"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 403

— Хаги позаботится о хаги лучше, — упрямился Харийд. — Вы многого о нас не знаете.

— Наверное, будет лучше, если и не узнаем. А если ты будешь ошиваться рядом с девчонкой, то только у нас на виду. Так что все ваши тайны перестанут быть тайнами. Топай давай!

Шидай всё же вытолкал недовольного хаги за дверь и, набросив на девушку одеяло, тоже вышел.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и завываниями ветра снаружи. Тихо звякнул ключ в замочной скважине и громыхнул засов. Последнее заставило Майяри вздрогнуть и сонно моргнуть.

Некоторое время она просто лежала с открытыми глазами и нежилась в трескучем дровяном тепле. Телу было жарко и в то же время хорошо. Жар успокаивал ноющие лёгкие и больше не вызывал дикого желания окунуться в ледяную воду. И так было замечательно. Майяри прикрыла глаза. Она не пыталась осознать, где находится. Здесь было тепло, уютно и тихо. Звук ветра, в отличие от криков заключённых, не вызывал головную боль и тошноту, а, наоборот, навевал умиротворение.

Майяри почти уже задремала, когда в горле нестерпимо запершило, и девушка задохнулась в кашле. Скрючившись на постели, она словно бы пыталась исторгнуть мучившую её болезнь, а когда приступ миновал, обессиленно уткнулась лицом в подушку. Сон и покой улетели, оставив ноющее в ломоте тело и всё усиливающуюся дурноту. В воображении появлялись и исчезали ужасающие и непонятные картины, вызванные бредовым состоянием. Утомлённый болезнью рассудок уже не мог отличить реальность от фантазий, и Майяри тихо заплакала, вдруг став семилетней девочкой, которую пугали пещерные духи. Через несколько секунд она уже не плакала, а тихо и зловеще смеялась, превратившись в одного из пещерных духов. Ей было жарко в пещере, да и девочка наскучила своим плачем, поэтому Майяри прижалась щекой к пещерным стенам в поисках прохлады, не осознавая, что на самом деле прижимается к подушке.

Стены оказались мягки и тошнотворно теплы. Девушка резко села на постели и отбросила одеяло. Увидев огонь в камине, она тут же закрыла глаза ладонями, словно языки пламени причинили ей боль. Но образ пещеры растаял, сменившись реальными очертаниями тюремной комнаты. Осмотревшись, Майяри решила, что она в таверне. Да-да, именно так! Она едет в Жаанидый продавать свои волосы. Вон их как много! Теперь она разбогатеет.

Майяри замутнённым взором осмотрела свою растрепавшуюся, в соломе, косу и пришла к выводу, что товар плохо выглядит. Надо почистить. Чуть ли не вырывая клочками волосы, девушка расплелась и потрясла головой. Тошнить стало больше, а трухи меньше не стало. Простонав, Майяри опять обвела комнату взглядом и наткнулась на вёдра. Точно! Она же заказала воду для омовения.

Следующие несколько минут девушка потратила на то, чтобы дойти до вёдер. Упав рядом с ними на колени, она тут же погрузилась лицом в дымящуюся воду и начала жадно её пить. От питья ей одновременно и полегчало, и затошнило ещё сильнее. Но в голове прояснилось. Майяри вспомнила, что находится в тюрьме, но пока не могла сообразить, что место заключения изменилось. Ей начали мерещиться гнусные голоса заключённых и хохот продажных девиц. Мыться у них на виду она, конечно, не желала, поэтому потащила вёдра за ширму. Кое-как добравшись до цели, девушка стащила с деревянной створки серую рубашку и обессиленно плюхнулась на пол. Некоторое время она смотрела перед собой замутнённым неосмысленным взглядом, а потом опять посмотрела на воду, с большим трудом вспоминая, что именно хотела сделать.

— Волосы… — припомнила она, — на продажу…

Схватившись за расстёгнутый ворот, Майяри потянула платье наверх, но опомнившись, хрипло рассмеялась и протянула:

— Э, нет… Не дождётесь…

И треском оторвала воротник от своей нижней рубашки. Воротник она тщательно обвязала вокруг запястья, а затем глубоко вздохнула и засунула голову в ведро.

— Ранхаш, она теперь до утра проспит, — тихо заверял Шидай харена, идя рядом с ним по коридору, ведущему в башню. — Тебе туда лучше не соваться. Если подхватишь воспаление, то болеть будешь долго и мучительно, — лекарь ещё сильнее понизил голос и серьёзно посмотрел на господина. — Я сейчас с ней закончу, и нам тогда лучше поехать домой. До полудня завтрашнего дня она точно проспит.

