"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 529

— Нет. Как вы знаете, меня отстранили.

— Повысили и перевели, — поправил его данетий.

— Не будем скрывать очевидное, — в голосе харена зазвучала прохлада. — Я был отстранён. И теперь мне нужно передать все дела новому начальнику.

Трибан с недоумением пошевелил бровями, не понимая, какое отношение это имеет к нему. Податий Иезар, посмеиваясь, заявил ему вчера, что харен якобы отказался с ним беседовать. Может, у харена и есть личные счёты с податием, но господин Ранхаш не был похож на того, кто из-за обид будет умалчивать о чём-то. Скорее уж податий лукавил, желая послушать его, Трибана, версию событий.

— С господином Иезаром я дел иметь не хочу, — прямо заявил Ранхаш, разбив представления данетия о себе. — Но и уехать из Санариша и так всё бросить я тоже не могу. Это не в моих правилах. Поэтому я пришёл ввести в курс дела вас. Дальше вы уже сами решите, делиться ли полученными сведениям с податием, но я осмелюсь советовать не делать этого.

Задумчиво пожевав губами, Трибан махнул в сторону двери, ведущей вглубь дома.

— Поговорим в моём кабинете.

В дверях они столкнулись с седовласой женщиной, которая, широко улыбаясь, обхватила мощное запястье данетия своими тонкими сухими пальцами и спросила:

— Сынок, представь мне своего гостя? — и уже харену: — Прости меня, мальчик. Боги наказали меня плохим зрением. Как тебя зовут?

Глядя в её почти прозрачные зелёные глаза, Ранхаш действительно ощутил себя мальчишкой. Словно на него смотрел сам Шерех Вотый.

— Ранхаш, госпожа, — вежливо представился он и склонил голову. — Ранхаш Вотый.

— О, ты один из потомков Шереха Вотого? — в изумлении женщины проскользнули весёлые нотки. — Из какого ты поколения?

— Я его правнук.

— Значит, ты ещё очень и очень юн, — заключила женщина и тихо рассмеялась. — Когда я была глупой девчонкой, то мечтала, что меня похитит один из сыновей Шереха Вотого и станет моим мужем. Знала бы я тогда, что встречу потомка консера в таком почтенном возрасте.

— Вы ещё очень молоды, госпожа, — ложь сорвалась с языка раньше, чем Ранхаш успел осознать, что врёт.

— Какой вы! — посмеиваясь, почтенная госпожа погрозила ему сухоньким пальчиком. — Трибан, этот юноша должен обязательно остаться на обед.

Данетий смущённо посмотрел на «юношу», не зная, как поделикатнее воплотить пожелание тёщи.

— Простите, госпожа, но меня ждут на обед дома. Думаю, мне стоит появляться там хотя бы иногда, — шутка, сказанная совершенно серьёзным тоном, вызвала смех у госпожи и удивление у Трибана.

— Достойный потомок консера! — женщина похлопала харена по руке. — Не буду вас задерживать, но если вы передумаете, то мы всегда готовы поставить лишний прибор.

— Прошу сюда, — данетий указал рукой на лестницу.

В кабинете Трибана витала та же чуждая Ранхашу атмосфера уюта. Шидай всегда старался придать жилищу приятный вид, но созданный им уют был каким-то другим. Не таким пронизывающим до самых костей. Резьба, вышивка, мелкие безделушки… Всё это присутствовало и в кабинете, что ничуть не умаляло его строгого вида. В воздухе витал сильный аромат дерева и лака, а у двери, расположенной напротив входа, валялись щепки и опилки.

Трибан предложил высокому гостю кресло и сам сел по другую сторону стола. Заметив, как осматривается харен, оборотень тоже скользнул взглядом по кабинету.

— Моя жена любит, когда всё красиво, — сказал он и, ничуть не смущаясь, добавил: — И мне тоже нравится. Когда дома всё нравится, и вернуться хочется, верно?

И Ранхаш осознал, что его и данетия Трибана разделяет огромная пропасть. В его владении находилось несколько домов, но хотел ли он вернуться в хотя бы один из них? Ему было всё равно, где жить.

— Верно, — согласился он с данетием.

Дверь скрипнула, и в кабинет прошмыгнула рыжеволосая девочка, одетая лишь в длинную рубашку.

— Лалуша! — с укором пророкотал отец. — Мы разговариваем. Давай я сам зайду к тебе попозже?

