Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 35

От услышанного у меня разгорелись глаза. Двадцать две тонны! Это покруче «Татры» будет! Таким можно возить что угодно, вплоть до «сталинской кувалды»!

Заметив мой энтузиазм, Дмитрий Фёдорович осторожно заметил:

— Но он ведь ещё в проекте. Как покупать?

— Так же, как мы влезли в «Дуглас» или заказывали «Студебеккер». Готовая машина стоит дорого, а проект иногда можно взять дешевле — и получить право на чертежи по мере рождения машины. Ещё и в техническом задании можно будет поучаствовать! Запускайте переговоры: другого такого случая уже не будет!

Он поднял глаза:

— Леонид Ильич, СБ — серьёзная машина. Не опасно ли отдавать лицензию?

— Опасно. Но не отдавать — тоже опасно.

Я встал и прошёлся по кабинету. За окном уже темнело. Москва жила обычным вечером, не подозревая, что скоростной бомбардировщик лёгким движением руки только что превратился в артиллерийский тягач.

— СБ силён сейчас, — пояснил я. — Но к большой войне нынешний вариант без переделки устареет: истребители догонят его по скорости, баки будут гореть, оборона окажется слабой. Поэтому мы запускаем модернизацию, разведывательный вариант, работу по пикирующему применению. А чехам можно отдать базовый вариант — без новых баков, без наших работ по нейтральному газу, без тормозных решёток. Ну и радио тоже экспортное.

В ответ нужно вытянуть из них максимум. Право на опытные образцы, доступ наших инженеров на завод, чертежи двигателя, коробки, раздатки, подвески, мостов, прицепа. Технологические карты, материалы, допуски — всё, что нужно для постановки машины в серию.

Устинов записывал почти дословно.

— А если они скажут: сначала самолёты, а тягач — потом, когда-нибудь?

— Делаем поэтапный договор. Первый пакет — сразу: текущее состояние проекта, компоновка, расчёты, узлы, мотор. Второй — после завершения опытной документации. Третий — опытные машины. Четвёртый — помощь в освоении. Наши поставки СБ — тоже этапами. Они получают не всё сразу, но и мы не ждём милости. И на всё про всё — два года, не более!

— Через Наркомвнешторг?

— Да. Но не отдавать это им одним. Подготовьте группу: представители авиапрома, Наркомвнешторг, ваши промышленники, люди по автомобилям. И отдельно — кто будет говорить с «Авией», а кто со «Шкодой». Интересы у них могут быть разные, но нам нужна связка.

Устинов всё записал и вышел, а я остался наедине со своими мыслями.

Конечно, сделка с чехами была опасной — по сути, на грани фола. Был шанс не успеть до поглощения этой страны Гитлером. Но другого выхода не оставалось. Аналогичные машины пока имелись только у англичан и итальянцев, а те делиться с нами не станут. Работы вели и французы, но их автопрому я не доверял ещё с двадцать первого века.

Так что придётся рисковать. Опять.

Глава 13

На следующий день ко мне с докладом явился Яковлев. Александр Сергеевич был бодр, собран и подозрительно доволен собой.

— Леонид Ильич, докладываю: И-17 запущен в серию. Машину приспособили под требования ВВС, установили вооружение и радиостанцию. Сейчас начали войсковые испытания.

— Как летает?

— Хорошо. Лётчики отмечают отменную управляемость, особенно хвалят взлетно-посадочные характеристики.

Эта новость меня порадовала. Одной из главных опасностей для советских ВВС была высокая аварийность при переходе с медлительных бипланов на монопланы. Наш самолет благодаря хорошим взлетно-посадочным данным мог бы смягчить этот болезненный процесс. Заложены эти характеристики были заранее: за счет формы крыла «обратная чайка» под центропланом образуется нечто вроде воздушно подушки. Это теперь очень облегчает освоение скоростной машины летчиками строевых частей, привыкших к бипланам Поликарпова.

— Очень хорошо. А что со скоростью? Не упала с установкой вооружения и радиоантенны?

Александр Сергеевич слегка замялся.

— По скорости ещё уточняем, но расчётные данные в основном подтверждаются. Доработка аэродинамики пошла машине на пользу.

— Не юлите. Сколько?

— Четыреста семьдесят пять у земли, пятьсот десять — на 5000 метров.