— У неё только простуда? — мрачно уточнил Ранхаш.

— Воспаление лёгких, — педантично поправил Шидай и вспылил: — Это не просто простуда. Будь серьёзнее, мальчишка!

Его недовольное шипение эхом разнеслось по коридору, привлекая внимание стражи, и лекарь поспешил сменить гнев на милость.

— Она сильно истощена, видимо, терпела лишения, но, как ни странно, ничем больше не больна. Даже паразитов нет. Ну если только в тюрьме чего не подхватила, исследовал-то я её на привалах.

— То есть она не умрёт?

— У меня даже ты не умер, — мрачно съехидничал Шидай и умолк, так как они наконец добрались до камеры заключённой.

Заметив харена, стража молча и быстро отперла дверь, и Ранхаш вместе с лекарем шагнул внутрь. Увидев девушку, Шидай не удержался от присвиста.

Майяри лежала на постели в одной серой рубашке, а её мокрые волосы змеями темнели на подушке. Рядом с ширмой комом валялась её намокшая одежда и блестела разлитая вода.

— Боги! — поражённо прошептал Шидай и, подойдя ближе, со священным ужасом уставился на тяжёлые от воды волосы. — Ранхаш, так у меня не чудил даже ты! Это ж надо додуматься помыться в таком состоянии… Да ещё и суметь!

Девушка зашлась хриплым кашлем и попыталась перевернуться на другой бок.

— Знаешь что? — задумчиво протянул Шидай и через плечо посмотрел на господина. — Поезжай домой без меня. Я здесь заночую. А то, боюсь, эта точно себя в могилу сведёт.

Ранхаш молча осмотрел дрожащую девушку, задержавшись взглядом на золотых браслетах. Они были слишком широки и лишь подчёркивали болезненную худобу девушки. Она вся была слишком худа. Если она невиновна, то стоило ли подвергать себя таким мучениям? Ранхаш приблизился и, опустившись на корточки, пристально всмотрелся в серовато-бледное лицо.

— Жалко? — с сомнением предположил Шидай.

— Нет, — Ранхаш склонил голову на бок, продолжая осматривать девушку. — Она довела себя до такого состояния, убегая от закона, значит, ей есть, что скрывать.

— Думаешь, всё же виновна?

— Да, — помедлив, ответил Ранхаш. Интуиция подсказывала ему, что эта девушка — важная фигура в расследуемых им событиях. И чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее ему казалось, что она тесно связана с ограблением. Её облик был ему знаком. Такими же знакомыми ему казались преступники, чей след явно, как образ, отпечатывался на преступлении. А эта история с ограблением имела её облик.

Распрямившись, харен направился на выход, бросив напоследок:

— Постарайся, чтобы она выжила.

— Нет бы спокойной ночи пожелал, — проворчал Шидай уже закрытой двери и опять повернулся к дрожащей в лихорадке девушке. — Везёт мне на бедовых пациентов. Ну иди сюда!

Следующую четверть часа лекарь, ругаясь, сушил волосы девушки магией и забрасывал образовавшиеся лужи лишними одеялами. Майяри же нисколько не помогала ему в лечении. Она дрожала от холода, но стоило Шидаю укрыть её, как девушка начинала хныкать и нервно ворочаться, выпутываясь из одеял.

— Крутись-крутись, — злорадно подначивал её лекарь, стаскивая с себя сперва кафтан, а потом сапоги.

Сняв рубашку, мужчина растянулся рядом с девушкой на постели и притянул её к своей груди. Та заелозила, пытаясь вывернуться, но лекарь, посмеиваясь, только навалил сверху побольше одеял и ещё крепче притиснул её к себе.

— Нет ничего лучше живого тепла, — злорадно пропел Шидай. — Оно и обогреет, и удержит. Ну-ну, не надо сбрасывать одеяла!

Проснулась Майяри от страшного сна. Снилось ей, что хохочущий Одаш сбросил её в чан с кипящей водой, обещая стоящему рядом харену, что приготовит из неё просто божественный суп. Тело было мокрым от пота, и сперва Майяри даже решила, что действительно искупалась в супе. Но потом глаза её уткнулись в затухающий камин, пальцы ощутили колкость шерстяного одеяла, а тело — горячую тяжесть.