Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ) - Лаврова Алиса - Страница 54

— Магистр. Прошу простить за опоздание.

Голос Дария — холодный, как зимняя ночь, как лёд на реке, скрывающий тёмную глубину. Он входит неспешно, размеренно, но в каждом его движении сквозит едва сдерживаемая угроза. Воздух вокруг него словно вибрирует от напряжения.

— А вот и наш герой, — Шардин прячет кинжал в складках мантии, но злоба в его глазах только усиливается, становится концентрированнее. — Решил всё-таки почтить нас своим августейшим присутствием?

Дарий не удостаивает его даже взглядом. Идёт прямо ко мне, встаёт между мной и Шардином — явный жест защиты.

— Ритуал проведу я, — говорит он, обращаясь исключительно к Амонтису. — Как и было оговорено. Как и было решено Советом.

Верховный магистр медленно кивает, и я улавливаю в его глазах удовлетворение. Словно опоздание Дария было частью какого-то плана. Способом ещё раз показать Шардину его место в иерархии.

— Приступайте, Дарий, — Амонтис делает величественный взмах рукой.

В то же мгновение я чувствую, как вся моя сила — тот малый остаток, что позволял мне держаться — утекает, словно выкачивается невидимым насосом. Браслеты на запястьях становятся свинцово-тяжёлыми, впиваются в кожу. Тело словно наливается жидким металлом — даже дыхание даётся с трудом.

Валериан издаёт тихий, жалобный вскрик и прижимается ко мне всем тельцем, словно пытается спрятаться, защититься от того кошмара, что вот-вот начнётся. Его страх эхом отдаётся в моей груди.

В глазах темнеет.

Дарий поворачивается ко мне, и на мгновение — всего на мгновение — в его глазах мелькает нечто похожее на... сожаление? Боль? Или я хочу так думать, потому что не могу поверить, что родной отец может причинить вред своему ребенку...

Он протягивает руки, и я понимаю — сопротивляться бесполезно. Валериан кричит уже в полный голос, когда Дарий забирает его из моих ослабевших рук.

63

63

Гарт

Чёрная пыль въелась в перчатки так глубоко, что стала частью кожи. Стряхиваю, тру о штаны, но она липнет, проникает в поры, словно живая. Пятьдесят три камня гремят в ящике — неплохая добыча для инспектора, но половина моих людей осталась под завалом, раздавленная тоннами породы.

Черт с ними. Бесполезные слабаки.

Сука Дара. Она знала. Знала, что произойдёт, когда мы начнём выковыривать эти проклятые камни. Специально завела нас туда, как овец на бойню.

Внутри клокочет такая ненависть, что кажется, словно сейчас раскрошу собственные зубы.

Стягиваю бесполезные перчатки и бросаю их в ящик. В ушах все еще шумит грохот обвала.

— Сила. Возьми силу. Ты заслужил её.

Оглядываюсь по сторонам. ОТкуда этот голос?

На предплечье по коже растекается черное пятно, словно кто-то пролил на него чернильницу.

Доходит не сразу. Но спустя мгновение я с ужасом осознаю — похоже один из упавших камней коснулся меня, когда был обвал.

— Бояться нечего, — снова раздается голос.

Нет!

Трясу головой, пытаясь выбросить голос из черепа.

Чёрная хворь — это смерть, все знают. Видел десятки раз, что она делает с людьми — превращает в высохшие мумии за считанные дни, высасывает жизнь, оставляя только шелуху. Брайс играл с этим дерьмом и где он теперь? В могиле, с клинком в груди.

Это же ждет и меня?

— Брайс был слаб, а ты намного сильнее. Сила дается лишь достойному, слабых она убивает.

Я не слышу этот голос, а как будто чувствую, как он протягивается из самых моих кишок, изнутри. Пятно на предплечье постепенно тускнеет, и чем более бледное оно, тем громче звучит голос.

— Страх не для сильных, — шепчет он.

Прислушиваюсь к ощущениям в теле.

И осознаю вдруг, что чувствую себя... великолепно!

Лучше, чем когда-либо в жизни. Кулак сжимается сам собой, костяшки хрустят с таким звуком, будто внутри ломаются чужие кости. Могу проломить череп голыми руками — не думаю, а знаю это. Чувствую силу в каждой жиле, в каждом сухожилии.

