Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 103

В голосе волка сквозила злость. Глухая, старая, застарелая, как рана, которая никогда не заживала.

Картинка сменилась.

Роланда — моя мать — обнимает моего отца. Затем прижимает к груди Фена. Целует маленький свёрток — меня — и отдаёт его Ричарду. Отец явно спорит, жестикулирует, пытается что-то доказать. А Фен лает в ответ, скулит, упирается, не желая уходить. Роланда больше не спорит. Она берёт огромную, окованную металлом дубину и начинает размахивать перед ними, прогоняя обоих прочь.

Видение размыто, образы смазаны — но я вижу слёзы на её щеках. Они блестят в свете утреннего солнца, и это единственное, что остаётся чётким. Единственное, что запоминается навсегда.

— Кумихо убила Роланду, — прорычал Фенрир, и в этом рыке слышалась такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Эта тварь её убила, Гриз! И ты собственноручно вручил ей ту единственную, кому на тебя не насрать!

Мысли в голове вертелись с огромной скоростью. Одна сменяла другую и так по кругу. Моя мать — медведица. Я родился здесь. Это буквально отвечало на все вопросы, которые так или иначе появлялись у меня в голове всю мою жизнь. Почему я такой большой. Почему я чувствую лес. Почему мне не страшно одному в чаще. Почему внутри меня всегда жила какая-то звериная, нечеловеческая сила.

— А я… — Фенрир говорил медленно, словно выплёвывал каждое слово. — Я вёл твоего отца до самой реки. Защищал. Потом мы плыли. Твой отец — с тобой на руках, и рядом — я. Мы плыли и плыли, пока не выбрались на берег.

И тут я вспомнил странную ухмылку на лице кумихо. Издевательскую, насмешливую, когда она смотрела на меня во дворце. Тогда я не понимал её природу, но сейчас…

Эта тварь знала, кто я. Она всё знала! И смеялась! Смеялась прямо глядя мне в лицо!

И… Плеший… Фенрир прав. Я отдал этой твари ту, кто меня любит и кто мной дорожит. Ту, кому я небезразличен. Сам привёл и даже не потрудился за неё побороться.

Внутри меня всё клокотало. Гнев, стыд, отчаяние — всё смешалось в один тугой, горячий ком, который поднимался откуда-то из самого низа живота. Я стиснул зубы так, что они заскрипели.

— Ты прав, Фен, — прошипел я, чувствуя, как внутри начинает бурлить то, что я так долго в себе подавлял. — Но мы больше не будем убегать. Я убью лису и спасу Ако.

Волк поднял голову. В его жёлтых глазах, освещённых только мерцанием лесных огней, мелькнуло что-то новое. Не насмешка, а скорее уважение.

— Ты со мной? — спросил я.

Фенрир оскалился.

— Только если пообещаешь, что её горло я перегрызу лично.

Я усмехнулся — невесело, жёстко, как-то по-звериному.

— Никаких проблем, напарник.

Волк смотрел на меня несколько секунд, а затем…

— Грибочки, — тихо прорычал он.

Я выдохнул. Впервые за этот долгий, проклятый вечер — выдохнул. Не расслабился, нет. Но внутри что-то щёлкнуло, встало на место.

— Грибочки, — ответил я.

Мы двинулись обратно к ручью — туда, откуда пришли. Но теперь я знал, куда иду. И зачем.

Глава 40 - Никто не придёт

Итак, мы направились обратно в Грибную Шляпку. Мне очень хотелось оказаться там в мгновении ока, прямо перед лисой, чтобы задать пару вопросов и с высокой вероятностью крепко долбануть её в её же хитрожопый жбан. Но, увы, впереди нас ждало несколько часов дороги, в течение которых нам пришлось сделать пару непредвиденных, но необходимых остановок.

— Что-то случилось? — спросил я, когда Плеший неожиданно остановился.

— Нет. — спокойно ответил волчара и поднял заднюю лапу. Прям вот, скотина такая, задрал и принялся ссать. Громко, бл*ть, и очень вонюче. — У-у-у… Хорошо пошла.

— Ты бы хоть отвернулся что ли… В кустики ушёл. — вздохнул я.

— Зачем? — философски спросил Фен, отрешённо глядя в небо.

Вот сейчас странно прозвучит, но я не знал, что ответить. А потом эта падла решила меня добить.

— Ты что… стесняешься, Гриз? — усмехнулся он. — Никогда волчьей елды не видел?

