Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 100

– Сядь.

Я сел на стул напротив стола.

Никитин не подал виду, что произошло что‑то особенное. Подвинул письмо к себе, поправил очки в стальной оправе.

– Письмо из облспорткомитета. Пришло сегодня с утренней почтой. Прочту вслух, просто послушай, не перебивай меня потом все скажешь.

Я кивнул.

Никитин начал читать. Голос ровный, без выражения, как читают сводку погоды.

– «Начальнику отделения современного пятиборья детско‑юношеской спортивной школы при облспорткомитете товарищу Никитину Виктору Семеновичу. Областной комитет по физической культуре и спорту при облисполкоме, на основании сводной таблицы результатов открытого первенства Пензенской области по современному пятиборью среди юниоров, проведенного пятого сентября сего года в городе Кузнецке, ставит вас в известность о следующем. Показанные воспитанником вашей группы Громовым Алексеем Сергеевичем, тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года рождения, результаты по сумме пяти видов соревнований превышают среднестатистические показатели для заявленной возрастной группы. В частности, по стрельбе из малокалиберной винтовки сорок девять очков из пятидесяти, что соответствует уровню первого взрослого разряда. По фехтованию восемь побед из восьми поединков, при общем уровне разрядных показателей на области в данной возрастной категории не более пяти‑шести побед. По итоговой сумме очков ЕВСК результат, превышающий средний для шестнадцати‑семнадцати лет. В соответствии с инструкцией Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР от четырнадцатого октября тысяча девятьсот семидесятого года номер сто двенадцать о порядке зачисления молодых спортсменов на старты выше областного уровня, просим в десятидневный срок представить в облспорткомитет следующие документы. Первое – оригинал свидетельства о рождении воспитанника. Второе – оригинал медицинской карты ВКД с заключениями за последние три года. Третье – справку с места рождения воспитанника, заверенную сельским советом, о записи акта рождения. Четвертое – характеристику с места учебы. Пятое – копию приказа о зачислении воспитанника в группу спортивного совершенствования с подписями принимающего тренера и директора ДЮСШ. Документы будут проверены и возвращены в недельный срок после представления. Решение о допуске Громова А. С. к зимнему первенству РСФСР среди юниоров, назначенному на февраль тысяча девятьсот семьдесят четвертого года в городе Горьком, будет принято по результатам проверки. Председатель областного комитета, подпись неразборчиво. Двадцать второе ноября одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года».

Никитин закончил читать. Сложил письмо вдвое по сгибу. Положил поверх конверта.

– Это все, что мне написали. Теперь вот что я тебе скажу от себя.

– Слушаю.

– Это стандартная процедура. Когда молодой спортсмен в группе спортивного совершенствования показывает результаты, выходящие за областные нормативы возрастной категории, облспорткомитет обязан проверить документы перед допуском на старт выше областного уровня. Делается это раз в десять лет, то есть редко, но регулярно. Причина не подозрение в твой адрес, а инструкция. У нас в стране есть Комитет по физкультуре, у Комитета есть свои инструкции, и такие правила должны выполняться. Председатель комитета в Пензе подписал письмо потому, что это была его служебная обязанность. Не подписать значит нарушение установленного порядка.

– Понял что тут скажешь.

– Документы у нас все есть. – Никитин открыл нижний ящик стола, достал тонкую папку. – Личное дело твое у меня. Свидетельство о рождении, оригинал от Рябова из сельсовета Громовки, с гербовой печатью. Метрика твоей мамы, копия, заверенная нотариально. Медицинская карта ВКД у врача ДЮСШ Курковской, заберу в среду. Характеристика от Ивана Тимофеевича из сердобского ПТУ тоже есть копия в личном деле, оригинал получу через перевод. Справку от ПТУ номер двенадцать выдам с подписью директора через неделю. Приказ о зачислении в группу с подписями моей и директора школы у меня тоже есть, в личном деле.

Он положил папку на стол. Не стал открывать.

– Документы все чистые?

