Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 143

Крымская школа плавания славилась именно этим, пловцы выходили жесткими, привыкшими к любым условиям воды, но с техникой чуть менее отточенной, чем у воспитанников закрытых бассейнов Москвы или Ленинграда, где тренер стоит на бортике каждую тренировку и правит гребок сантиметр за сантиметром.

На зональных соревнованиях Украинской ССР Гринько выиграл двести метров вольным стилем с преимуществом в четыре секунды над ближайшим соперником, воспитанником киевской школы, тренирующимся круглый год в крытом бассейне при обществе «Динамо».

Комиссия республиканской федерации, сверяя протоколы, отметила результат как один из лучших среди юниоров украинской сборной за последние несколько сезонов, и включила Гринько в состав направляемых на первенство СССР. По совокупности видов пятиборья он показывал результаты чуть скромнее, но плавание тянуло сумму очков наверх увереннее, чем у большинства соперников по возрасту.

В Подольске на регистрации Виктор подал документы позже общего потока, дежурный судья сверил справки, характеристику от спортивного общества «Труд» и разрядную книжку, куда были аккуратно вписаны нормативы по каждому виду отдельно, с датами сдачи, заверенными печатью евпаторийской спортшколы.

Разрешили заселение с опозданием на день, распорядок скорректировали, дав дополнительное время на утреннюю поездку по манежу, чтобы наверстать пропущенное первое занятие по ознакомлению с базой.

Бассейн в Подольске оказался пятидесятиметровым, с подогревом воды, ровной дорожкой без единой волны, кроме той, что поднимали сами пловцы во время заплыва. Виктор постоял у бортика перед первой тренировкой, разглядывая ровную гладь воды под ярким светом ламп дневного освещения, непривычную после открытого моря с рябью, солнечными бликами и постоянным запахом соли и водорослей.

Затем надел шапочку и очки и вошел в воду коротким плоским прыжком, привычным движением человека, для которого вода всегда была не спортивным снарядом, а родной стихией задолго до того, как кто‑то придумал засекать время по секундомеру.

* * *

Поезд из Тбилиси пришел на подольский вокзал вечером, с небольшим опозданием. Вагон плацкартный, но с отдельным купе, выделенным республиканской федерацией для двух юниоров и сопровождающего тренера. Из вагона вышел невысокий, поджарый парень с легкой, почти танцевальной походкой, в темном спортивном костюме грузинской сборной, с рапирным чехлом через плечо и небольшим чемоданом.

Гелашвили Гоча, семнадцати лет, из Тбилиси, воспитанник фехтовального отделения при спортивном обществе «Динамо», приехал вместе с тренером Кикнадзе Отаром Ильичом, тот сопровождал команду лично, не доверяя такую поездку никому, поскольку готовил Гочу с восьми лет и считал предстоящий старт делом принципа для всей грузинской школы фехтования.

Тбилисская школа фехтования сложилась не сразу. После войны в городе открыли зал при обществе «Динамо», куда пригласили тренеров, прошедших через московскую и ленинградскую методические школы.

С годами тбилисские воспитанники начали регулярно попадать в призеры союзных первенств. Отец Гочи преподавал математику в университете, мать работала в институте виноградарства.

В семье поначалу к фехтованию относились как к необходимому для мальчика занятию физкультурой, пока Кикнадзе не пришел к ним домой лично, объяснить, что у сына способности выше обычных для его возраста.

Тренировался Гоча по особой методике, которую Кикнадзе привез с курсов повышения квалификации в Москве, где преподавал сам Тышлер, автор союзного учебника по фехтованию.

Методика строилась на постановке кистевого движения через отработку с завязанными глазами. Фехтовальщик должен чувствовать положение клинка соперника не зрением, а через контакт стали о сталь, через давление и его перемену.

Гоча тренировался так с двенадцати лет, по два часа в неделю дополнительно к общей программе. К семнадцати годам довел это чувство клинка до уровня, редкого даже среди взрослых разрядников.

