не обязательно подписывать согласие, он-де, Яфур, ее поддержит в любом решении. А к слову сказать, что именно за решение приняла Бану?..

Ну, долго ли разболтаться с невесткой. И вовсе нет никакой нужды склонять ее к какой-то из позиций. Для начала стоит послушать, что Маленькая танша скажет сама. Примкнуть к победителю он, Каамал, всегда успеет.

Вопреки ожиданиям, ни в отведенном покое, ни в парке на заднем дворе дворца Бансабиры не оказалось. Что ж, можно и не усердствовать. Переговоры отложены из-за надуманной болезни царя Алая, время для обсуждения им еще представится. А пока будет нелишним осмотреться в чужой стране – мало ли что.

Глава 7

Бансабира смотрела только вперед, периферийным зрением подмечая детали обстановки. Размашистым шагом пересекала двор военного корпуса, где готовили гвардейцев царя. В дверях внутреннего помещения дорогу преградил орсовский генерал – сурового вида, среднего роста и сложения, седой и со следами ожога во всю правую ладонь.

– Я приветствую вас, тану, но при всем почтении, вы не можете пройти дальше.

Дело близилось к полудню, однако никаких распоряжений по поводу Бансабиры Яввуз Алай давать не стал. Пусть Змей сам разбирается, раз взялся.

– Я ненадолго, – вдохнув с воздухом запас терпения, ответила танша. Она была облачена в привычную форму, пошитую по модели одежды Храма Даг (поскольку все, что она взяла, уходя, уже истерлось или было изрезано в битвах), вооруженная мечами, ножами, кнутом и чертовски скверным расположением духа. – Я искала Тиглата, помощника Стального царя. Мне сказали, он здесь.

– Госпожа, вы даже тут, во дворе не можете находиться и минуты. Будем честны, вы уже задержались.

Еще один Гобрий, мысленно протянула Бану, приготовившись к бессмысленному противостоянию, исход которого все одно предрешен.

– Генерал… – тихо произнесла Бансабира.

Тот только выбросил руку ладонью вперед и зачитал явственную нотацию:

– Сколь бы на вас ни было оружия, это, – мужчина поднял руку повыше и указательным пальцем очертил окружность в воздухе, – военная организация. Присутствие в ее стенах дамы не предусмотрено правилами.

Он вытаращился на Бану со всей уверенностью фанатика, но на Мать лагерей такие трюки давно перестали иметь воздействие.

– Если вы думаете, что оружие на мне только для виду, рекомендую меня остановить.

Тану сделала твердый шаг по направлению внутрь здания, заставив генерала нахмуриться, немного согнуть колени, заняв оборонительную стойку.

– Госпожа, не вынуждайте меня…

– Помирать бесславной смертью глупцов, – полушутливо заметил Змей в открывшихся дверях и уставился на Бансабиру с самой довольной физиономией. – Рад, что ты зашла.

Бансабира, поджав губы, перевела взгляд на брюнета:

– Есть разговор, – обернулась и пошла прочь, зная, что «правая рука Стального царя» без колебаний поспешит следом. От этой встречи явно трясло обоих.

– Обожди, – крикнул Гор, потом, заметив, как вытянулось лицо генерала, поправился: – Погодите, тану.

Бансабира скрипнула зубами: хоть бы прикрыл усмешку!

– Я проведу. – Змей подался вперед, задев женщину плечом, и поторопился, указывая путь куда-то там.

Они оказались у конюшни. Бансабира остановилась в шаге от стойл, перевела взгляд на Гора (того прожгло), и этого хватило.

– С этого утра, – самодовольно оскалился он, как и прежде, недобро сияя голубыми глазами, – моя единственная обязанность – скрасить твой досуг до выздоровления царя.

Бансабира огляделась: несмотря на долгий путь, конные прогулки по-прежнему являются неплохим времяпрепровождением. Вон, совсем рядом, Серт, который давеча наладил отношения с местными. К нему тут же прибились Гистасп с Даном, да и несколько телохранителей. Можно даже расслышать, как они обсуждают какой-то городской кабак. Не иначе как Дан завел тему. Правда, Раду что-то нет. Поди, опять дуется, что она отослала его с утра подальше. Так или иначе, все свои. Бану вздернула бровь и заметила Гору вполголоса как бы между прочим:

– Что ж, достойное наказание за тысячи убитых по моей вине.

Гор расхохотался. Гистасп, заприметив вчерашнего неприятного знакомца в компании танши, существенно напрягся, вслушиваясь.

– Между прочим, Рамир передал мне твое послание.

– Что с того? – философски отозвалась Бану. – Ты же все равно не сдох.

– У тебя всегда есть шанс это исправить, – в тон Бану обронил Гор, и та впервые полноценно согласилась, что «Змей» – самое подходящее для него прозвище.

Бансабира никак не отзывалась, и Гор доверительно шепнул:

– Тебе, Бану, я не откажу.

Женщина брезгливо отмахнулась, скрывая подкатившее и давно забытое чувство животного страха, который был привычным чувством, пока она жила в тени Тяжелого Меча.

– Мм, госпожа? – неуверенно спросил из-за спины голос Гистаспа.

Приняв невозмутимый вид, Бану обернулась и отдала распоряжение посвятить вторую половину дня тренировкам. Вечером все, кроме охраны, свободны, а завтра утром пусть вновь упражняются. Со шлюхами только вчера накувыркались, в чужом стане особенно важна умеренность.

Гистасп не успел протянуть обычного «Как прикажете», когда Бансабира направилась к лошади, влезла в седло и толкнула пятками. Что сказала тану потом, генерал Пурпурного дома не разобрал – Бану зашлась на ласбарнском, которого он не знал. Однако этот тип со шрамом в половину лица ему еще прошлым вечером не понравился, поэтому когда танша выехала на улицу, Гистасп подозвал Ниима и велел ему немедленно разыскать Раду. Пусть усиленно стерегут тану все время, когда она во дворце.