"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 736

— Он в городе уже месяц? — Ранхаш вопросительно посмотрел на Шидая.

— Да, приехал сразу после того, как Майяри от нас сбежала. Ты всё же познакомил бы их.

Экипаж остановился, дверь сразу же распахнулась, и внутрь заглянул невысокий коренастый мужчина с лысой головой и добродушно прищуренными глазами — домоправитель родового гнезда господин Фоший.

— Господин Ранхаш, добрейшего вечера, — обрадованно пробасил он. — Давно вы к нам не заглядывали. Шидай, прохвост, и ты здесь.

— Да куда он без меня, — весело подмигнул лекарь.

— Проходите.

Домоправитель посторонился и, прихрамывая, направился к дому. Ранхаш невольно посмотрел на деревянную ногу оборотня, заменяющую утраченную до колена правую. Собственная левая нога болезненно заныла. Господин Фоший служил в этом доме дольше, чем Ранхаш жил на свете, и был старинным другом прадеда. У того было много друзей, с которыми он начинал поднимать род Вотых. Друзья, верные соратники, преданные подчинённые… Шерех умел ценить преданность и дружбу, и Ранхаш часто слышал, что главное величие семьи Вотый — в её сторонниках. Сейчас многие из друзей прадеда уже стары, как и он сам, и давно ушли на покой. Где-то с поиском спокойного места помог старый консер. Почти во всех домах семьи Вотый домоправителями были вот такие старые друзья, которые заведовали особняками, как своими собственными домами, и с добродушием посматривали на молодых Вотых, которых они видели ещё бестолковыми щенятами.

— Шерех ждал вас ещё раньше и с невестой, — через плечо заметил господин Фоший.

Вежливое обращение в совокупности с панибратским обращением к патриарху рода Вотый отдавало издёвкой, хотя вряд ли домоправитель действительно издевался.

Он не стал вести гостей через просторный холл, сразу же свернул от двери в сторону неприметного коридорчика, уже оттуда на узкую лестницу, по которой вместе с гостями поднялся на второй этаж, и, постучав в дверь, отворил её, не дожидаясь ответа. В небольшой гостиной, больше похожей на комнату в охотничьем домике, устеленной шкурами и жарко натопленной, царил полумрак. Занавеси на окнах были опущены, свет шёл только от камина и двух желтоватых светляков. И это сияние мягко обрисовывало две фигуры: женщину, сидящую в кресле, и мужчину перед ней, стоящего на одном колене.

Шидаю показалось, что на мгновение он будто бы заглянул в прошлое и увидел лукаво улыбающегося мужчину с серебристыми локонами, который неспешно, с удовольствием целовал тонкие изящные пальчики царственной женщины с жгуче-чёрными волосами и тёмными как угли глазами. Видение прошлого развеялось и приобрело более реальные очертания. Волосы женщины побелели, прекрасное нежное лицо покрыли морщины, но она всё так же была царственна и красива, просто уже по-другому.

— Шидай? — чуть удивлённо произнесла женщина, и стоящий перед ней мужчина обернулся.

— О, внук! — губы оборотня изогнулись в улыбке, а в уголках глаз собрались лучики морщинок.

Ранхаш помнил деда более молодым, когда волосы его ещё не были белы, как снег, и отливали сверкающим серебром. И морщин у него было поменьше, и руки покрепче. Но в целом сильных изменений он не находил.

— Ох, староват я уже для такой романтики, — посмеиваясь, прадед неловко поднялся с колена и развернулся к гостям.

Пламя сверкнуло в выцветших жёлтых глазах задорным молодецким блеском, и Шерех замер, заложив руки за спину, слегка склонив голову набок и приветствуя гостей хитрой улыбкой. Белые пряди, выбившиеся из хвоста, скользнули по морщинистым щекам. Ранхаш окинул слегка высохшую, но совершенно не старческую фигуру прадеда взглядом, и в теле, как это всегда бывало при встрече с патриархом рода Вотый, возникло неприятное напряжение. Волк заволновался, чуя перед собой более сильного зверя, пусть и украшенного сединами, и в глазах деда появилась насмешка. Почувствовал.

— Ранхаш, — бабушка Жадала с изумлением посмотрела на застывшего правнука и с неожиданной для её возраста лёгкостью поднялась на ноги.

Прошлое будто бы опять отступило для Шидая, и он увидел полную жизни женщину с жаркими очами и бурным нравом.