Но девочка, проигнорировав его, уставилась на гостя широко распахнутыми голубыми глазищами, в которых плескалось что-то восхищённое.

— Я помню тебя, — малышка обличающе ткнула в Ранхаша пальчиком. — Ты тот дядя, что ожил из камня!

Трибан закрыл глаза ладонью и едва сдержал стон.

— Простите, харен. Она спросила, почему вы такой… неэмоциональный, и пришлось как-то так объяснить, чтобы не породить ещё больше вопросов.

Лалуша решительно подошла к гостю и, прижавшись всем телом к его голени, положила на его бедро влажные ладошки. Выбрала она, конечно же, больную ногу. Ранхаш ощутил, как внутри яростно вскидывается волк, запрещающий ему даже думать о том, чтобы причинить вред щенку.

— Вы будете ругать папу? — рыжие брови строго сошлись на переносице.

От горячего мягкого тельца по ноге расползлась волна тепла.

— Нет, я пришёл за советом, — Ранхаш сам не мог понять, зачем ответил ребёнку.

Девочка тут же прониклась к нему расположением и заулыбалась.

— Папа умный, он обязательно поможет, — заверила она гостя, беззастенчиво прижимаясь щекой к его колену. — А вы хороший! А ещё красивый и… — малышка запнулась и испуганно вскрикнула, уставившись на ладони харена.

Данетий привстал, а Ранхаш обеспокоенно осмотрел свою одежду, не понимая, что так напугало ребёнка. Лалуша ухватилась за его пальцы и с ужасом уставилась на покрытую красноватыми рубцами ладонь. Губки её задрожали, и Ранхаш вдруг чего-то испугался. Сердце глухо метнулось в груди, и печать на спине запекло.

— Больно? — на него уставились полные слёз и жалости глазищи.

— Совсем нет, — поспешил ответить харен, ощущая смутную тревогу.

— Врёшь! — малявка недоверчиво прищурилась и вдруг дунула на шрамы. — Пусть боль улетит на небушко и упадёт дождиком. Из дождика вырастет травка, а из травки цветочек.

По сердцу расползлось тепло, будто бы малышка дунула на него, а не на шрамы. Ранхаш неожиданно припомнил, что во времена его детства Шидай тоже говорил что-то подобное. Только дыхание лекаря, совмещённое с целебными заклятиями, действительно уносило боль.

— Спасибо, мне стало легче, — рука сама легла на голову девчонки и осторожно помяла её рыжие волосы.

— Жди меня, я сейчас! — Лалуша вывернулась из-под его ладони и бросилась к двери, сверкая розовыми пяточками.

— Простите, — покаянно пробормотал Трибан, хотя искренности в его голосе не было ни на каплю.

— Ничего.

В конце концов, когда-нибудь и у него будут дети. Оказывается, с ними порой приятно иметь дело.

Дверь опять распахнулась, и Лалуша бросилась к Ранхашу.

— Вот, это тебе! Подарок, — и протянула ему куклу.

Трибан поджал губы, чтобы не дать волю смеху, и пообещал себе, что до конца жизни не забудет оторопевший взгляд харена. Тот неуверенно принял презент и повертел его. Добротно сделанная деревянная кукла была достойна того, чтобы встать в один ряд с творениями столичных мастеров. Высотой в локоть, с подвижными руками и ногами, мягкими тёмно-русыми волосами и реалистично выточенным лицом. На нём и замер взгляд Ранхаша.

— Извините, — в этот раз в голосе данетия было куда больше искренности. — Лалуша попросила сделать ведьму-злодейку, а мы тогда только-только отловили Амайяриду и у меня все мысли были заняты ею. Случайно вышло, но вышло неплохо.

— И она не злодейка! — Лалуша оскорблённо воззрилась на отца. — Она королева-магиня!

— Ну я же говорю, хорошо получилось, — Трибан подмигнул дочери, и та сменила гнев на милость.

— Тебе нравится? — с надеждой спросила Лалуша, упираясь ладонями в колени харена.

Тот поднял к глазам деревянную Майяри, облачённую в богатое бархатное платье с золотой и серебряной вышивкой. Кукла действительно была хороша, и её не портили ни строгое выражение лица, ни надменный взгляд. Наоборот, это добавляло достоверности, даже дух перехватывало.

— Так ты возьмёшь? — девочка потянула гостя за штанину.

Ещё минуту назад Ранхаш хотел отказаться от дара.

— Да. Спасибо.