Я посмотрел на него. Никитин смотрел на меня в ответ спокойно, поверх очков, как смотрел в коммуналке на Карла Маркса в прошлом ноябре, когда спросил сколько мне лет на самом деле.

– Конечно чистые, – сказал я.

– Хорошо. – Он кивнул один раз. – Тогда работай как работал. Я отвечу сам. На тренировках про это разговаривать не будем. Я с тобой по этой теме больше не буду говорить до получения ответа из комитета. На вопросы Льва Борисовича, Харченко, тренера по конкуру скажешь чтобы спросили уу Виктора Семеновича. Хотя они не будут спрашивать, воспитанные люди все‑таки. Никому другому ни слова. Архипову, кстати, тоже.

– Понял.

– Ужин в столовой ДЮСШ до двадцати. Иди, не опоздай.

Я встал, кивнул и вышел.

В коридоре на втором этаже было тихо. Из‑за двери Льва Борисовича стук рапир о стойки уже давно стих, он закончил собирать вещи и ушел.

Я спустился по лестнице, забрал из гардероба пальто и шапку. На улице мело сухим снегом, поземка стелилась вдоль тротуара.

В общежитии Архипов сидел за столом, читал книгу. Поднял на меня внимательный взгляд.

– Поздновато ты сегодня.

– Никитин задержал. По общим вопросам.

– Угу.

Он снова уткнулся в книгу. Я переоделся и лег в постель.

Тренажер с черным квадратом стоял на углу стола, последние две недели я делал по сто подъемов руки каждый вечер, плечо к нему уже привыкло.

В десять погасил лампу и заснул почти сразу.

Тренировки шли по плану.

Во вторник бег по гаревой дорожке стадиона «Локомотив», в шесть утра. Дорожка под первым снегом, грунт замерзший, но не скользкий, Никитин рассчитал, что нагрузка для шести утра подходит, в гололед не выходим.

Шесть километров переменным темпом, сначала километр спокойно, потом километр на скорости. Тренер по легкой атлетике, Воеводин Михаил Ефимович, стоял у бровки с секундомером и блокнотом, записывал каждый круг.

О письме не спросил ни разу. Я не понял, знал ли он вообще про письмо, Никитин по своей привычке не объявлял такие вещи коллегам, держал у себя в кабинете.

В среду фехтование у Льва Борисовича в зале ДЮСШ, с восемнадцати до девятнадцати тридцати. Лев Борисович давал мне работать с младшими разрядниками, по очереди, на отработку нового приема, атаки с боковым шагом и переводом, который он мне ставил с октября.

После основной тренировки в тренерскую Никитина на разбор, как обычно. На разборе он обсуждал только фехтование. О письме ни слова, будто его и не было.

Четверг снова бег, опять же утром. И днем плавание в бассейне на Кирова, с тренером по плаванию Бородиным.

Бородин, тренер Архипова, взял меня в свою группу с сентября, по совместительству с Никитиным. У него работа шла по технике, длинный гребок, выдох в воду, повороты в большом бассейне «Суры», по которым я в сентябре завалил поворот.

На каждой тренировке Бородин ставил мне поворот заново, по двадцать‑тридцать раз за час, чтобы отработать механику в большом бассейне. О письме снова молчок.

По пятницам стрельба у Харченко в тире «Динамо», с восемнадцати до двадцати. Винтовка и пистолет по очереди.

Винтовку Харченко мне оставил по юниорской программе, чтобы не терять форму до зимнего первенства, стандартная серия по сорок восемь‑сорок девять очков, ровно по плану. Пистолет шел тяжело, после двух недель тренировок результаты выросли с двадцати‑двадцати пяти очков за четыре серии до пятидесяти‑шестидесяти, но это все еще был уровень дальше второго юношеского разряда.

Харченко не подгонял меня, не торопил, не возвращался к словам про Монреаль. Каждую тренировку он начинал одинаково: «Начнем с винтовки, как остынем, возьмемся за пистолет. На пистолете сегодня сорок выстрелов, две серии по двадцать. Готов?» Я отвечал «Готов».

Тренер улыбался и кивал, блестя глазами: «Ну тогда поехали». О письме тоже ни слова.