— Ты очень давно нас не навещал, — строго выговорила она Ранхашу и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в обе щеки горячими сухими губами.

— Простите меня, госпожа.

— Какая я тебе госпожа⁈ — недовольно выдохнула бабушка, вскинув подбородок и одним этим движением выбивая внука из равновесия.

Майяри вскидывала подбородок точно так же. Точно так же недовольно хмурилась и приподнимала левую бровь. С таким же достоинством держала себя и так же строго выговаривала, если ей что-то не нравилось.

— Ранхаш, — Шидай укоризненно посмотрел на харена.

— Ты плохо воспитываешь сына, — Жадала требовательно протянула руки вперёд и крепко прижалась к широкой груди лекаря. Лицо её на какой-то миг исказила горькая тоска, и муж грустно улыбнулся.

Жадала была одной из первых в семье Вотый, кто принял и смирился с тем, что Ранхаш выбрал отцом Шидая. Остро тоскующая по убитому сыну, так и не смирившаяся с его смертью, Жадала находила какое-то утешение рядом с его другом, который потерял не меньше.

— Увы, он уже не в том возрасте, чтобы воспитывать его. Но я стараюсь, а теперь у меня появилась ученица, которая старается вместе со мной.

— Но что-то я её не вижу, — Шерех демонстративно осмотрелся и расстроенно развёл руками.

— Мы приехали по делу, — суховато ответил Ранхаш.

Только он это сказал, и в окно кто-то постучал.

Шерех сам прошёл к окнам и, отдёрнув занавесь, с лёгким изумлением уставился на огромную белую сову, словно нарисованную в оконной раме. Только «картинка» была живой, дубовая ветвь натужно скрипела под весом нежданного гостя, а сам гость недовольно встряхивал крыльями, прикрывая ими ощипанную грудь.

— Хайнес прилетел по тому же делу.

— А я-то, старый дурень, надеялся на знакомство с хорошенькой внучкой, — разочарованно вздохнул прадед и распахнул окно настежь.

Сова, взмахнув крыльями и нагнав в комнату снежной трухи вперемешку с сухими листьями, влетела внутрь и, усевшись на диван, рассерженно нахохлилась.

— Суровая моя, — Шерех бросил взгляд на жену, — распорядись принести для Иера что-нибудь из одежды. И…

— … и оставить вас наедине, — жена тряхнула головой. — Годы идут, а ничего не меняется. Прахом станешь, но не успокоишься. Ранхаш, Шидай, Иерхарид, буду ждать вас в трапезной. И только посмейте уйти, не попрощавшись.

Сказав это, госпожа Жадала вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

Раздался хруст, и Шерех поспешил захлопнуть окно и задёрнуть занавесь. Только оборот завершился, и хайнес яростно вскинулся — волосы снежными струями растеклись по голым плечам, груди и животу, — взбешённо прошипев:

— Твой щенок посмел ставить мне условия!

— О, — Шерех польщённо приподнял брови. — Ну так это же мой щенок.

— Только посмей ему что-то рассказать! Мы с тобой поклялись, что это навсегда останется между нами!

— М-м-м… — старый консер вопросительно посмотрел на внука.

Тот спокойно пояснил:

— Меня интересует смерть ученика хайрена Игренаэша, Орида Южвыя.

Лицо Шереха окаменело, и он помрачнел.

— Я могу узнать, чем вызвано любопытство к этой давней истории?

Майяри зажгла светляк и в его сиянии залюбовалась снегирями на перчатках. Викан, сидящий напротив, лишь насмешливо фыркнул, чем и заслужил презрительный взгляд.

— Дядя и Ранхаш, наверное, думают, как удачно отвязались от тебя, и даже не представляют, какие проблемы их ждут, — мужчина довольно хохотнул. — Мама упряма. Не обещаю, что не женюсь на тебе.

— Госпожа Иелана благоразумна, она одумается и не пожелает такого несчастья своему сыну.

— Если прислушаться к твоим словам, то и госпожа Менвиа станет хорошей матерью, потому что она точно не пожелает такого несчастья для своего сына.

— Она не пожелает такого несчастья для себя, — сухо поправила его девушка.

Экипаж неожиданно остановился, и Майяри настороженно выглянула в окошко. До дома харена ещё вроде далеко… Взгляду открылся ярко освещённый фонарями вход в таверну «Звёздный ковш», но пьяные выкрики, доносившиеся из-за двери, говорили, что здесь обсуждали явно не небо.