Криминалист 10 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 23

— Он правильно сказал.

— Я заметила. — Она помолчала. — Вы уехали отсюда утром, я как раз ставила свеклу в духовку. Вернулись очень поздно с пластырем под глазом и в сопровождении трех машин на дороге. Причем одна из них шерифа.

Я молчал.

— Я ни о чем не спрашиваю, мистер Митчелл, — продолжила она спокойно. — Не мое дело. Я только говорю, чтобы вы знали, я понимаю, где вы сегодня были.

Я Допил вторую половину стакана. Налил еще, не спрашивая. Она не возразила.

— Миссис Гарднер. — Я поставил бутылку на стол. — Спасибо за виски и за то, что не открыли никому. Хотя никто и не ломился, как я понимаю?

— Не за что. — Она поправила цепочку очков. — Восемь лет назад, осенью шестьдесят пятого, ко мне поздно ночью пришел человек из Галены. Сказал, что Том попал в аварию на лесовозе по дороге с делянки. Я открыла дверь. Они привезли его в кузове, накрытого брезентом. Аварией это не назвал бы ни один следователь, кроме того, что подписал бумаги.

Она сказала это спокойно, без надрыва, глядя прямо мне в глаза.

— С тех пор после темноты я открываю дверь только тем, кого жду.

Я подержал виски на языке, потом проглотил.

— Я разберусь, — сказал я.

— Знаю. — Она встала, взяла со стола Библию, заложила страницу шелковой ленточкой. — Только не разбирайтесь в одиночку. Этого они и хотят. У них считается так, один агент это просто человек. Двое или трое уже Бюро, потому что об этом узнают. Бюро они не трогают, мистер Митчелл. Одного человека могут.

— Я понял. Кстати, а если будет агент и собака?

Миссис Гарднер еле заметно усмехнулась. Перенесла свою чашку к раковине, ополоснула и вытерла руки полотенцем.

— Кассия не ужинала, — заметила, не оборачиваясь. — Я ей оставила в миске у двери. Остыло уже, но мясо хорошее.

Кассия, услышав свое имя, подняла голову с коврика у газовой плиты, куда успела устроиться, едва зашла. Прошла к миске. Я слышал, как она ест, не торопясь.

Миссис Гарднер задернула кухонную занавеску до самого края, проверила задвижку на окне. Подошла к двери в коридор, остановилась и обернулась.

— Виски заберите наверх, мистер Митчелл. Спите с собакой в комнате. И не забудьте заглянуть утром к доктору Кэрроллу, мистер Хоббс просил передать. Кстати, вы не думали над пословицей «враг моего врага мой друг»? Мне всегда казалось, что это мудрая пословица.

Я застыл, размышляя над ее словами.

— Хорошо, миссис Гарднер. Я обязательно подумаю на досуге.

— Спокойной ночи.

Взял бутылку и стакан, поднялся по лестнице. Кассия пошла следом, на третьей ступеньке остановилась, спустилась, обнюхала дверь в кухню изнутри и догнала меня.

Окно в моей комнате окно было открыто во двор. Кровать узкая, комод дубовый, распятие над дверью. На комоде лежали блокнот и наручные часы «Таймекс».

Я задернул шторы, поставил бутылку и стакан на тумбочку. Включил настольную лампу, выключил верхний свет. Желтый круг лег по доскам пола и по краю серого шерстяного одеяла.

Снял кобуру с «Смит-Вессоном», положил на тумбочку рукоятью к подушке. Не в ящик и не в шкаф, а в нескольких дюймах от головы.

Снял рубашку с пятнами крови на вороте, бросил в плетеную корзину для стирки. Налил третий стакан, на этот раз полный.

Сел на край кровати. Кассия устроилась напротив, на коврике, морда вровень с моими коленями.

Глаза у нее темные, влажные и внимательные. Она чуяла на мне запах пороха, крови и сырой земли. И еще, чему названия не подобрать, запах смерти, осевший за вечер.

— Ты молодец, — сказал я ей тихо. — Сидела в кабине и не лаяла. Если бы шумела, они бы тебя услышали.

Кассия подошла и положила морду мне на колено. Я провел ладонью между ушей, по короткой жесткой шерсти, по ровному горячему лбу.

Допил третий стакан. Тепло задержалось внутри. Не опьянел, но тяжелые мысли отпустили.

Подошел к окну, отодвинул занавеску на полдюйма. Двор пустой, забор, голая яблоня, гараж миссис Гарднер с покосившейся дверью.

