Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 44

Сталин не стал уточнять.

— А Сормово?

— Оставить танкам.

— Что флот получает взамен?

Вот на этот вопрос готового ответа у меня не было. Пришлось собирать его на ходу.

— Ускорить Судострой. Расширить Николаев. Часть механизмов и корпусных секций размещать на внутренних машиностроительных заводах, не превращая их в верфи целиком. Подводные лодки распределить между несколькими площадками.

— Всё это время и деньги, — сказал Орлов.

— Возврат Сормова — тоже время и деньги.

— Сормово уже есть!

— Танковое — уже есть. Судостроительное придётся создавать заново.

— Один раз перестроили — перестроите и второй.

— Тогда мы дважды заплатим за один и тот же завод, а вовремя не получим ни танков, ни подводных лодок. Это вредительство какое-то!

Получилось резче, чем следовало бы.

Сталин тяжело посмотрел на меня.

— Вы считаете, товарищ Брэжнев, что Политбюро нэ умеет считать?

— Считаю, что нам показывают цену кораблей, умалчивая о цене остановленного танкового производства.

— Какого именно производства? Т-26 можно делать в другом месте. Т-28М много нэ нужно.

Пришлось выкладывать последнюю карту.

— В Сормове готовят к выпуску Т-32.

— Что за Т-32?

— Новый средний танк. Противоснарядная броня, мощная пушка, хорошая проходимость. Проект ведёт Устинов с конструкторами и технологами. Сормово выбрано будущей производственной базой.

Сталин приподнял бровь.

— Танк уже есть?

— Есть проект, расчёты, отдельные агрегаты и опытные узлы. Готовой машины пока нет.

Орлов тут же вцепился в это «пока нет»:

— Значит, флот должен отказаться от существующего завода ради танка, которого тоже пока нет.

Он и прочая адмиральская братия отступать не собирались. До сих пор ударной силой флота считались подводные лодки — теперь, почуяв конъюнктуру, военморы захотели большего.

— Танк можно довести за два-три года, — сказал я. — Линкор за это время вы только выведете из эллинга.

— Подводную лодку выведем раньше.

— Танки, — повторил я, — важнее.

— Хватит, — оборвал Сталин.

Он сел и придвинул к себе чистый лист.

— Товарищ Орлов готовит программу флота. Вы, товарищ Брэжнев, подготовите другой вариант: как построить боеспособный флот, нэ отдавая ему Сормово. Новые работы на сто двенадцатом заводе пока приостановить. Текущий выпуск нэ трогать. Станки под новую машину до решения нэ заказывать. Срок — десять дней.

Вот и всё. Конвейер ещё двигался, но топор уже вонзили в колоду рядом с ним.

— Через десять дней посмотрим, — закончил Сталин, — кто из вас строит флот, а кто защищает свою лавочку.

Совещание закончилось.

В коридоре Орлов догнал меня у окна.

— Поймите, Леонид Ильич, я не собираюсь хоронить ваши танки. Просто нам действительно пришло время усилить флот!

— А у Сталина выглядели очень убедительно. Вы хоть понимаете, что делаете? Вы строите флот для войны, которая начнётся раньше, чем ваши линкоры сойдут со стапелей.

Адмирал покачал головой.

— Мне говорили, что вы упрямы. К сожалению, убеждаюсь в верности этой характеристики.

На том и расстались.

Три дня мы считали флот. Пригласили специалистов, и по всем расчетам выходило, что к 41 году мы ничего не успеем. Ни линкоров, ни тяжелых крейсеров.

Когда я прямо спросил судостроителей, сколько времени понадобится на постройку крупных боевых кораблей, они лишь качали головами:

— Это зависит от проекта, водоизмещения, главного калибра…

— Не ходите вокруг да около. Давайте конкретнее!

То что я услышал, мне категорически не понравилось.

— Если проект начинать сейчас, закладка — самое раннее в тридцать восьмом. Корпус спустим к сорок первому или сорок второму. Дальше достройка, артиллерия, испытания… При особом приоритете сроки можно сократить.

Устинов фыркнул.

— Скорее я поверю в то, что сроки увеличатся!