На зональных соревнованиях Закавказья Гелашвили выиграл фехтование со стопроцентным результатом, не отдав ни одного боя, что комиссия республиканской федерации отметила особо, поскольку такое случалось нечасто даже среди лидеров союзного уровня. По сумме остальных видов результат вышел скромнее, в конкуре Гоча уступал, в бассейне тоже, но именно фехтование обеспечило ему высокое место в общем зачете и путевку на первенство СССР среди юниоров.

В Подольске на регистрации Кикнадзе лично подал документы за воспитанника, разложил перед судьей‑регистратором характеристику от спортивного общества, справку о медицинском осмотре, разрядную книжку с аккуратными записями, заверенными республиканской федерацией фехтования.

Судья привычно сверил бумаги, ничего необычного не нашел, разве что задержался взглядом на графе с национальностью тренера, сопровождающего команду лично, что для юниорского первенства встречалось нечасто, обычно тренеры ограничивались письмом‑доверенностью и отправляли воспитанника с общей делегацией.

Зал для фехтования в Подольске Гоча осмотрел вечером после заселения, один, без тренера, задержавшегося на оформлении гостиничных мест для команды. Постоял у стеклянной перегородки, разделяющей фехтовальный зал и соседнее помещение, отведенное под разминку, разглядывая электрофиксаторы новой союзной модели, катушки на стойках, размотанные провода вдоль дорожек.

Взял в руки казенную шпагу с одной из подставок у входа, взвесил, покачал клинком, привычным движением проверил гибкость, согнув острие о деревянный настил пола, и вернул на место. Теперь он с нетерпением дожидался завтрашнего дня, когда предстояло увидеть протокол жеребьевки и фамилии тех, с кем сводила судьба на дорожках союзного первенства.

* * *

Автобус из Минска довез команду до Москвы, дальше пересадка на электричку до Подольска. С двумя чемоданами и рюкзаком за плечами на перрон выбрался высокий, худощавый парень в спортивном костюме белорусской сборной, с длинными жилистыми ногами, какие бывают у прирожденных стайеров, и с легкой, чуть косолапой походкой человека, привыкшего беречь силы даже при обычной ходьбе.

Ковальчук Николай, семнадцати лет, из Минска, воспитанник отделения легкой атлетики при институте физической культуры, приехал с тренером Реннелем Тимофеем Романовичем. Тот вел группу бегунов на выносливость еще с довоенных времен, готовил чемпионов страны по бегу на длинные дистанции и спортивной ходьбе.

К современному пятиборью Николая приобщил по собственной инициативе, увидев в институтской легкоатлетической школе перспективу для развития многомерного направления.

В пятиборье Николай попал не сразу. Начинал как чистый средневик, бегал восемьсот и полторы тысячи метров на юношеских разрядах при минском «Спартаке», показывал результаты выше среднего для своего возраста, но без выдающегося таланта. Обычный крепкий разрядник из десятков таких же по всему институту.

Реннель заметил его не по секундомеру, а по способности терпеть темп, держать заданную скорость до последнего круга, не срываясь на технические ошибки от усталости, качество редкое даже среди спортсменов с лучшими исходными данными.

Институт физкультуры в Минске готовил специалистов широкого профиля, и Реннель, руководивший отделением бега на выносливость, договорился с кафедрой пятиборья о совместной подготовке нескольких перспективных легкоатлетов по смежной специализации.

Николая перевели на дополнительные занятия по стрельбе, фехтованию, плаванию и конному делу два раза в неделю, сохранив основную нагрузку по бегу неизменной, поскольку именно бег оставался его сильной стороной и главным козырем в сумме очков многоборья. Институтская база располагала манежем для конного дела при кафедре, старым, еще довоенной постройки, тиром в подвале главного корпуса, бассейном на двадцать пять метров, построенным в начале шестидесятых для студентов факультета плавания.