Снег прихватило коркой к ночи. На улице ни машины, ни огня в соседних домах.

Опустил занавеску. Лег поверх одеяла, не раздеваясь, в брюках и рубашке, на случай если придется быстро вставать.

Револьвер в шести дюймах от правой руки. Лампу убавил до самого слабого свечения, но не выключил.

Кассия встала, обошла кровать кругом, понюхала дверь, подоконник и вентиляционную решетку у пола. Завершила обход, вернулась и запрыгнула на одеяло. Легла поперек моих ног, прижавшись к голеням теплым боком, мордой к двери.

Заснул я быстрее, чем рассчитывал.

К утру температура поднялась до тридцати четырех градусов по Фаренгейту, ночной лед на улицах потек грязной водой к решеткам.

Доктор Кэрролл принял меня в восемь, посмотрел рану под лампой, наложил три тонких шва кетгутом, заклеил поверх квадратом марли с пластырем «Джонсон и Джонсон» и взял с меня семь долларов наличными.

К десяти я сидел за столом в офисе и писал рапорт о происшествии на форме ФБР триста два, в трех экземплярах под копирку. Дакетт уехал на мельницу брать гипсовый слепок, все с теми же двумя термосами горячей воды, рамкой и сеткой, приготовленным накануне. Хоббс сидел с трубкой и телефонным справочником и звонил почти непрерывно.

В четверть двенадцатого я положил ручку, встал и надел пальто.

— Куда? — спросил Хоббс, не вынимая трубки изо рта.

— Прогуляться, подышать свежим воздухом. Еще в автомастерскую, надо посмотреть запчасти для машины.

Хоббс посмотрел на меня. Повернул голову обратно к телефону.

— Один поедешь?

— С Кассией.

— Один значит. — Он вынул трубку изо рта. — А что я говорил чтобы не шлялся в одиночку по городу?

— У всех на виду они не посмеют.

— По-разному бывает.

— Я быстро, туда и обратно.

Хоббс помолчал и кивнул, явно не одобряя мои действия.

— Держи оружие наготове и проверь тормоза. Эти сукины дети так просто не отстанут.

— Понял.

Бетти, не отрываясь от машинки, тихо сказала:

— Вы бы взяли Дакетта с собой. Зачем зря рисковать? Эх все вы молодые такие отчаянные.

Я усмехнулся и вышел.

«Скаут» стоял у крыльца. Кассия сама запрыгнула на пассажирское сиденье. Я поехал на север по Главной, потом по Глэнстоуну до перекрестка с Дивижн.

Автосервис Харлоу занимал угол квартала. Длинное приземистое строение из шлакоблока под плоской рубероидной крышей, выкрашенное в светло-серый.

По фасаду четыре раздвижных металлических ворот высотой по двенадцать футов каждые, над ними висели рекламные щиты: «ХАРЛОУ. Сервис. Шины. Аккумуляторы». Сбоку заправка с тремя колонками «Texaco» под зеленой жестяной крышей, красная звезда Texaco на белом фоне светилась даже днем.

Я поставил «Скаут» у бордюра напротив, чтобы видеть машину из окна. На стоянке стояли три пикапа: «Шевроле Си-десять», «Форд Эф-сто» и зеленый «Додж Пауэр Вэгон» с лебедкой.

У бокового флигеля черный «Кадиллак Седан Девилль» семьдесят третьего года, чистый, без единого пятна грязи на белых боковинах покрышек. Хозяйская машина.

Кассию я оставил в кабине, окно приспустил. Она поняла, легла на сиденье, прижавшись мордой к стеклу.

Я пошел через двор. Из открытых ворот цеха несся стук пневмогайковерта, пахло отработанным маслом, резиной и мокрым бетоном.

Два механика в синих комбинезонах «Дики» возились с задним мостом «Импалы», поднятой на гидравлическом подъемнике «Роттари». Один обернулся, посмотрел на меня, ничего не сказал и вернулся к работе.

Боковая дверь во флигель синяя, краска свежая. Над ней висела табличка «КОНТОРА. Стучать». Я так и сделал.

Открыл человек лет сорока, худой, в белой рубашке с закатанными рукавами, в брюках со стрелками, без пиджака, на поясе узкий черный ремень с серебряной пряжкой. На лице приветливое, но выверенное выражение, и взгляд, проходящий сквозь тебя за полсекунды.

— Агент Митчелл, — сказал он приветливо. — Проходите, папа будет рад вас увидеть. Я Билли Харлоу.