Хрупкость - Ли Винн Кортни - Страница 7

Я сглатываю ком в горле. Участники поединков шестого уровня намного сильнее бойцов пятого уровня. На этом уровне разрешены мечи и смертельные удары. Совсем скоро отец заговорит об этом и заставит меня сражаться с мечом. Мне удавалось избегать этого разговора, потому что во время нашей последней ссоры кое-что произошло. Я очнулась в лазарете и не видела отца целый месяц.

Отец снова указывает на гирю, лежащую на мраморном полу:

– Подними ее прямо сейчас.

Лиха наполняет меня очередной волной силы. Она растекается по моим венам, словно заточенная в хрупком сосуде энергия, ожидающая, когда я наконец выпущу ее наружу.

Я глубоко дышу и начинаю понимать, почему заклинатели с такой легкостью связывают духа со своим кольцом. Ощущение силы, текущей по венам, опьяняет. Я мысленно перечисляю все известные мне факты о сосудах, чтобы голова оставалась ясной.

– Заклинатели применяют движущуюся энергию в отношении неодушевленных предметов, но не живых объектов, – мысленно произношу я.

Искрящаяся энергия Лихи переливается внутри меня, и я продолжаю повторять фразы из книг. Я снова делаю глубокий вдох, стараясь сохранить состояние равновесия.

– Когда дух и заклинатель совместимы, возникает уникальный дар под названием Метка. Она есть у Лихи и у меня. Это всего лишь незаметная игра света, но возможности Метки поистине безграничны.

– Низзара, – предостерегающе произносит отец.

Теплая, чуть вибрирующая энергия Лихи просится на свободу, и я разжимаю ладонь и направляю ее на стофунтовую гирю. Волна силы приподнимает ее, и я расслабляюсь, позволив гире со звоном упасть на пол.

– Ты сдерживаешься, – тихо замечает Лиха.

Если я ощущаю по-настоящему бескрайнее море силы, ждущей, когда ее выпустят на свободу, значит, это чувствует и Лиха.

– Это никуда не годится, – заявляет отец. – Повтори и сделай это как можно лучше.

Через пятнадцать минут, пока я отказываюсь от своей силы, судья объявляет о пятиминутной готовности. Я подхожу к бархатному пуфу у дверей раздевалки, на котором уже лежит мой кожаный костюм для поединков. Его, как и все другие мои наряды, выбирала Лиха. Облегающая кожа, черные шипы, золотая строчка и обилие кинжалов.

Я делаю шаг к шторке, за которой находится раздевалка.

– Низзара. – Отец жестом приказывает стражнику взять мой костюм.

Мы уже спорили из-за этого. Отец хочет, чтобы я продемонстрировала свой дар управлять измерениями, и, к огромному восторгу Лихи, он уверен, что самым примечательным способом это сделать будет переодевание. Внимание зрителей привлекают три вещи. Мода, зрелищность и невидимая сила. В планы отца входит использовать их все.

– Положи костюм на пуф, – приказывает отец Брунару. Естественно, капитан тут же подчиняется и, избегая смотреть мне в глаза, вырывает костюм у меня из рук. Серебряный воинский сосуд заставляет его повиноваться всем приказам отца.

– Ты больше не можешь прятаться от своей силы, – произносит отец, и на его суровом лице появляется выражение страха и грусти. – Когда ты продемонстрируешь свой дар повелевать измерениями, тебя станут бояться. – Его подбородок чуть заметно подрагивает. – Если тебя не будут бояться, тебе не выжить в этом состязании и после его завершения. – Отец откашливается и поправляет манжету. – И не забудь использовать сосуд после удара в колокол. Не хочу повторения того, что случилось в прошлом году.

Это был настоящий провал. Вот что случилось в прошлом году. Кажется, победа над противником без использования сосуда действительно является незаконной. После этого я потеряла тридцать две победы из своего списка.

Я сжимаю кулаки, делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться, как советуют в книжках по управлению гневом, и цежу сквозь зубы:

– Хорошо.

Судья возвращается и просит меня следовать за ним.

В окружении стражников мы идем по каменным коридорам, освещенным красными светящимися кристаллами. Несколькими уровнями выше раздаются вопли и скандирование ненасытной толпы, перекрикивающей агрессивную музыку, пульсирующую, словно сердце этого кровожадного здания.