Цифры были ожидаемы. Что ж, с доведением нового климовского мотора М-103 до 1000 лошадиных сил скорость должна будет повыситься до 560 км/ч. А после появления М-105 мощностью 1200–1300 лошадиных сил, да еще и с добавлением нового основанного на эффекте Мередита радиатора она, несомненно, дойдет до 580–600 километров в час. Вполне на уровне Ме-109, а то и получше.

— Хорошо. Скорость приличная.

Александр Сергеевич неожиданно со мною не согласился.

— Вы знаете, Леонид Ильич, в последнюю свою поездку за границу я видел в Милане французский моноплан «Кодрон» С680. Он цельнодеревянный, двигатель всего 220 лошадиных сил, неубирающееся в полете шасси, и при этом дает почти 600 километров в час!

Мысленно погоняв эту новость в голове, я так и не смог припомнить знаменитого французского истребителя под маркой «Кодрон». На момент столкновения с Германией у Франции были более-менее приличные «Девуатины», но никаких «Кодронов» не было. Решив на досуге навести справки, я продолжил допрос:

— Ничего, догоним и перегоним. А теперь рассказывайте, что у нас сейчас не работает.

Яковлев поморщился. Очевидно, эту часть доклада он рассчитывал подать позже, между успехами и просьбой о новой теме.

— При стрельбах возникли задержки у ШКАСов.

— У всех?

— Нет, только у крыльевых. Но причину уже нашли: неправильно установили направляющие, нарушили подачу ленты. Кроме того, крепления дали лишнюю вибрацию. Переделываем.

— Кто принимал установку?

— Заводская комиссия.

— Значит, комиссия приняла пулемёты, которые не стреляют?

Яковлев промолчал.

— Ладно. Молодцы, что разобрались. Оружие поставили криво, оно и не работало. Устраняйте недостатки, и не забывайте про перспективную установку авиапушек. Что еще?

Он перевернул лист.

— С радиосвязью дела обстоят хуже. На земле при заглушённом моторе связь удовлетворительная, а после запуска двигателя начинаются помехи. В полёте летчики фиксируют сильное шипение, треск, иногда голос совсем пропадает.

— От оборотов мотора это зависит?

— Да. На больших оборотах помехи сильнее. Подозреваем систему зажигания или генератор. Радиомастера предлагают усилить экранировку.

— Радиостанция какая?

Яковлев назвал модель. Я её знал. Аппарат разрабатывали в том самом радиотехническом центре, где работала Лида. Станция была лучшим, что может выдать отечественная радиопромышленность на сегодняшний день, и ранее на испытаниях она работала вполне устойчиво.

Значит, дело могло быть не в самой станции, а в самолёте.

— Срочно займитесь изучением причин. Радиостанцию проверить отдельно на земле и в полёте, на всех режимах двигателя. Зафиксировать зависимость помех от оборотов, нагрузки генератора и работы системы зажигания. К испытаниям привлечь специалистов радиотехнического центра.

Яковлев быстро записал.

— Завтра утром, — добавил я, — хочу видеть машину, радиостанцию, инженера по зажиганию и радиста. Серов тоже пусть будет.

— Понял, Леонид Ильич, — произнес Яковлев, но не торопился уходить.

— Леоид Ильич, до меня дошли сведения, что вы поручаете Поликарпову разработку воздушного истребителя танков… — смущаясь, произнес он.

— Да, есть такие планы, — уже предчувствуя недоброе, подтвердил я.

— Но почему же ему? — взорвался Яковлев. — Наш коллектив успешно закончил разработку скоростного истребителя, машина выходит в серию. Отчего же они, а не мы будем разрабатывать этот самолет?

Ну, начинается.

Наверно, мое отношение к происходящему слишком явно отразилось на лице, потому что Александр Сергеевич снизил тон и уже осторожнее продолжал:

— И-17 уже фактически доведён. Коллектив не должен простаивать. Мы могли бы начать предварительную проработку…

— Нет, Александр Сергеевич. Нет, и еще раз — нет. Я вам уже много раз говорил: скоростной истребитель — слишком важный проект, чтобы отвлекаться от него на другие цели. Армии нужен полностью готовый боеспособный экземпляр, а не то, что сейчас! Истребитель, у которого пулемёты дают задержки, а лётчик вместо приказа слышит треск, — не доведён.