Дальше пошло по накатанной. Металлург доложил, что толстую броневую плиту мы серийно не катаем — нужны новые станы, печи, термообработка, ну и конечно легирующие добавки — хром, никель, молибден. А тот же никель уже ждали танковые коробки передач, авиамоторы и броневые корпуса: каждая тонна была поделена между пятью просителями. И вот к столу подсаживался шестой — самый прожорливый. С крупными орудиями выходило ещё веселее: ствол выковать можно, но за ним тянулись затвор, башня, подача снарядов, приводы, дальномеры — как мокрая сеть тянет со дна ил, коряги и старые сапоги.

— А опыт? — спросил я. — Опыт постройки крупных кораблей у нас есть?

Судостроитель замялся.

— Был. До революции. Часть специалистов сохранилась. Заводы и кооперация — частично.

Смешно. С царских времен кораблестроение ушло далеко вперед. Практически это значит, что компетенции утрачены напрочь.

— Запишите, — сказал я Устинову. — Начинать с того, на чём можно набрать опыт: крейсера, эсминцы, вспомогательные суда. Потом полезем выше.

— Орлов скажет, что на сторожевике линкор не выучишь.

— На сторожевике — нет. А на серии крейсеров выучишь больше, чем на одном линкоре, который семь лет пролежит брюхом на стапеле.

Чем дальше я думал над этой историей, тем больше понимал, что какую-то кость кинуть флоту придется. Да, Орлов был прав — ВМФ стребовал срочных вложений. Просто он не знал, как несвоевременны его требования.

Что можно было сделать? Мне пришло несколько идей.

Во-первых, вместо флота я могу предложить усилить морскую авиацию. Авиация, все-таки, вещь универсальная — можно применять на море, а можно и бросить на сухопутный театр боевых действий. Под соусом морской авиации можно резко повысить выпуск пикировщиков — они хороши и для ударов по вражеским кораблям, и для бомбежки сухопутных целей. Во-вторых, можно попробовать развивать десантное кораблестроение и производство БЭКов — они пригодятся не только на море… Ну и в сторону авианосцев тоже можно посмотреть. Одна дискуссия по поводу того, что полезнее — авианосцы или линкоры — может задержать реализацию программы Большого флота на несколько лет.

А там уже будет не до этого

Глава 16

Ровнёхонько через десять дней Сталин собрал нас снова.

Орлов сидел у стены, разложив перед собой эскизы кораблей — красивые и гладкие, как надгробия ещё живой промышленности. Орджоникидзе перелистывал расчёты. Ворошилов курил, щурясь в сизый дым.

Сталин посмотрел на мою папку.

— Ну что, товарищ Брэжнев, подготовили прэдложения?

— Подготовил. Только давайте сначала послушаем Владимира Митрофановича — чтобы мне было от чего отталкиваться.

Сталин кивнул, и Орлов поднялся.

Доклад он выстроил толково, от малого к большому. Завершить «Киров» и «Ворошилов». Заложить крейсера улучшенного типа — «Максим Горький» уже стоит в плане Балтийского завода. Продолжить серию эсминцев проекта семь, корпуса которых растут на стапелях Ленинграда и Николаева. Лидеры, танкеры, плавучие мастерские, транспорты снабжения. Расширить строительство подводных лодок.

— Разумно, — вставил Орджоникидзе, не отрываясь от расчётов.

— Теперь поп поводу наших основных кораблей, — произнес Орлов и сменил лист на подставке. — Тип «А» — сорок пять тысяч тонн, девять орудий в четыреста шесть миллиметров, броневой пояс триста миллиметров. Тип «Б» — поменьше, для закрытых морей, шесть орудий того же калибра. Без тяжёлых кораблей флот навсегда останется заперт у своих берегов! Школа кораблестроения не рождается в канцелярии: чтобы научиться строить линкоры, надо строить линкоры.

— Смело, — хмыкнул Ворошилов. — А воевать этой красотой когда собираетесь?

— Головной корабль — к сорок третьему году.

Сталин вынул трубку изо рта.

— А что «Фрунзе»? Вы прэдлагали восстановить.

Орлов ответил не сразу — и ответил неожиданно.

— Мы ещё раз обследовали корпус. Я снимаю это предложение, товарищ Сталин. Восстановление съест десятки миллионов и три года, а получим корабль прошлой войны. Если программа будет принята, «Фрунзе» надо разбирать. Стволы и броня пригодятся береговой обороне.