Мы начинаем подниматься по ступеням, и вскоре музыка и крики становятся такими оглушительными, что я не слышу слов судьи.

Тем не менее мне удается прочитать сказанное им по губам:

– Ринг ждет.

Он переводит взгляд на мое изорванное платье и собирается что-то сказать, но я прохожу мимо, и стражники оттесняют его в сторону.

Мой противник, вельможа из королевства Зо, уже поджидает меня. На нем традиционный белый наряд. Символ чистоты и знания. Много лет подряд я вижу одну и ту же сцену: круглый ринг для поединка посреди зала, полного зрителей. Стойки выкрашены в красный, канаты в белый, а циновка в черный цвет, символизируя цвета трех королевств альянса.

Крики превращаются в приглушенный гул, и зрители наверху начинают указывать на мое платье. Музыка становится громче, и я призываю заряженную энергию Лихи. Она вновь растекается по моим венам, и, когда я высвобождаю ее, вверх поднимается столб густого розового дыма. Всего за несколько секунд энергия перемещает кожаный костюм, лежащий в моем номере, через портал между измерениями, и платье сменяется шипами с золотыми наконечниками.

Музыка стихает, розовый дым рассеивается, и я предстаю в своем кожаном обмундировании. Мой противник меняется в лице, и толпа взрывается. Возглас, оповещающий о начале поединка, эхом отдается во мне. Возможно, я не столь жестока, как отец, но я люблю побеждать не меньше его.

Я ловлю на себе злобные взгляды матери и сестры в королевской ложе и удивляюсь, что они вообще снизошли до того, чтобы прийти на бой. Издали они похожи на темноволосых близнецов.

За несколько секунд до удара колокола отец перелезает через канат, и я больше не вижу злобных взглядов моей любящей семейки.

– Если не станешь сражаться как подобает, – предупреждает он, – будешь наказана. Вся эта чепуха годится только для пятого уровня.

Я сжимаю кулаки, покрытые подсохшей кровью, а отец покидает ринг и возвращается в нашу ложу, занимая место подальше от матери и сестры. Удары по мешку помогли мне сбросить напряжение, но мой гнев такой же сильный, темный и неослабный, как у отца. Я ненавижу себя за это.

Раздается удар колокола.

– Смена наряда не считается за удар, – напоминает Лиха.

Мой противник обходит вокруг меня, вращая в руках длинные белые кинжалы, а затем в облаке лилового дыма, вырвавшегося из золотого сосуда, швыряет один из них мне в грудь. Я перепрыгиваю через кинжал, оставляя за спиной розовую дымную дугу, разрезаю портал времени и пространства, хватаю зависший подо мной кинжал и перемещаю его на другой конец ринга, где он втыкается в бедро моего соперника вместо его сонной артерии. Его лицо изменяется: я перемещаюсь между измерениями слишком быстро, и при виде проступивших пятен крови он изрыгает ругательства.

– Не похоже на жителей Зо, – замечает Лиха.

Уголки моих губ приподнимаются.

– Верно, – соглашаюсь я, пытаясь дышать сквозь пьянящую пелену силы и злости.

С безмятежным выражением лица, столь характерным для обитателей Зо, мой противник принимается обстреливать меня градом кинжалов, окутанных лиловым дымом. Они летят в мою сторону клином, как те странные летательные аппараты из других миров, о которых я когда-то читала. Я думаю о том, как здорово было бы повидать иные миры и их изобретения, одновременно с легкостью отбивая кинжалы своим клинком.

Мой оппонент швыряет последний кинжал, и я ловлю его в дюйме от своего носа: лезвие царапает мою руку и начинает дрожать: он использует свою силу, чтобы вонзить кинжал мне в лицо. На пятом уровне запрещено наносить смертельные удары, но судьи накажут его только после моей смерти. Кинжал приближается, и я крепче сжимаю пальцы.

Кровожадная толпа требует продолжения, кинжал приближается, и между пальцами выступают капли крови.

– Используй нашу силу, чтобы не умереть и не остаться со шрамами на лице, – сердито напоминает Лиха и наполняет меня своей опьяняющей энергией. Мой противник сильнее давит на кинжал.