— Ой, иди в сраку. — выпалил я и шагнул вперёд мимо волка. Правда, спустя метров десять остановился. — Ты ещё долго?

А что делать? Этот засранец продолжал ссать.

— В моей жизни не так много радостей. Позволь старому волку насладиться сим действием и возрадуйся, что я не делаю это в твой бурдюк с водой.

Мать природа…

Я закатил глаза и терпеливо принялся ждать, когда этот поганец закончит все свои дела и мы снова двинемся в путь.

Мы были подобны надвигающемуся шторму. Опасные, огромные и очень злые. Потому что в Грибной Шляпке была та, кто очень много нам задолжала, и пришла пора взыскать долг. Но кроме того, там была Ако…

— Я трахнул корову. — внезапно заявил Фенрир. У меня от такой новости аж мозги в голове сальтуху сделали и ноги отказали. То есть я просто остановился, открыв рот и глядя в лохматую спину волчары, пытаясь переварить то, что сейчас услышал.

— Т-ты… Ты вот это к чему сейчас вообще сказал? — я аж растерялся.

Волк остановился и повернул голову так, что на меня теперь смотрела его морда и жопа одновременно. Своими, сука, грибочки, задумчивыми глазами.

Видя моё замешательство, волк решил немного пояснить ситуацию.

— Мы похожи, — произнёс с мудрым видом.

Короче, легче не стало.

— В каком, бл*ть, месте?!

Волчара отвёл задумчивый взгляд, что-то фыркнул и пошёл дальше. Я побрёл следом.

— Ты подожди, что значит «ты трахнул корову» и «мы похожи»?

— Я не очень хорош в общении, Гриз, думал, что ты догадаешься.

— Пока что вообще не понимаю, как эти факты связаны. Начни сначала. С чего у тебя вообще такая мысль возникла?

Послышался очередной вздох — тяжелый, с подвыванием.

— Наверное, ты прав, — сказал волк. — В общем, я ведь, Гриз, тоже себе пару никак не могу найти. Волки на меня бояться, рычат и стороной обходят, а себе подобных мне встречать не доводилось. Смотрел на тебя — и вроде легче становилось. Помнится, как-то обожрался ягод забродивших, и так тоскливо на душе стало, так грустно и одиноко, что я решил: вот сейчас прям непременно, грибочки, пойду и найду себе самку хорошую.

— И что? Нашёл? — спросил я, чувствуя, куда всё не то чтобы идёт, а скорее катится с горы.

— Хех, можно сказать, нашёл, — Фенрир даже хвостом вильнул, вспоминая. — Вышел на луг, а там коровы пасутся. Я и подумал: чего мне терять? Короче, отпердолил её так, что померла бурёнка. Надеюсь, что счастливая.

— Куда, интересно, пастух смотрел…

— Да на нас он смотрел! — усмехнулся волк. — Что ему ещё оставалось? Сидел бледный как поганка и трясся.

Могу представить его реакцию. Сидишь себе, никого не трогаешь, а потом из леса вываливается этот конь лохматый и начинает скотину шоркать. И не понятно, что потом с тобой будет, то ли сожрёт, то ли будешь рядом с коровой с «разбитым сердцем» лежать. Ещё и насрёт сверху — он может. Да, он может.

Тем не менее, я всё же понял, что он хотел сказать, и несмотря на то, что сношать корову мне не приходилось, пожалуй, соглашусь с ним. В плане отношений не только мальчик-девочки, но и в принципе с обществом у нас не очень складываются. Даже как-то не задумывался, что ему тоже может быть одиноко. Да и зачем о таком думать?! Он же волк, блин!

А если ещё подумать… Просто представить, что если бы кумихо не случилась в нашей жизни, то мы могли бы жить вместе. Плеший, я, мать и отец…

К слову, в тех видениях, которые он мне показал, в них отец был каким-то другим. Весёлым, что ли. Добродушным. Я его запомнил хмурым и молчаливым. Впрочем, это тоже можно понять. Как и то, почему он не рассказал мне о кумихо. Это, конечно, мои догадки, но, возможно, он просто не хотел, чтобы я возвращался сюда или попытался отомстить. Или…

В задницу эти размышления!

— Фен!

— Что?! — рыкнул волк.

— Прибавь шагу, хочу раздобыть пару лисьих хвостов к рассвету.

— Ха! Это я могу. Не отставай!