Страх постепенно отступает, уступая место тихой беспредельной ярости.

Подходим к выходу из рудников.

А это еще что такое? Почему нет охраны?

И тут вижу тела надзирателей.

Они валяются у входа как мешки с дерьмом — руки раскинуты, У одного изо рта сочится кровь, другой, кажется, проткнут.

. Подхожу к ближайшему, пинаю в рёбра — не сильно, просто проверить.

Стонет. Живой, падаль.

— Вставай! — Голос вырывается рыком, от которого дрожат стены.

Хватаю его за шкирку, одной рукой поднимаю двухпудовую тушу, ставлю на ноги. Он шатается, глаза плавают, не могут сфокусироваться, изо рта течёт кровавая слюна.

— Кто?

Хотя ответ мне уже известен.

— Я не знаю… Не знаю что на них нашло, босс... — булькает он. — Дара была... и здоровяк из десятого... Рольф, кажется...

Дара. Ну разумеется, эта мелкая тварь. Представляю, как сожму ее хорошенькую головку в тисках моих пальцев…

Бью его — просто бью, не задумываясь. Кулак входит в челюсть с хрустом ломающихся веток, и охранник отлетает на три метра — на три гребаных метра, как тряпичная кукла! — врезается в стену и сползает вниз, оставляя красный след.

Смотрю на свой кулак. Костяшки даже не ободраны. Кожа цела, будто я ударил подушку, а не человеческую кость.

— Теперь ты веришь? Твоя сила растёт. Скоро ты станешь тем, кем должен был быть всегда.

Шёпот становится громче, обволакивает сознание чёрным мёдом.

— Вы двое! — показываю на надзирателей, которые пятятся от меня. — Оттащите этих уродов в лазарет. И найдите всех, кто ещё может стоять на ногах. Живо!

Подходя к башне я уже чувствую, что что-то неладно.

С каждым шагом предчувствие беды крепнет. Здесь кто-то побывал.

Двери распахнуты настежь — зияют чёрными дырами. Внутри темно и тихо. Слишком тихо для места, где должно быть шестеро охранников.

На первом этаже — кровь. Лужи крови, брызги на стенах, кровавые отпечатки ладоней — кто-то пытался уползти. След тянется к лестнице, размазанный, словно тащили тело.

Поднимаюсь, перешагивая через трупы. Мои люди — все мертвы.

Неужели это сделала девчонка?

В моём кабинете — разгром. И шкаф. Отодвинутый шкаф, за которым зияет пустая ниша.

Пять сотен камней. Пять сотен особых камней, что сияли как маленькие солнца. Их нет!

— СУКА!

Бью кулаком в стену — камень трескается, крошится, осыпается. Пробиваю дыру размером с голову. Смотрю на руку — даже кожа не содрана, только чёрная пыль липнет к костяшкам.

С восторгом смотрю на свою руку и понимаю. Вот что хотел Брайс.

Вот зачем ему были чёрные камни. Не для Совета — для себя. Для силы. Он почти получил её, но та девка помешала.

А теперь эта сила во мне, течёт по венам, меняет меня изнутри.

Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Крохотные черные жилки покрыли белки глаз, а в уголках словно забилась черная пыль. Кожа, кажется неестественно бледной, такой же была кожа Брайса.

— Становишься совершенным. Становишься тем, кто будет править, а не подчиняться, — шепчет голос.

Пытаюсь сморгнуть пыль, но она не исчезает. Вглядываюсь в свои руки — из основания ногтей сочится такая же субстанция.

— Это только начало, — шелестит голос, — бери больше силы, столько. сколько хочешь.

Больше силы?

— Вон отсюда! — рявкаю надзирателю, который тащил ящик с черными тирсами.

Когда остаюсь наедине, открываю крышку и смотрю. Черные камни словно вибрируют, втягивая в себя весь свет. И почему раньше они пугали меня? Почему хоть кого-то они должны пугать?

Протягиваю руку и беру один из камней, наслаждаясь его тяжестью и бесконечной силой, запечатанной внутри.

Сжимаю камень в руке.

Закрываю глаза и приказываю силе войти в меня…

Красное зарево над клеткой мрака пульсирует, как огромное сердце. Инспектор, похоже, уже прибывает. Внутри растекается холодная ярость. Но ярость не застилает мой разум. Сейчас чем больше ее, тем яснее мой ум.